Про вурдалаков

В одной стране жили-были вурдалаки во главе с Блутзаугером — существом столь отвратительным, что даже самые прожжённые черти при встрече с ним машинально крестились, а гиены брезгливо морщили носы. Высокий, сутулый, с руками до колен, он походил на оживший кошмар безумного могильщика. Его серо-зелёная кожа висела складками, словно её много раз снимали, сушили на верёвке, а потом кое-как натягивали обратно. Лысый череп блестел, как свежевылизанный надгробный камень, а между редкими клочками волос копошились жирные кладбищенские вши. Из пасти торчали длинные жёлтые клыки, покрытые бурым налётом запёкшейся крови, и пахло от него так, будто в одной бочке одновременно сгнили покойник, квашеная капуста и прошлогодний сапог. Вместо глаз в глазницах мерцали мутно-красные огоньки — холодные, жадные и бессовестные. Когда Блутзаугер улыбался, а улыбался он обычно перед убийством, даже вороны снимались с деревьев и улетали подальше, не желая становиться свидетелями очередной мерзости.

Жизнь у вурдалаков, впрочем, была вовсе не такой роскошной, как представляли себе доверчивые сказочники. Люди давно научились обходить стороной их логово, носили чеснок, серебряные кресты, осиновые колья и вообще относились к нечисти без всякого уважения. Свежей крови почти не перепадало. Приходилось сосать жилы из тощих шакалов, облезлых овец, болотных жаб, а в особенно голодные месяцы рыться на старых кладбищах, обгладывая кости, которые уже успели обглодать бездомные собаки. После такого меню физиономии у всей нечисти становились ещё кислее, характер — ещё гаже, а мысли — исключительно преступными. По ночам они усаживались на скалах, дружно выли на полную Луну и жаловались судьбе, мечтая уже не просто о крови, а о морях крови, горах мяса, золотых сундуках, роскошных дворцах, каретах, слугах и такой жизни, чтобы любой король удавился от зависти.
Иногда, когда желудки урчали так громко, что эхо разносилось по всей округе, самые исхудавшие вампиры подходили к своему вождю и жалобно спрашивали:
— О великий Блутзаугер, долго ли нам ещё влачить столь жалкое существование?

Тот и сам мечтал наконец зажить так, как подобает существу его ранга. Вот, например, граф Дракула в Трансильвании — живёт припеваючи: замок, слуги, золото, влияние, туристы сами лезут ему под клыки. Или африканские зомби — тем вообще благодать: мяса по саванне бегает столько, что только успевай догонять. А здесь... одно сплошное невезение. Люди разбегаются, кровь прячут в жилах, ведут себя крайне недружелюбно и совершенно не желают добровольно становиться ужином.
— Почему у них ад выглядит как рай, а у нас рай оказался хуже ада? — тоскливо рыдал Блутзаугер по ночам, размазывая по физиономии кровавые слёзы.
Долго ломал он голову над тем, как не дать своему роду окончательно выродиться в шайку голодных падальщиков. И озарение пришло совершенно неожиданно — в тот самый вечер, когда он поймал на пустынной улице одинокую женщину, без лишних разговоров пронзил её вилами, а затем принялся ужинать прямо под фонарём. Он с аппетитом отрывал куски мяса, хрустел рёбрами, прихлёбывал горячую кровь, словно дорогое вино, и вдруг замер. На его безобразной морде медленно расплылась улыбка, от которой даже летучие мыши шарахнулись в разные стороны.
— Нашёл... — прохрипел он. — Наконец-то нашёл...
Вернувшись в логово, Блутзаугер созвал всё племя.
— Друзья! — торжественно произнёс он, высоко подняв только что отрезанную человеческую голову, с которой ещё лениво стекали густые капли крови.

Его детишки в это время деловито доедали печень, селезёнку и почки — самые лакомые куски, а супруга с философским выражением лица обгрызала сердце, считая его лучшим деликатесом. Остальные вурдалаки без особого энтузиазма ковыряли зубами худого зайца, больше напоминавшего учебное пособие по анатомии, чем ужин.
При виде человеческой головы десятки голодных глаз вспыхнули надеждой.
— Что?! Что?! Есть голову? — радостно загалдели они, готовые немедленно вырвать трофей из рук вождя.
— Да нет же, кретины! — рявкнул Блутзаугер так, что с потолка посыпались черви. — Голову мы и без вас съедим. Я понял другое! Я наконец придумал, как получить всё, о чём мы столько веков мечтали.
Он выдержал театральную паузу, наслаждаясь напряжённым молчанием.
— Нам не нужно больше охотиться на людей...
Вурдалаки в ужасе переглянулись.
— Нам нужно... самим стать людьми. Вернее — сделать так, чтобы люди добровольно сделали нас своими хозяевами. Тогда и кровь, и золото, и мясо, и дворцы сами поплывут к нам в руки. И никто даже не догадается, что их пожирают вурдалаки.

Это заявление повергло вурдалаков в настоящий шок. По пещере прокатился такой вой, что летучие мыши попадали с потолка, а старый филин, подслушивавший у входа, решил навсегда сменить место жительства.
— Зачем?! — завопил один из кровососов, выплёвывая заячью лапу. — Они же нас ненавидят! Для нас люди — это мясо, кровь и субпродукты! Мы же не можем жить рядом с собственным обедом!
— Да и противно родниться с этими отбросами природы! — поддержал его другой, вытирая окровавленные губы рукавом. — Вурдалаки — вот венец творения! Вот истинные хозяева мира! А люди существуют лишь затем, чтобы их доить!
Блутзаугер снисходительно ухмыльнулся. Он любил, когда подчинённые сперва возмущались, а потом восторженно принимали любую его мерзость за гениальное откровение.

— Дурачьё вы кладбищенское! — прохрипел он, сверкая клыками. — Именно поэтому нам и нужно жить среди людей. Маскироваться под них. Говорить их словами. Улыбаться их улыбками. Клясться в любви к ним. Обещать им счастье, свободу, процветание, светлое будущее и прочую сладкую чушь. А сами тем временем сосать их кровь — спокойно, законно и в таких объёмах, что они ещё спасибо нам говорить будут. Нужно создать такие условия, чтобы люди добровольно приносили нам свою кровь, имущество и жизнь. Да ещё радовались этому. Ясно?
Он медленно обвёл взглядом своё племя. В пещере воцарилась благоговейная тишина.
— О-о-о... — наконец протянул кто-то. — Великолепно...
— Гениально...
— Дьявольски прекрасно...
— Но... как этого добиться?
Блутзаугер довольно оскалился.
— Вот теперь вы начали думать.
Он подозвал всех поближе и несколько часов посвятил соплеменников в свой грандиозный план. Чем дальше он говорил, тем сильнее разгорались красные глаза вурдалаков. Кто-то от восторга визжал, кто-то бил себя в грудь, кто-то даже прослезился кровавыми слезами.

Когда вождь закончил, вся пещера разразилась победным воем. Так родилась великая программа под названием «Авторитарный вампиризм». И работа закипела.
Вурдалаки тщательно замаскировались под людей. Научились носить галстуки, пиджаки, дорогие костюмы и даже изображать добрые улыбки, хотя после каждой такой улыбки приходилось менять клыки у стоматолога. Они перестали рыскать по кладбищам и болотам, зато начали ходить по учреждениям, министерствам, ведомствам и канцеляриям.
Сначала они подкупали мелких начальников, чтобы самим стать мелкими начальниками. Получив должность, немедленно принимались воровать. Наворованные деньги шли не на роскошь — роскошь была приятным приложением, — а прежде всего на подкуп начальников покрупнее. Так вурдалаки превращались уже в средних начальников.
Там масштабы открывались совсем иные. Если раньше они высасывали кровь по капле, то теперь подключались к целым финансовым артериям. Казна государства оказалась удивительно удобной веной: кровь текла рекой, и никто не спрашивал, куда она исчезает.

Очень скоро денег хватило, чтобы занять кресла главных начальников, перебраться в министерства, правительство и парламент. Дальше всё пошло само собой. Законы писались исключительно для удобства кровососов. Любое решение принималось лишь после вопроса: «А достаточно ли оно вкусное для вампиров?» Государственная политика постепенно превратилась в искусство законного высасывания крови.
Следом вурдалаки заняли полицию, прокуратуру, суды, таможню, налоговую службу и прочие учреждения, где кровь граждан циркулировала особенно интенсивно.
Людей с должностей тихо выталкивали. Официально это называлось «оптимизацией», «реформой», «кадровым обновлением» и прочими красивыми словами, за которыми прятались старые добрые клыки.
Силовые вурдалаки надёжно прикрывали собратьев. Любое преступление превращалось в заслугу, любое хищение — в государственную необходимость, а всякий, кто пытался задавать неудобные вопросы, внезапно сам оказывался виновным.
— О-о-о-о!.. — сладострастно выли они по ночам.

И было отчего. Они сумели создать такую жизнь, что люди просыпались уже уставшими, работали лишь для того, чтобы платить всё новые поборы, а ложились спать с единственной мыслью: дожить бы до утра. Многие были готовы добровольно свести счёты с жизнью, но и здесь вурдалаки не упускали своей выгоды. Они успевали перехватить несчастных раньше смерти, аккуратно сцеживали остатки крови, а уже потом выдавали родственникам официальное разрешение на похороны.
Да и похоронить человека целиком удавалось далеко не каждому. За это требовалось заплатить столь внушительную взятку, что покойник порой обходился семье дороже собственной свадьбы. И даже после этого никто не гарантировал, что ночью какой-нибудь особо предприимчивый вампир не раскопает могилу, не устроит себе поздний ужин и не оставит родственникам пустой гроб с благодарственной запиской.
Бизнесмены очень быстро усвоили новые правила жизни. Они сами приносили свою кровь в налоговую инспекцию, где сидели улыбчивые вурдалаки с печатями и калькуляторами. Откажешься — прокурорские кровососы немедленно возбуждали дело о «финансовом вампиризме», после чего человека отправляли в тюрьму.

А тюрьмы давно уже были особым лакомством. Надзиратели-вампиры не признавали никаких ограничений. Одни предпочитали мариновать заключённых в собственном соку, другие варили их в огромных котлах, называя это «воспитательной процедурой», третьи любили исключительно свежую плоть, считая её более полезной для здоровья.
Даже мафиозники быстро поняли, где настоящая сила. Они охотно приносили присягу новой вампирской власти, выполняли самые грязные поручения, устраняли неугодных людей, запугивали несогласных и с удовольствием становились посредниками между клыками государства и его будущими жертвами.
Так постепенно страна переставала принадлежать людям. Формально они ещё составляли большинство населения, но фактически уже давно превратились в огромную, исправно работающую ферму по производству крови для правящего класса вурдалаков.

В здравоохранении тоже давно хозяйничали вурдалаки. Там вообще сложилась идеальная система кровоснабжения государства. Без крови невозможно было попасть к врачу, сделать операцию, получить лекарства или даже узнать, чем ты болен. В регистратуре сидели особенно прожорливые вампирши, которые с милой улыбкой сообщали:
— Пол-литра крови — за талончик. Литр — за хорошего хирурга. Два литра — чтобы после операции вас не доели санитары.
Если же человек крови дать не мог, ему сочувственно разводили руками:
— Увы, медицина сегодня бесплатная...
И тут же выставляли за дверь.
Образование также превратилось в настоящую фабрику кровопускания. Чтобы поступить в школу получше, родители сдавали кровь. Чтобы перейти в следующий класс — кровь. Чтобы получить диплом — кровь. А защитить диссертацию без нескольких ведер свежей человеческой крови вообще считалось невозможным. Некоторые ректоры настолько входили во вкус, что присваивали себе звания «Почетный донор человечества», хотя донором выступали вовсе не они.

Полиция, разумеется, тоже не сидела без дела. Она уже давно перестала ловить преступников — гораздо выгоднее оказалось ловить иногородних. Их останавливали на дорогах, высасывали кровь под видом штрафов, а затем отпускали с пожеланием счастливого пути. Особое удовольствие полицейские испытывали, когда находили диссидентов. Этих жарили над древесными углями, словно шашлык, неторопливо переворачивая шампура и рассуждая о верховенстве закона. Правозащитников же объявляли террористами, экстремистами, пособниками оборотней, иностранными агентами и прочими опасными существами, после чего без лишних судебных формальностей съедали прямо в служебных кабинетах.
Губернаторы не желали отставать от коллег. Они регулярно совершали поездки по деревням и посёлкам, где воспитывали население испытанными средствами: били, пытали, отбирали последнее имущество, а наиболее непокорных аккуратно закатывали в жестяные банки с надписью «Экологически чистый продукт» и экспортировали за границу, где зарубежные вампиры охотно покупали подобные деликатесы.

Министерство иностранных дел тоже придерживалось строгих профессиональных критериев. На дипломатическую службу принимали исключительно тех, кто успел проявить себя в искусстве кровопускания. При собеседовании кандидата интересовало не знание иностранных языков, а количество выпитой человеческой крови, опыт преследования неугодных и умение с улыбкой объяснять людоедство заботой о национальных интересах.
Коммунальное хозяйство оказалось не менее изобретательным. Оно решило, что отапливать дома — непозволительная роскошь. Гораздо дешевле заморозить население зимой, чем расходовать электричество на холодильники, где хранились государственные запасы человеческих трупов. Чиновники бодро докладывали, что это соответствует передовым мировым тенденциям энергосбережения, а если кто-то замерзал насмерть, то его тут же переводили в категорию стратегических пищевых резервов.

А что же сам Блутзаугер? Ну, вы ведь понимаете, что столь выдающаяся тварь не собиралась всю жизнь довольствоваться мелкой должностью районного кровососа.
Сначала он ловко пролез в руководство одной из партий, где пил кровь понемногу, осторожно, не высовывая клыков раньше времени. Терпение было его главным оружием. Он умел обещать всё и всем: одним — богатство, другим — безопасность, третьим — великое будущее, четвёртым — кресла, ордена и возможность безнаказанно сосать кровь ближних.
Потом настало время парламента. Одних депутатов он купил обещаниями вечной власти, других — золотом, которое щедро выделили собратья из прокуратуры и судов, давно превративших закон в меню для хищников. Третьим просто намекнули, что при несогласии их самих могут включить в ежедневный рацион.

В результате парламент почти единогласно возвёл Блутзаугера на высший государственный пост. Депутаты были чрезвычайно довольны собой. Каждый думал исключительно о собственном благополучии, доходах, привилегиях и неприкосновенности. О простых людях вспоминали только в торжественных речах и предвыборных листовках.
Им и в голову не пришло, что они собственными руками посадили во главе государства настоящего вампира — врага всего человеческого рода. Впрочем, когда догадались, было уже поздно.
Получив всю полноту власти, Блутзаугер немедленно выпустил на свободу своих самых верных хищников из карательно-репрессивных органов. Они работали день и ночь.
Страх разлился по стране густым кровавым туманом. Люди боялись выходить из домов, боялись разговаривать друг с другом, боялись произносить вслух имя президента, боялись смеяться, плакать, думать и даже молчать слишком выразительно.
Всякий, кто осмеливался выступить против строительства авторитарного вампиризма, исчезал. Одних съедали. Другие успевали бежать за границу. Но и там длинные кровавые руки режима настигали беглецов. Вурдалаки отлично понимали: страх должен быть международным.

Однажды в одном городе жители вышли на площадь, требуя перестать пить из них кровь. Через несколько часов площадь уже была пуста. Вурдалаки работали быстро.
К вечеру не осталось ни демонстрантов, ни плакатов, ни следов крови — только тщательно вымытая мостовая и бодрый репортаж государственного телевидения о прошедшем «народном празднике единства».
Даже мировое сообщество содрогнулось, увидев масштабы этой бойни.
Но внутри страны страх окончательно победил совесть. Лицемерие стало государственной идеологией. Трусость — гражданской добродетелью. Чванство — обязательным качеством чиновника.
Все государственные газеты, радио и телевидение наперебой славили новый режим и лично великого Блутзаугера. Ежедневно рассказывали о грандиозных успехах, невиданных реформах и счастливой жизни народа, который, судя по официальным сообщениям, буквально купался в собственном благополучии, хотя на самом деле купался исключительно в собственной крови.

Депутаты, карманные партии, придворные философы и даже ручные религиозные деятели в один голос уверяли население, что прежде человек блуждал во тьме, не видел дороги и страдал, а теперь благодаря мудрости великого вождя перед ним открылись невиданные горизонты.
Никто не смел произнести вслух, что принимаются людоедские законы, суды давно служат исключительно вампирам, прокуроры и полицейские превратились в профессиональных кровососов, а чиновники измеряют успех государства количеством выпитой человеческой крови.
Иные убеждения объявлялись смертельно опасной ересью. Людям предписывалось верить только в государственный вампиризм, поклоняться Великому Клыку, чтить заветы Блутзаугера и регулярно благодарить Дьявола за оказанную честь быть пищей для правящей элиты.
Блутзаугер принимал поздравления от собратьев со всего мира. Первым прислал послание граф Дракула, написав длинное, витиеватое письмо на пожелтевшем пергаменте, пахнущем склепом и сырой землей. В нем трансильванский аристократ с искренним восхищением поздравлял нового властителя с блестящей победой над людьми.

— Дорогой брат по крови, — писал Дракула. — Ты совершил то, что удавалось немногим. Ты не просто пьешь людей — ты заставил их благодарить тебя за это. Это высшая ступень искусства вампиризма. Желаю долгих лет правления, бесконечных рек крови и такого страха, чтобы жертвы сами подставляли шеи.
К письму прилагалась роскошная серебряная чаша для крови, украшенная человеческими зубами.
Поздравления пришли и от прочих представителей вампирского мира. Носферату из древних катакомб прислал связку позвонков особо несговорчивых правозащитников. Лондонские кровососы выражали восторг тем, что при новом режиме охранники у иностранных посольств получили возможность безнаказанно расстреливать людей прямо у ворот, а затем спокойно доедать добычу, не опасаясь ни следствия, ни суда. Местные власти лишь пожимали плечами, составляли протокол о «неосторожном обращении с собственной жизнью» и закрывали дело за отсутствием состава преступления.

Международное братство вампиров не осталось в долгу. Именно оно помогло Блутзаугеру сначала продлить президентские полномочия еще на пять лет, затем организовать очередное «всенародное волеизъявление», после которого он торжественно переизбрался уже на семь. Все наблюдатели, присланные из Ассоциации Всемирного Вампиризма, единодушно заявили:
— Выборы были абсолютно свободными, честными и прозрачными. Народ с огромным энтузиазмом любит своего вождя. Те, кто не голосовал, просто были временно съедены по уважительным причинам.
Граф Дракула лично подписал итоговое заключение:
— Народ оказал безоговорочную поддержку действующему лидеру. Оснований сомневаться нет. Те несколько миллионов недовольных, о которых сообщают отдельные человеческие газеты, являются либо экстремистами, либо уже переварены.

Подобные телеграммы ежедневно приходили из самых разных уголков мира. Вампиры поздравляли вампира. Хищники восторгались хищником. Палачи вручали награды палачу. И никто из них не видел в этом ничего предосудительного.
Но не думайте, будто Блутзаугер когда-нибудь мог насытиться. Аппетит у настоящего вурдалака растет быстрее власти. Его когти дотянулись до хлопковых полей, золотых рудников, урановых шахт, нефтяных скважин, газовых месторождений, металлургических комбинатов, банков, валютных резервов и торговых путей. Очень скоро оказалось, что в стране почти не осталось ничего, что не принадлежало бы либо лично президенту, либо его многочисленной кровососущей родне. Государственный бюджет превратился в семейный кошелек, экономика — в кормушку, а народ — в бесконечное стадо доноров.
Людям оставалось лишь батрачить от рассвета до темноты, гнуть спины на полях, у мартеновских печей, на стройках и фабриках, получая за это жалкие гроши — ровно столько, чтобы не умереть раньше времени. Мертвый человек крови уже не даст, а живой, хоть и полуголодный, — источник возобновляемый.

Совсем иначе жили вурдалаки. Те, что носили мундиры, погоны и кобуры, владели роскошными особняками, иномарками, счетами в зарубежных банках и коллекциями человеческих черепов. Они летали за границу, отдыхали на теплых курортах, охотились по выходным на людей ради развлечения и громко смеялись над теми, кто еще вчера считал себя хозяином собственной жизни.
— Не нравится? — скалились они. — Так мы тебя сегодня же и съедим.
И съедали. Без суда. Или после суда — разницы уже никто не замечал. Они давно забыли те времена, когда сами рылись на кладбищах в поисках обглоданных костей. Теперь на кладбищах ютились люди. Между могилами строили лачуги, дрались за свободные гробы и считали удачей найти участок земли, где можно умереть без очереди.
Сам Блутзаугер с каждым годом становился все толще. Его живот раздувался так, будто внутри плескалось целое озеро человеческой крови. Передвигался он уже тяжело, сопя и переваливаясь, словно откормленный кабан. За ним постоянно следовала прислуга с носилками, на которых лежали блюда с человеческими руками, ногами, языками, печенью, сердцами и головами политических противников. Вождь ел почти непрерывно. Во время совещаний — печень. На заседаниях правительства — мозги. Во время международных переговоров — языки оппозиционеров, заявляя, что любит особенно тех, кто слишком много говорил.

Семья ничуть не уступала главе государства. Дочери выкачивали из страны все, до последней капли. После их визитов люди оставались без денег, домов, предприятий, земель и даже одежды. Иногда казалось, что они способны обложить налогом воздух, солнечный свет и человеческие слезы.
Жена ежедневно принимала ванны из теплой крови, утверждая, что никакая косметика лучше не омолаживает кожу. Затем отправлялась на кухню, где повара пекли пироги с человеческими мозгами, жарили детские сердечки в гранатовом соусе и варили суп из костного мозга заслуженных ученых.
Все это называлось государственной программой духовного возрождения. Под видом законов вампиры обложили данью буквально все. Налог брали за рождение, за свадьбу, за смерть, за право работать, молчать, дышать, лечиться, учиться и даже за возможность пожаловаться. Иногда людей просто сгоняли на бесплатные работы, объясняя, что это добровольная любовь к родине.

По праздникам устраивались грандиозные концерты в честь Великого Вурдалака. Артисты до хрипоты воспевали кровососание как высшую форму общественного устройства, ученые писали многотомные труды о преимуществах вампиризма перед человеческой цивилизацией, а судьи в мантиях зачитывали смертные приговоры, называя их торжеством законности.
Страна постепенно перестала помнить, что когда-то существовали человеческие законы. Новое поколение искренне верило, что человек рождается исключительно затем, чтобы кормить собой вампиров. Так было всегда. Так устроен мир. Такова стабильность.
Об этом рассказывали в школах. Об этом твердили в университетах. Об этом писали газеты. Об этом круглые сутки вещало телевидение. На работе, в автобусах, на рынках и в траурных процессиях повторяли одно и то же:
— За границей жить невозможно. Там нет вурдалаков. Там демократия, права человека и свобода. Люди там мучаются, голодают и не знают настоящего счастья.

И многие верили. Находились и такие люди, которые служили вампирам с особым усердием. Их никогда не принимали в круг кровососов — для вурдалаков человек всегда оставался лишь пищей. Но им доверяли самые грязные поручения: организовать собрание в поддержку очередного переизбрания Блутзаугера, написать донос на соседа, сфабриковать уголовное дело против несогласного, выступить по телевизору с речью о счастье народа или объяснить матерям исчезнувших детей, что их сыновья добровольно эмигрировали.
И они старались. Потому что боялись. Потому что надеялись сохранить хотя бы свою шею. Потому что за верную службу им разрешали слизнуть несколько капель крови с хозяйского стола. Они предавали собственный народ ради права прожить еще один день.
А люди бесконечной колонной шли к огромной скотобойне, покорно ожидая своей очереди. Никто уже не сопротивлялся. Никто не верил, что способен изменить хоть что-нибудь. Страх оказался крепче цепей.

Ведь каждый человек заслуживает того вурдалака, которого боится. И если однажды вы увидите страну, где люди живут в нищете, где коррупция давно стала законом, где суд защищает только сильных, где власть десятилетиями принадлежит одному и тому же человеку, а народ вновь и вновь голосует за него, — не спешите искать этому рациональное объяснение.
Возможно, там действительно давно живут не люди. Возможно, этой страной уже правят вурдалаки.