Благополучное пренебрежение к детям

Самое страшное преступление человека — пренебрежение. Когда один пренебрегает базовыми потребностями другого, его достоинством и правами.

И это так очевидно, что и говорить не о чём, однако пренебрежением не гнушаются даже самые хорошие и благополучные семьи, когда речь заходит о детях.

Супруги пренебрегают чувствами друг друга на каждом шагу, обесценивая вклад каждого в общее дело, но зачастую, они очень солидарны в дискриминации собственых детей. Их жажда планировать жизненный путь своего чада, и жёстко контролировать воплощение плана, даже не подлежит порицанию, ведь взрослые, якобы, действуют в интересах ребёнка.

Где грань между заботой и тиранией? Наверно там, где звучит фраза: "А мы выросли, и ничего!"

Мне сложно говорить об этом, потому что сказать хочется слишком много. Если все размышления сократить до смысла, прозвучит до смешного просто: относись к другим так, как позволишь относиться к себе. И, к слову, это работает среди взрослых людей. Не повсеместно, но те, кто связан различными узами — рабочими, дружескими, семейными — хотя бы умеют заявлять о своих ожиданиях поддержки, боятся обидеть, учитывают правила приличия...

Когда какой-нибудь коуч заявляет:
"Перестань откладывать жизнь на потом! Брось заниматься остобрыдшей рутиной! Займись делом своей мечты!" — человек загорается энтузиазмом, и близкие люди его поддерживают. Друзья помогают советом, блатом, наблюдают с интересом... И это — хорошие друзья.

А когда ребёнок приходит к родителям с подобным энтузиазмом, что он слышит? Что его остобрыдшая рутина — залог успеха, а дело его мечты — сплошные глупости, мешающие учёбе. Когда ребёнок обязан, не смотря на плохое самочувствие, например, высокую температуру — это пренебрежение, достойное внимания органов опеки, но если он подавлен ментально — это недоказуемо. Для родителей не доказуемо, а для ребёнка очень ощутимо.

Когда ему с юных лет внушается, что он чувствует, а он чувствует совсем не это; когда его право на справедливость отвергается в принципе; когда его мнение ничего не значит или высмеивается; когда увлечения ребёнка избираются родителями, исходя из собственных возможностей и интересов, а не его — всё это не то, как взрослый человек позволил бы относиться к себе. Родители пренебрегают свободным временем ребёнка, его сном и отдыхом, считая, что он должен быть занят делом всегда, и не просто занят, а с результатом. Тогда как, даже на работе, многие работают вполсилы, а приходя домой, уделяют время себе: чашечка кофе, новости в соцсетях, игра на телефоне или сериал по телевизору, разговор с друзьями... Тогда как ребёнку даже элементарный обед вменяется в обязанность. И это — нагрузка. Это бесконечные требования, которые не вывезет ни один взрослый: никто не мечтает жить, отчитываясь о ежедневных успехах, потому что все хотят свободы, и все понимают, что в ежедневной рутине успехов мало, а если тебе ещё и проколы подчёркиваются особо, невольно занимаешь позицию обороны и недоверия. Трудно удержать самооценку и уверенность в своих силах, когда по пятам тебя преследует соглядатай, жужжащий о промахах, непродуктивности, и без конца вопрошающий о результатах. А ведь когда дело доходит до экзаменов, родителей вообще не волнует ничего, кроме оценок. Когда же школа остаётся позади, адским пламенем полыхает вопрос: куда ты будешь поступать?

И как же удивительно, что ребёнок не знает, кем хочет быть! Действительно, откуда? До сих пор, мама видела в нём полиглота, потому что в школе организован языковой кружок — очень удобно, никуда бегать не надо. А папа утверждал, что он шахматист, потому что у них все в семье играли в шахматы, надо же продолжить традицию. Бабушка напоминала про обед и целомудрие, а дедушка вздыхал, из года в год, что спорт нынче никудышный, и образование давно не то, и молодёжь стала совсем бестолковой, и куда они такие, теперь...

А тут — на тебе: чем ты хочешь заниматься? Кем ты хочешь быть?
Бесконечные: "я не знаю" и "мне всё равно" — приводят к подаче документов абы куда. Зато с веским аргументом, типа: зато престижно, у Верки там Дашка училась, а ему как раз, литература нравится, и ехать недалеко, без пересадок...

А потом лысеющий шахматист-полиглот с образованием научного библиотекаря, будет продавать бургеры и слушать коуча, горя энтузиазмом — наконец-то можно что-то в этой жизни поменять!

Так, может, надо бы задавать свои вопросы лет на пятнадцать раньше, давая детям шанс бросить остобрыдшую рутину и заняться любимым делом? Может быть, действуя не только в интересах ребёнка, но и в согласии с его интересами, можно не пренебрегать нагрузкой, лежащей на плечах маленького человека? Можно увидеть в нём личность, и не рыться в его вещах, не требовать отчёта за каждый день и час, не внушать ему, что он безмерно благодарен родителям за жизнь и обеспечение, а познакомиться с ним?

Лучшее, что может сделать любой родитель, это не пренебрегать существованием своих детей в принципе: замечать их, общаться, говорить о том, что им интересно, обсуждать новости и события, не скатываясь в нравоучения на каждом шагу. Ведь каждый хотел бы, чтобы и к нему так относились.    *