Разве мог я остаться дома?

В свою четвёртую командировку в зону СВО я работал в госпиталях ЛНР. На этот раз командировка началась с небольших приключений. До территории Луганской Народной Республики я должен был добраться на автобусе. Рейс автобуса, на который у меня был билет, без объяснения каких-либо причин был отменён. Это был последний рейсовый автобус на тот день. Я не знал, что делать.
Повезло, что в такой ситуации оказался не я один: пассажиры, которые должны были ехать тем автобусом, возмутились и потребовали другой. Через четыре часа мы, наконец, доехали до Ростова.
Оттуда я уже на другом автобусе доехал до Луганска, но в силу всех обстоятельств отстал от команды. Моих коллег встретили и забрали в места назначения. Мне же пришлось добираться до места назначения попутным транспортом.
Госпиталь, куда я попал, на тот момент был на этапе эвакуации, так что на третий день командировки рано утром за мной приехала машина, и меня повезли на новое место службы. По дороге из Луганска до места моего назначения я видел множество населённых пунктов. Чем дальше от Луганска, тем больше попадались разрушенные войной города и деревни. От попадания крупных артиллерийских снарядов многоэтажные дома были разрушены вплоть до первого этажа. Целые городские кварталы сравняли с землёй. На улицах практически никого не было: не только людей, но и какой-либо живности, даже маленькой птички. Там летали одни вражеские дроны. Всего в пяти километрах была линия фронта – оттуда доносились залпы орудий.
К вечеру я добрался до госпиталя. Мне показали, где я должен был жить и работать. Здесь я услышал и хорошую  новость: сюда должен приехать мой коллега-лакец! Поздней ночью прилетел дрон и скинул снаряд на территорию госпиталя. Благо, никто не пострадал.
Мобильной связи не было, и мы не могли позвонить и узнать, когда доберётся до нас мой земляк. В ожидании мы с врачом из Санкт- Петербурга просидели до полуночи. Наконец, к двум часам приехал мой товарищ. Сколько было радости!
На следующий день мы сразу приступили к работе. Насыщенной, надо сказать. С линии боевого соприкосновения раненые сразу поступали к нам в госпиталь, грязные, в крови. Санитары их мыли и переодевали в чистое бельё. В том госпитале, где я был накануне, были волонтёры, добровольцы, которые помогали мыть больных, переносить их с места на место, ухаживать за ранеными. В новом же госпитале волонтёров не было. Раненые у нас долго не задерживались. Мы оказывали им первую медицинскую помощь, проводили экстренные операции и переводили на следующий этап эвакуации в тыловые госпитали. Раненых, как правило, начинали возить по вечерам, как стемнеет. Возили всю ночь до утра. Только днём мы могли немного отдохнуть.
Медицинская помощь оказывалась не только военным, но и гражданским лицам. Городская больница, разрушенная вражескими снарядами, не работала. Гражданские пациенты были чаще пожилого возраста, с хроническими заболеваниями, в том числе тяжелыми. Мы им оказывали всю возможную помощь.
Однажды в госпиталь поступил кубинец с осколком во лбу (у военных с Кубы был контракт об участии в СВО). После компьютерной томографии и консультации нейрохирурга выяснилось, что ранение было непроникающим в полость черепа, и было принято решение удалить инородное тело. Осколок, извлеченный из черепа, я подарил самому кубинцу, чтобы он повесил его, как медальон, на грудь. От избытка чувств наш кубинец заплакал.
Если говорить о стальном характере, мужестве раненых, я в первую очередь отметил бы лиц кавказской национальности. Наравне с кавказцами я бы назвал ребят из Бурятии, Республики Тыва, Якутии и других представителей северных регионов – за их выносливость.
Был у меня один раненый тувинец. По рассказам его товарищей, за полтора года боёв на передовой это было его первое ранение. Он был военным разведчиком. Его отваге не было предела: взял восемь «языков», в их числе – один офицер, за пленение которого он получил орден Мужества. Говорили, орденов и медалей у этого тувинца было множество.
В разговоре со мной он рассказал, что с детства рос в суровых климатических условиях, ходил с отцом на охоту и так выработал выносливость. Когда он ещё был на лечении в госпитале, ему сообщили, что его отец, который тоже находился в зоне СВО, при выполнении очередного боевого задания героически погиб. Командованием было принято решение отправить его в отпуск, чтобы он смог похоронить отца.
Знаю много таких случаев из солдатской жизни, но всего не расскажешь. Я уверен: это были действительно бесстрашные ребята. Только жители наших возвращённых территорий почему-то очень настороженно относятся к выходцам из национальных республик. Я это никак не могу понять! Быстро же они забыли свою историю, то, как в годы Великой Отечественной войны советский народ показал массовый героизм. Среды героев войны много представителей национальных окраин России. За годы той войны 59 дагестанцев стали героями Советского Союза и еще семь человек – полными кавалерами ордена Славы. Не могу объяснить короткую память людей!
Через пару недель работы в госпитале утром, к началу рабочего дня, одного за другим к нам начали привозить раненых гражданских. Ранения были тяжёлые, множественные. Утром рядом с госпиталем один из тяжёлых снарядов ВСУ попал в автобус с пассажирами. Среди раненых были женщины, дети, старики. Это был очень тяжёлый и насыщенный день: был задействован в работе каждый сотрудник. Всем раненым была оказана помощь, и мы направили их в тыловые госпитали для дальнейшего лечения.
Тогда же ВСУ обстреляли рынок. К счастью, пострадавших было не так много. Я заметил, что целями ВСУ очень часто бывали мирные жители. Часто привозили к нам мирных жителей с минно-взрывными травмами. Дрон мог подлететь и сбросить снаряд на толпу гражданских лиц у магазина, на стадионе, где в то время были какие-то спортивные соревнования. Засела в голове мысль: враги стараются убить как можно больше наших людей. Но это же варварство, которое вне законов военного времени!
На случай нападения врага наш госпиталь охранялся очень хорошо, по периметру. Я очень обрадовался, когда узнал, что среди военнослужащих батальона охраны есть ребята из Дагестана, с Кавказа. «Надо же! – подумал я. – Меня охраняют мои земляки».