Притча. Игра Великого Потока

Вот что я тебе поведаю, досточтимый читатель. Давным-давно, когда не было ни времени, ни пространства, существовал только Великий Поток. Он был похож на бесконечный, сияющий океан, в котором не было ни дна, ни берегов. В нём кипела жизнь, но ему некого было обнять, не с кем было поиграть — ведь он был Один.

И тогда Великий Поток решил сотворить Большую Игру. Он сделал глубокий вдох и выдохнул себя миллиарды крошечных искорок. Одни искорки решили поиграть в «застывание» и стали холодными камнями и горами. Другие захотели летать, бегать и прыгать — и стали ветром, птицами и зверями. А третьи, самые любопытные, захотели почувствовать себя отдельно ото всех — и стали людьми.

Игра получилась слишком хорошей. Люди настолько увлеклись своими ролями, что забыли главное.

Они научились врать — другим и себе. Научились называть «моим» то, что не принадлежит никому. Научились любить одних и ненавидеть других — и поверили, что разделение реально. Они строили стены из обид и называли их защитой. Они копили боль и называли её опытом. И чем больше они забывали, тем реальнее казалась Игра.
Юный Элиан тоже не избежал этой участи...

А ведь когда-то он был другим. Он родился в деревне, где солнце касалось земли своими тёплыми ладонями, а ветер приносил запах цветущих лугов. Он любил сидеть на берегу реки и смотреть, как вода обнимает камни, как свет играет в струях. Ему казалось, что мир — это огромное, доброе существо, которое дышит вместе с ним.
Но однажды всё изменилось и мир показал себя по-другому.

Отец ушёл на войну и не вернулся. Мать тяжело заболела. Соседи, которые раньше улыбались, теперь отворачивались, когда он просил помощи. Каждый был занят своими проблемами. Однажды, когда стало совсем тяжело, он обратился за помощью к состоятельным родственникам, но услышал лишь звук задвижки и торопливые удаляющиеся шаги. И Элиан почувствовал: мир стал холодным и жестоким.

Мать умерла в ту ночь, когда за окном выла метель. Элиан сидел рядом, держа её холодную руку, и ждал, что вот-вот она откроет глаза и улыбнётся. Но она не открыла. И в этот момент, когда его сердце разрывалось от боли, он почувствовал — что-то вошло в комнату. Не через дверь. Просто появилось. Тень. Пугающая и непостижимая. Она стояла в углу, и он знал: теперь она всегда будет с ним.

Тогда Элиан покинул деревню и отправился в каменистую, безлюдную пустыню. Он ушёл как можно дальше от людей, надеясь, что вдали от них жизнь причинит ему меньше боли. Выбрав самое дикое место, он начал возводить вокруг себя высокую каменную стену. Он хотел укрыться от пронизывающих ветров, равнодушных взглядов и бесконечных бед, которые, как ему казалось, преследовали его повсюду.

Но вокруг лишь выли холодные ветры, а Тень стояла неотступно рядом. Теперь она всегда была с ним. Не отставая ни на шаг, она шептала ему, что он ничтожен, что всё бессмысленно, что никто не придёт на помощь и что он совершенно никому не нужен в этом мире. И чем больше он верил этому зловещему шепоту, тем огромнее становилась Тень.

Он строил и строил высокую стену, поднимая камень за камнем, вкладывая в каждый всё своё отчаяние и горечь разочарования. Руки были в кровь, спина горела огнём, но он не останавливался. С каждым днём камни становились всё тяжелее, словно наливались его собственной болью. Стылые ветра становились сильнее и мир постепенно погружался во мрак. И ему казалось, что этот мир — враждебный, злой — вот-вот обрушится на него и раздавит.

— Я так устал… — шептал он, укладывая очередной булыжник. — Сил больше нет. Мир такой огромный, холодный и чужой. Почему он не любит меня?

Но мир не отвечал.

И однажды случилось землетрясение.

Стена рухнула. Огромный валун, который Элиан с таким трудом водрузил на самую вершину, едва не погреб его под собой. Он чудом успел отскочить. Элиан стоял и смотрел на обломки — на эту груду холодных, бездушных камней, в которые он вложил столько сил. И в нём что-то оборвалось.

Он упал на эти камни и зарыдал. Он лежал один на холодных камнях, плакал и бил по ним кулаками.

— За что?! За что мне всё это?! Почему я? — он кричал на камни, на ветер, на небо, которое не отвечало.

И вдруг неведомый голос зазвучал где-то рядом — тёплый, спокойный и глубокий. Он показался Элиану давно знакомым. Это говорил Старый Камень — тот самый валун, который едва не раздавил его.

— Почему ты бьёшь меня, Элиан? — спросил Камень.

Элиан вздрогнул и замер. Он оглянулся — вокруг никого.

— Кто здесь? — испуганно прошептал он.

— Я здесь. Тот, кого ты называешь камнем.

— Камень?!

— Да. Я лежу прямо перед тобой. И ты слышишь мой голос.

— Но как?

— Мы ведь с тобой созданы из одной энергии, — голос был таким же твёрдым и спокойным, как сам валун.

Элиан не верил своим ушам. Он подошёл к Камню, присел на корточки и осторожно коснулся его холодной поверхности.

— Мы с тобой… из одной энергии?

Элиан молчал. Он хотел понять, но не мог.

— То, что ты называешь камнем, и то, что ты называешь собой — это один и тот же Великий Поток, — продолжил Камень. — Просто я однажды выбрал быть твёрдым и неподвижным. А ты решил быть мягким и испуганным.

— Но я не решал, — прошептал Элиан. — Я не хотел быть испуганным. Просто всё так случилось…

— Перестань бояться, — сказал Камень. — Просто протяни руку и почувствуй меня.

Элиан отдёрнул руку.

— Нет. Ты холодный. Ты мёртвый. Ты...

— Я такой, каким ты меня видишь, — спокойно ответил Камень. — Посмотри ещё раз. Не глазами. Сердцем.

Элиан закрыл глаза. Он попытался забыть о том, что Камень — это враг. Он попытался подумать о нём с любопытством, как когда-то в детстве думал о реке или о солнечном свете. Холод камня впивался в ладонь, словно тысячи ледяных игл, и Элиану хотелось отдернуть руку, закричать и снова ударить. Но он стиснул зубы и остался.

Он дышал на холодный камень, отдавая ему своё тепло, свою усталость, своё одиночество.

«Я вижу тебя, — думал он, и его горячие слёзы капали на серый бок валуна. — Ты такой же, как я».

И тогда лёд тронулся. Не снаружи. Внутри.

Камень под его пальцами перестал быть камнем. Он стал пульсировать, словно живое сердце, и сквозь кожу Элиана в него хлынуло мягкое, голубое сияние. И в тот миг Элиан услышал — не ушами, а всем телом, — как Камень дышит. Как течёт сквозь него тот же Поток, что и сквозь самого Элиана. И в этом дыхании не было ни холода, ни враждебности — только тихое, вечное «я есть».

Сияние кружилось вокруг ладони Элиана, касалось его лица, проходило сквозь него.
Элиан смотрел на свои руки — они светились. Он смотрел на руины своей стены — камни больше не лежали мёртвой грудой, они тоже мерцали и были полны живой энергией. Ветер, который ещё минуту назад был холодным и враждебным, вдруг ожил и стал знакомым и тёплым.

И Элиан почувствовал. Вернее, на него потихонечку снизошло озарение. Это он создаёт мир вокруг себя. Весь окружающий мир происходит ОТ него.

И тогда он прикоснулся к Камню в последний раз — уже не со страхом, а с благодарностью, — он увидел, что через них обоих течёт один и тот же Вечный Поток. И понял: разделение было лишь игрой.

Он долго сидел неподвижно. Ветер стих. Где-то вдалеке пели птицы — впервые за много лет он их услышал.

И тогда он встал. Обернулся к своей Тени, ожидая увидеть чёрное чудовище, годами шептавшее ему о ничтожности. Но перед ним теперь стояло нечто иное. Тень замерла, лишённая прежней силы.

Элиан понял: она никогда не была частью его души. Это был лишь слепок боли, монумент страха, который он сам вылепил из боли и отчаяния. И когда внутри вспыхнул свет, этот слепок потерял основу.

Он подошёл к ней и случилось чудо.

Тёмная масса затрепетала. Мгла уступила место бархатистым оттенкам синего и фиолетового, и Элиан почувствовал запах дождя, который только что прошёл по раскалённой земле. Из деструктивной сущности рождалось нечто новое и прекрасное.

— Ты всё равно останешься один, — прошипела она в последний раз. Но голос её дрожал.

— Я знаю, — ответил Элиан. — Но теперь я не боюсь быть один. Потому что я — это всё.

Через мгновение вместо жуткой Тени вокруг Элиана порхали сотни бабочек. Их крылья переливались цветами вечернего заката. Они взмыли в воздух и разлетелись, неся миру красоту, рождённую из преодолённой тьмы. И в них он тоже увидел энергию Великого Потока.

Элиан улыбнулся. Он не победил Тень борьбой — он изменил её своим состоянием. Даже самая страшная энергия отчаяния может стать топливом для творчества, если пропустить её через сердце, наполнившееся любовью.

Он вышел из-за руин своей стены и отправился туда, где когда-то жил.

Под его ногами, там, где он ступал, из сухой земли пробивалась трава и цветы. Там, куда падал его взгляд, тучи расступались, и выглядывало солнце. Всё менялось. Всё жило в едином потоке жизненной энергии. Всё было наполнено радостью и игрой. Он улыбался каждому встречному, как самому родному человеку. Он смеялся, глядя на щебечущих птиц, на облака, спокойно плывущие по небу, и понимал: всё гораздо проще устроено, чем он думал.

И тогда к нему подошла женщина. Она смотрела на него с недоумением, но в глазах её была не насмешка — а что-то другое. Что-то похожее на узнавание.

— Ты Элиан? — спросила она.

Он кивнул.

— Я помню тебя, — сказала она. — Ты просил у нас помощи. Я тогда не открыла дверь. Прости меня.

Элиан посмотрел на неё. В её глазах он увидел ту же Тень, что когда-то неотступно стояла рядом с ним. Только она была меньше. И казалась не такой страшной.
Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд и обнял её — крепко, как мать, которую когда-то потерял.

Женщина заплакала. И тень в её глазах померкла.

Люди смотрели на него с недоумением. Кто-то смеялся. Кто-то говорил, что он сошёл с ума.

Но Элиан смотрел на них и узнавал в каждом частичку Великого Потока. Он ведь только что вспомнил: мир — это не то, что с тобой случается. Мир — это то, что ты сам создаёшь внутри себя. И теперь, когда он это знает — игра станет другой.

И вот, досточтимый читатель, пришло время на мгновение закрыть глаза. Услышать тишину. И спросить себя: когда в последний раз ты чувствовал, что это ты творишь мир вокруг себя?

Или всё-таки мир до сих пор играет в свою игру с тобой?