За стеклом витрины живет моя душа

Стекло витрины казалось непреодолимой границей между двумя мирами. Шум вечернего города: шарканье шин по сырому асфальту, обрывки чужих разговоров и спешащие мимо силуэты — вдруг затих, превратившись в глухой гул. Лили стояла неподвижно, словно завороженная.
Из глубины мягко подсвеченной ниши на неё смотрели безжизненные, но обладающие какой-то гипнотической тоской стеклянные глаза. Та кукла была совершенством. Тончайший, почти прозрачный фарфор, едва заметный румянец на пухлых щеках и длинные, аккуратные каштановые локоны, спадающие на пышные оборки платья из старинного кружева цвета взбитых сливок.
Минуты текли незаметно. Она не знала, сколько так простояла. Вечность или всего пару секунд? Мир вокруг перестал существовать, сузившись до размеров этого стеклянного окна.

Если бы эта кукла появилась у неё тогда, лет шестнадцать назад...
Лили зажмурилась, и воображение тут же нарисовало тёплый, залитый солнцем сад. Под раскидистой яблоней стоял бы крошечный столик. Она бы бережно усадила куклу на игрушечный стул, расправила её кружевной подол, чтобы он не испачкался о траву, и налила в крошечные чашечки воображаемый чай.

 — Сегодня мы будем пить чай с мёдом, моя дорогая, — прошептала бы маленькая Лили, нежно поправляя кукле выбившийся локон.

Она относилась бы к ней не как к игрушке, а как к самой близкой подруге. Нет, даже больше — как к дочке. Самой красивой, хрупкой и послушной дочке на свете. Они бы вместе засыпали, уткнувшись носами в подушку, вместе читали сказки при свете ночной лампы. Она ни за что, ни на секунду не отпустила бы её руку.

Лили открыла глаза. Холодный воздух вернул её обратно на землю.
Пальцы в кармане осеннего плаща невольно коснулись кожаного кошелька. Нащупали гладкий пластик карты. Деньги на покупку были. Это не ударило бы по её бюджету критически. Она вполне могла позволить себе войти в магазин, указать пальцем на верхнюю полку и унести эту коробку с собой.

Но пальцы так и не сжали кошелёк.

В голове, перебивая стук сердца, зазвучали тихие, но упрямые голоса:
— Тебе двадцать шесть лет. Кукла? Серьёзно? — шептал один.
— Куда ты её денешь? На комод, чтобы собирать пыль? — повторял другой.
Представилось, как округлятся глаза матери, когда она увидит эту покупку: «Лучше бы купила что-то полезное!» Подруги наверняка бы снисходительно улыбнулись, посчитав это странной причудой взрослой девушки, которая никак не хочет взрослеть.

Она медленно убрала руку из кармана. Ненужная. Глупая. Детская покупка.

Тело уже собиралось повернуться и уйти, как вдруг стеклянная дверь магазина со звоном распахнулась. Навстречу вечерней прохладе выбежала маленькая девочка лет семи. На её лице сияла такая искренняя улыбка, какую взрослые уже разучились показывать. В её руках, бережно прижатая к груди, лежала та самая фарфоровая кукла. Кружевной подол платья слегка развевался на ветру, а каштановые локоны запутались в ее пальцах. Девочка подняла глаза на маму, которая шла рядом, и что-то восторженно защебетала.

Лили проводила их взглядом. За витриной теперь было пусто. Но вместо зависти она почувствовала лёгкое, едва уловимое облегчение. Сказка, которую она только что придумала, всё-таки оживёт. Просто в другом саду. И для другой маленькой девочки.