Бен Ааронович Что Эбигейл делала тем летом 19-20

Глава 19
Лагерь "Дом Саймона"

– Наверное, нелегко тебе дома помогать присматривать за братом, – говорит мама Саймона.

А значит, у неё с лисами есть общая черта – лезут в чужие дела, когда их не просят. Я знаю это, потому что никогда не упоминала о своём брате ни ей, ни Саймону. Как правило, я не рассказываю об этом людям без крайней необходимости. Мне не нравится, как они смотрят на меня после этого – будто я второстепенный персонаж в чьей-то мыльной опере.

Честно говоря, я искала информацию о ней в Интернете. Но нашла лишь её фотки на страницах других людей в Фейсбуке, в основном старые, и единственное недавнее упоминание о ней как о старшем менеджере в Министерстве внутренних дел (на самом деле она – госслужащая 7-го разряда в МВД, как позже сказал Питер). Я игнорирую её, делая вид, что меня отвлекает Саймон, пытающийся вынести свое походное снаряжение через заднюю дверь кухни. Он тащит такую кучу вещей, что вынужден изящно изворачиваться в дверном проёме, и что-то в этом задевает меня. Но со мной это не пройдёт, потому что половая зрелость настигла меня ещё в 6-м классе, и я знаю, как это сбивает с толку, когда ты должна мыслить здраво.
Хотя он всё-таки потрясающий парень.

*
День жаркий, и я в палатке Саймона в дальнем конце сада. Передо мной деревянная дверь, выводящая на Хэмпстед-Хит. Она вделана в двухметровую стену, увенчанную двойной полосой колючей проволоки. Саймон говорит, что это против грабителей, поэтому он сбегает через переднюю боковую дверь. Похоже, это не останавливает лис, которые беспрепятственно просачиваются через неё.

Сад Саймона разделён на две части. Ближайшая к дому часть занимает две трети сада и включает внутренний дворик, лужайку, аккуратные цветочные клумбы. Здесь же садовый столик с белой эмалью и складные стулья из красного дерева. Экономка Анжелика пообещала приготовить позже бутерброды и имбирное пиво.

Другую треть сада, начинающуюся примерно там, где растёт дерево, по которому сбегал Саймон, его мама называет альпинарием. Здесь также три дерева поменьше, высокая трава и множество старых игрушек. Очевидно, это его территория. Недалеко от палатки стоит большой пластиковый танк, управляемый маленьким плюшевым мишкой в старомодной армейской каске, который наблюдает из командирского люка.

– Коммандер Тед, – говорит Саймон, заметив, что я смотрю на него. – Охраняет заднюю дверь.

Люцифер заняла позицию позади меня в палатке, а Саймон, дождавшись ухода матери на работу, бросился внутрь, чтобы достать из тайника ключ от садовой калитки. Он  думает, что я о тайнике не знаю.

–Значит, ты мог выходить через заднюю дверь, когда захочешь, – сказала я, когда он рассказал мне об этом.

– Да, но если пользоваться часто, то мама может заметить и спрятать где-нибудь в другом месте.

Люцифер одобрительно кивнула и сказала, что это свидетельствует о хорошем мастерстве – неудивительно, что Саймон так хорошо ладит с лисами. У меня есть карта изохроны, спрятанная в одном из альбомов для рисования Саймона. У него в комнате целая тонна всего этого и ещё тонна мелков, карандашей, наборов для акварели, хотя, похоже, он нечасто ими пользуется.

Тем не менее, с помощью Люцифер, я составляю список наших активов, всего двадцать четыре лисицы, работающих парами для безопасности.

– Строго говоря, – говорит Люцифер, – в настоящей группе наблюдения должно быть три лисы для дневных операций, а лучше пять.

Но нам нужны двадцать четыре группы, чтобы контролировать основные точки доступа на Пустоши и за её пределами – особенно учитывая, что необходимо "оперативное резервирование", как говорит Люцифер, на случай, если у нас будет более одного комплекта “Сахарных”, как Люцифер называла подростков, за которыми мы следили.

– Сахарные? – уточнила я.

– Они же Субъекты, – сказала Люцифер. – Но для маскировки будем говорить Сахарные, они тоже на С, а вместо Целей будем говорить Цапли.

На самом деле мне пришлось немного углубиться в это, прежде чем я поняла, что Люцифер снова использовала фонетический алфавит, но не повсеместный. Когда я спросила Люцифер, почему они используют именно этот алфавит, она очень по-человечески пожала плечами и сказала, что лисы всегда использовали именно его. Индиго, тем не менее, мне об этом не говорила.

Предполагалось, что дом Саймона будет лагерем, нервным центром совместной работы людей и лис по сбору разведданных – серьёзное занятие, не так ли? До того момента, как Сахарок Девятка и Индиго обнаружили батут в саду Саймона. После пары пробных прыжков они начинают делать странные прыжки-ныряния, которые так любят делать лисы, и только через пять минут к ним присоединяется Саймон.

– Клянусь, – Люцифер, сверлит взглядом этих прыгунов. – Это похоже на загон людей в стадо. Вы, двое – ничего, что мы здесь работаем?

– Я думала, вы профессионалы, – добавила я.

Сахарок Девятка начинает использовать Саймона как платформу для прыжков и восторженно пищит, подпрыгивая.

– Виню в этом тебя, – бурчит Люцифер.

В ближайшие пару часов нам нечем заняться, и в конце концов лисы сворачиваются калачиком в глубине палатки, чтобы вздремнуть, и просыпаются, только когда Анжелика приносит чай.

– Что это? – спрашивает Сахаро Девятка после её ухода.

– Сырные палочки, – поясняет Саймон с набитым ртом.

Сахарок Девятка что-то говорит, но, поскольку его рот набит сырными палочками, на меня сыплются крошки. Люцифер закатывает глаза, но я замечаю, что они с Индиго слишком заняты своими сырными палочками, чтобы разговаривать.

К счастью для нас с Саймоном сырные палочки отвлекают лис, и мы успеваем смастерить сосиски в тесте и бутерброды с сыром и помидорами. Я заставляю Саймона поменяться со мной местами и посидеть в палатке – опасаюсь, что он обгорит на солнце, а мне нужен витамин D.

– Если бы ты могла сделать что угодно, – спрашивает Саймон. – Что бы ты сделала?

Саймон любит периодически задавать подобные вопросы. На последний (если бы ты могла стать супергероем, то каким?) я ответила: "доктор Манхэттен". Потом пришлось объяснять, кто это.

– Я бы научилась летать, – вру я. – А ты?

– Поднялся бы на Нанга-Парбат.

– И что это такое?"

– Гора в Пакистане, – и начинает объяснять, что она девятая в мире по высоте и третья по опасности для восхождения. Вряд ли он назвал основную причину. Но после паузы он продолжил: – Это так красиво.

Я думаю, что его мама сошла бы с ума, узнай его планы. А может, она и знает, поэтому не спускает с него глаз.

Я почти спросила, почему он решил, что там так красиво, но тут маленькая лисица по имени Зебра пролезла через садовую ограду и направилась к нам сквозь высокую траву.

– Я с докладом, – сообщает она, оказавшись в безопасности палатки.

– Удалось отследить одного из Сахарных? – спрашиваю я.

– Не совсем.

Глава 20
Это может быть “Фолли”

Официально это место известно как Курган, но все мои знакомые называют его Боадицейской Горой, потому что думают, что кельтская королева наблюдала оттуда за своей последней битвой с римлянами. Археологи утверждают, что они ошибаются, потому что а) последняя битва произошла севернее и б) её имя нужно произносить с твёрдым “с”.

Это большая глыба метров сорока в поперечнике, расположенная на склоне пруда для катания на лодках и поросшая деревьями вперемешку с кустарником. Как памятник архитектуры, она окружена обветшалой оградой из кованого железа, нуждающейся в серьёзном ремонте и внимании. Весной мы с Питером осматривали это место, но он не позволил мне перелезть через ограждение и заглянуть внутрь. Он сказал, что нашёл две основные теории, утверждающие, что либо это был подлинный курган бронзового века, либо плод ландшафтного дизайна восемнадцатого века. Раскопок для выяснения истины не проводилось, поскольку это охраняемый памятник.

Лисам нет дела до расписания, и, по-видимому, бродячим подросткам тоже. Индиго ведёт меня к щели в заборе. “По сообщениям Зебры, здесь они входят и выходят", – говорит она.

– Кто-нибудь проследил за последним? – интересуюсь я.

– Конечно.

Я следую за Индиго через щель, но Саймон перепрыгивает через забор, используя одну из скамеек, приставленных к нему. Я слышу, как он ломится через кусты и смеётся.

– Что смешного? – не выдерживаю я.

– Порезался, – говорит он и, выйдя из кустов, показывает мне царапину на ладони. Я даю ему несколько чистых салфеток, чтобы он обмотал кулак и остановил кровотечение, и мы идём за Индиго дальше в кусты. Я почти ожидаю, что снова столкнусь с Кошатницей, но вместо этого мы выходим на поляну прямо на вершине холма. Здесь тихо, как в лесу, и слышно всё, что происходит вокруг.

В центре поляны стоит серебристо-чёрная микроволновая печь. Большая, такие используются в кафе и столовых. Вилка и электрический кабель аккуратно намотаны на боковую скобу. Дверца закрыта.

Саймон хотел открыть, но я говорю: "Нет, отпечатки пальцев".

В коробке под кроватью лежат нитриловые перчатки, которые я купила, чтобы практиковаться с криминалистическим набором. Питер говорит, что федералы всегда носят с собой в карманах пару таких на всякий случай. Я включаю это в список дел, которые начну делать, как только вернусь домой.

Я прошу Саймона снять футболку.

– Зачем?

– Мне нужно чем-нибудь прикрыть руки, – говорю я, и он смотрит на меня одним из своих медленных взглядов. – Я ведь не могу снять свою, да же?

На мгновение мне кажется, что он собирается спросить меня, почему бы и нет, но потом кивает и стягивает футболку через голову. Она красная с белой полосой на груди, и, когда он протягивает её мне, она кажется дорогой.

Мы присаживаемся на корточки у микроволновки, я засовываю руку под футболку и тянусь к дверце.

– Что ты ожидаешь найти? – спрашивает он.

– Не знаю.

– Может, там руки.

– Что? – я замираю, не успев коснуться ручки.

– Может, там полно рук, – говорит Саймон. – Которые он отрубил как трофеи.

– Давай уже, – вмешивается Индиго. – Ожидание убивает меня.

Я резко открываю дверцу, прежде чем струсить.

– Оо, – в голосе Саймона неприкрытое разочарование.

Микроволновая печь забита телефонами, аккуратно сложенными друг на друга, чтобы максимально заполнить внутреннее пространство. В основном – смартфоны с тёмными экранами. Я ни к чему не прикасаюсь, но, внутри микроволновки сухо, а телефоны не повреждены – у одного экран с трещинкой, но это может быть просто износ.

В голове складывается сценарий. Дети приходят сюда, оставляют свои телефоны, идут, куда собирались, затем возвращаются, забирают телефоны и отправляются домой. Федералы наверняка пытались отследить телефоны, но застряли на большой открытой территории, называемой Хэмпстедской Пустошью.

И, возможно, микроволновая печь защищала их от триангуляционной привязки.

Бьюсь пари, мама Саймона тогда знала бы.

– Всем встать, но не двигаться, – говорю я, вызвав одновременную реплику Саймона и Сахарка Девятки: “Как нам встать, если нельзя пошевелиться?”

Но я их игнорирую и велю оставаться на месте и оглядываться по сторонам, может, что-нибудь заметят.

– Что-нибудь? – спрашивает Сахарок Девятка.

– Что-нибудь оставленное, – уточняю я.

Я уже бывала на таких полянках, как эта – у железнодорожных путей, за кустами в парках, в заброшенных местах между жилыми кварталами. Обычно в них полно мусора: упаковок из-под чипсов, использованных презервативов, леденцов, сигаретных окурков, старых шприцев... Однажды я нашла боевой нож из закалённой стали с двенадцатисантиметровым лезвием, который отдала Питеру на случай, если он всплывёт как улика.

На этой поляне ничего подобного не было, что навело меня на мысль, что никто не приходил сюда трахаться, курнуть травку или съесть чипсы. Да хотя бы спрятать здесь свои телефоны, если понадобится.

Что определённо было ненормально.

Саймон заметил это первым – жёлтое пятно, наполовину скрытое в кусте у тропинки желаний, проходящей через поляну. Я подхожу поближе, чтобы рассмотреть пятно и заодно возвращаю ему футболку. Это была жёлтая х/б рубашка в белый горошек, рассчитанная на маленькую девочку. Я осторожно приподнимаю её за воротник и вижу, что свисающие края спереди смяты и перекручены. Кто-то носил рубашку завязанной на поясе. Интересно, почему её бросили. Я осторожно нюхаю её и чувствую запах цветочного дезодоранта с лёгким оттенком пота. В остальном чистая – вряд ли пробыла здесь долго.

– Кто-нибудь из вас может пойти по этому запаху? – спрашиваю у лис.

После некоторого молчания решается на ответ Индиго: “Дело в том, что у нас не очень хорошо с обонянием, зато отлично слышим...”

– Мы можем ориентироваться по магнитному полю Земли, – говорит Сахарок Девятка.

– Но не по запаху, – дополняет Индиго.

– Извини, – это снова Сахарок Девятка.

– Нам нужна охотничья собака, – говорит Саймон, и Индиго фыркает.

Держа футболку на расстоянии вытянутой руки, чтобы минимизировать риск заражения, достаю свой телефон и листаю, пока не нахожу последний добавленный номер.

Тисл берёт трубку после второго гудка. “Привет, Эби, – говорит она. – Похоже, тебе что-то нужно”.

Я объясняю, что мне нужно, и она тут же отвечает: “ Без проблем. Я пришлю Зигги”.

Зигги оказывается колли с разноцветными глазами, которого все лисы называют Альфа-догом (видимо, иронизируя: Вожак Стаи). Когда он появляется на небольшой поляне, лисы разбегаются. Остаётся только Индиго, и она прячется у меня за ногами, изредка попискивая там.

Зигги стоит передо мной и пристально смотрит на меня, поэтому я присаживаюсь на корточки, чтобы он мог хорошенько разглядеть, насколько я не впечатлена.

– Это важно, – говорю я. – Мне нужно понять, откуда это взялось. Ты можешь это сделать?

Согласно тому, что я видела в Интернете, кошки и собаки используют по отношению к людям другие выражения морд, чем друг к другу. Так что взгляд, которым наградил меня Зигги, был предназначен для людей.

Я протягиваю ему жёлтую рубашку, и Зигги пару раз обнюхивает её, а затем неторопливо направляется к пролому в заборе. Индиго прыгает мне на спину и пытается забраться на плечи. “Игра началась! – кричит она. – Следуй за этой собакой”.