Чёрный диспетчер...

В одном образцовом, но закрытом городке жил инженер-конструктор Иннокентий Петрович. Человек он был серьёзный, чертил редукторы и свято верил в победу научно-технического прогресса.
Но имелась у него одна уязвимость — семилетний сын Васька, который категорически отказывался засыпать без сказки.
В очередной вечер Иннокентий Петрович пришёл с завода усталый, как турбина ГЭС. После ужина на диване его ждал свежий номер «Роман-газеты» с новым производственной драмой, а у кровати — Васька со сказкой.
Решив совместить приятное с полезным, Иннокентий Петрович раскрыл журнал, спрятал его за детской книжкой и, уставившись в текст, начал читать сыну «сказку» на ходу адаптируя терминологию:
— И покатился Колобок дальше… прямо к проходной третьего сектора. А навстречу ему — Чёрный Диспетчер. И говорит Диспетчер человеческим голосом: «Колобок, Колобок, у тебя по ТУ не заложено автономное перемещение! Я тебя спишу в брак и сдам на металлолом!» А Колобок ему: «Не спишешь, у меня смазка особая и подшипники импортные!» И покатился дальше по тёмному коридору… А коридор длинный, а в конце кабинет Главного Инженера и шторы висят… бордовые с бахромой. Из самого министерства привезённые…
Васька под одеялом замер. Прогрессивный метод соцреализма вперемешку со шторами произвёл на ребёнка магнетическое впечатление.
— Пап, а шторы что? — прошептал Васька.
— А шторы, — зевнул Иннокентий Петрович, жадно вчитываясь в абзац про ЧП на шестом участке, — шторы эти ночью сами закрываются. И кто в комнате останется — того они… в плавильную печь утаскивают. Для выполнения плана по валовому продукту. Всё, Вась, спи, смена окончена.
Иннокентий Петрович выключил свет и ушёл дочитывать журнал на белом камне.

На следующий день в детском саду №4 «Солнышко» во время тихого часа Васька лежал на кровати и смотрел на казённые занавески. Мысль о Чёрном Диспетчере и бордовых шторах не давала ему покоя. Ему срочно требовалось разделить с кем-то это знание.
Ближе других оказалась шестилетняя Алёнка.
— Алён, — позвал Васька шепотом. — Спишь?
— Нет. Мне бабушка обещала куклу немецкую купить, я про неё думаю.
— Не купят тебе куклу, — зловеще протянул Васька. — Тебя уже занесли в списки.
— Какие списки? — Алёна приподнялась на локте.
Васька зажмурился и выдал отцовскую «сказку», помноженную на личные страхи перед визитом к стоматологу:
— Бордовых штор! В одном интернате повесили Бордовые Шторы. А они непростые. Они из космоса прилетевшее сукно. Днём они висят, а ночью, когда все спят, из-за них выходит… Чёрный Диспетчер! У него вместо руки — гаечный ключ, а вместо зубов — свёрла! Он ходит между кроватями и ищет тех, кто суп в обед не доел!
У Алёнки перехватило дыхание. В обед она как раз не доела гороховый суп.
— И… и что? — пискнула она.
— И всё! — отрезал Васька, забираясь под одеяло с головой. — Кто не доел — того он забирает в Чёрную Волгу с номерами «УМР»!

Метастазы детского фольклора поползли по детскому саду со скоростью лесного пожара.
В полдник Алёнка, который она весь честно съела и даже попросила добавки, передала эстафету всезнающему Толику. Но поскольку Толик был мальчиком практичным и на днях посмотрел по телеку кино про шпионов, Бордовые Шторы в его пересказе претерпели существенную модернизацию.
— Никакой это не диспетчер, — авторитетно заявлял он за столом, ковыряя запеканку. — Васька всё напутал. Это радиоактивная Чёрная Простыня. Её шпионы подкинули. В случае ее появления радиоточка начинает предупреждать всех: «Девочка, девочка, Чёрная Простыня уже в твоем городе… Девочка, девочка, она уже ищет твою улицу…» А если ты радио выключишь — она в форточку влетит!
У рядом сидящего Кольки из рук выпала ложка. У него дома на стене как раз висел радиоприёмник, а рядом с кроватью находилась форточка. 

К вечеру, когда родители начали разбирать детей по домам, по району циркулировало уже порядка семнадцати независимых версий. Фольклор обогатился Гробом на колесиках (который ехал по Ленинскому проспекту благодаря Мишиной любви к машинкам), Пиковой Дамой (которую вспомнила впечатлительная Зина от своей тётки-пушкинистки) и Красным Пятном на обоях (Пашкин отец недавно залил их вином на свой День Рождения).
Забирать Ваську пришёл отец. Производственную драму он дочитал: Мартеновский цех план перевыполнил:
— Чем сегодня занимались? Опять в Чапаева рубились?
— Нет, пап, — тихо ответил Васька. — Мы с ребятами план обсуждали.
— Какой план? — улыбнулся Иннокентий Петрович, радуясь, что вырастил сознательного советского гражданина.
— План эвакуации, если радиоприёмник заговорит.
Иннокентий Петрович подумал, что нынешнее поколение детей растёт вполне ответственным и бдительным. И, довольный своими педагогическими навыками, повёл сына домой — мимо окон, за которыми в сумерках грозно тяжелели бордовые шторы.