Учение о Двоице 60. 3. Мать-Кормилица в богословии

Раздел I: Богословие (теоретическая часть)

60. Об имени Эль-Шаддай

Часть 3: Мать-Кормилица в богословии

Имя Эль-Шаддай предстаёт в священной истории
не единичным намёком на Женственный Лик Божества,
но лишь одним из ключевых символов эзопова языка,
пронизывающего весь библейский канон.

Сквозь тысячелетия патриархального безмолвия,
когда открыто именовать Творца -- Небесной Матерью
было нельзя до времени, под строгими покровами традиции,
Текст и Разум продолжали свидетельствовать об Утерянной Полноте.

Только радикальные гностические общины,
порвавшие с институциональным руслом,
могли позволить себе богословскую вольность,
например, сирийских "Од Соломона",
воспевая Божественные Сосцы Небесной Родительницы
и Словесное Млеко, изливаемое в чашу мира.

Однако и канонические авторы Ветхого и Нового Заветов
 бессознательно или тайно постоянно возвращали верующих
к той же точке -- к образу тотальной, младенческой
зависимости человека от Питающего Источника Жизни.

В священной поэзии пророков Господь усыновляет
и кормит народ Божий,
принимая на Себя Лик великой Космической Кормилицы,
возвещая о любви Бога и грудном скармливании Своих избранных.

В тексте книги Исаии Господь прямо говорит:
"Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас" (Ис. 66:13),
и призывает верующих "насыщаться от сосцов утешения" (Ис. 66:11).

Патриарх Авраам метафизически рождает Исаака,
а Мужской Логос изводит для верных потоки утешения,
но саму природу вещей невозможно обмануть:
у земного отца нет и не может быть грудного молока!

Всякий раз, когда провидческий взор созерцает Младенцев Истины,
припадающих к сосцам Божественной благодати,
в ткань Текста неизбежно вторгается Надмирное Женское Начало.

Мужской образ Бога в эти мгновения словно заимствует
нежные ризы и энергии Пресвятой Приснодевы,
чтобы бережно выкормить новорожденные души
в суровой пустыне Энрофа, уберегая их
от грозного, всеопаляющего огня страданий мира.

Библия не называет Создателя всего Матерью прямо.
Но всякий раз, когда в ней заходит речь о сосцах и младенцах, --
читатель сам достраивает этот образ, ибо язык не обманывает:
если Кто-то кормит грудью, значит, это Мать,
как всякий знает, если птица плывёт и крякает,
то, значит, перед ним -- утка.

Этот таинственный млечный символизм,
прочертивший глубокую межу в духовной истории,
наиболее открыто манифестировали гностические апокрифы,
искавшие в Божестве прямые материнские аспектные проявления.

Так, в Евангелии от Филиппа запечатлено
прямое претворение священных стихий,
где утверждается, что Логос питал человечество с самого начала,
когда души пребывали в состоянии младенцев,
а Святой Дух непрестанно изводил для них
Свое живое словесное молоко.

Сходным образом в апокрифах Иоанна Божественная Мысль,
явленная как Предвечная Матерь,
созерцается как чистейший Вышний Источник,
бьющий сладким молоком Небесной Жизни
и претворяющий земных чад в бессмертных существ.

Гностический мир видел в этом процессе не заговор
против традиции, а естественное, неотъемлемое право
рожденного свыше ребенка питаться
от Своей Истинной Родительницы.

Поразительно, но этот сакральный код кормления
и Духа-Кормилицы использовали не только гностики,
разорвавшие с каноническим руслом,
но и величайшие, непререкаемые столпы христианской ортодоксии.

Святой Ефрем Сирин в четвертом веке прямо свидетельствовал,
что распятый Христос выкормил спасенное человечество
Своей собственной нетварной Кровью вместо материнского молока,
переводя физиологию чрева в вечное литургическое измерение.

Столетием ранее Климент Александрийский посвятил этой тайне
целую главу в Своем фундаментальном "Педагоге",
указывая, что мистические груди Небесного Отца --
это Его неизреченное человеколюбие,
источающее Младенцам Истины питательное молоко Живого Слова.

Даже строгая сирийская аскеза восьмого века
в лице Иоанна Дальятского сберегла эту сокровенную истину
в потрясающей молитве, где Святой Дух прямо именуется
Кормилицей человеческой души,
от Чьей святой груди подвижник умозрительно вкушает вечную Жизнь.

Этот священный аллегорический язык младенчества и кормления
перетекает в Апостольские послания,
где Пётр призывает возрастать уверовавших,
как новорождённых младенцев,
от чистого словесного молока во спасение, 1 Петра 2:2
а Павел разделяют верующих по строгому духовному возрасту
и в соответствии с этим пищу,
которая необходима им для взросления.

Молоко Божественной Матери даруется
исключительно новорожденным младенцам духа,
когда им необходима именно эта,
простая и насыщенная пища, -- эта Благодатная Нежность,
когда Белый Нектар является единственным
залогом спасения обращённого неофита
и первой ступенью познания Тетрады,
Женской Ипостаси Четверицы, Адити-Шакти.

Но в этой метафоре сокрыто и строгое предупреждение:
до седых волос оставаться вечным дитятей на пенсии,
способным переваривать лишь жидкую, младенческую пищу --
это трагический диагноз внутреннего застоя.

Пребывание у груди Кормилицы благодати
должно перерасти в личную зрелость,
когда окрепшая Монада через практику духовного обрезания
помыслов и страстей становится способной вкушать
твердую пищу Разума Бога.

И перед лицом этой непреложной, заложенной Творцом
онтологии полностью обнажается иллюзорность
и тщета любой земной гордыни.

Предвечные Тексты и Пробуждённый Разум
безжалостно напоминают заснувшему миру,
что даже любой верховный первосвященник земли,
облеченный колоссальным вселенским авторитетом,
с нимбом непогрешимости и пышными сакральными регалиями,
физически не способен выкормить
ни одного младенца собственной грудью.

И самый могущественный царь века сего,
обладая даже планетарными властными возможностями,
повелевая от края и до края своих владений,
мощью легионов армий, потенциалом разума кремниевых долин
и высшими достижениями медицины,
не сможет извлечь из своего широкого мужского торса --
ни единой капли живого млека,
дабы спасти от голода хотя бы одно новорождённое дитя земли.

Изощренный ум тут же лукаво возразит,
что современные достижения науки способно обойти этот закон
через искусственные заменители,
химические смеси и стерильные капельницы.

Но этот суррогат цивилизации лишь подтверждает
абсолютное поражение мужского начала земли,
лишённого Горнего Чертежа: не всё можно повторить.

Человеческий Вавилон способен синтезировать молоко,
но он органически бессилен сымитировать живые,
одухотворенные токи материнской любви,
без которых новорожденная душа обречена на духовное истощение.

Вся внешняя, механическая иерархия силы
и мёртвых суррогатов подделок
смиренно замолкает перед этой запредельной тайной
Живого Питающего Начала Инь,
явленного в Превечном Лике Божественной Матери.

**