Роман Переплёт т. 3, ч. 3, гл. 8

На следующий день, придя на работу, Анастасия Эдуардовна вызвала к себе секретаршу.
- Вот что, Катя, разыщи-ка мне Сергея Петровича. Скажи, пускай ко мне зайдёт. Мне бы хотелось с ним побеседовать.
- Хорошо. – Катя выскользнула из кабинета.
А уже минут через десять в дверях показался Тверской.
- Здравствуйте, Анастасия Эдуардовна! Вызывали?
- Да, проходите, Сергей Петрович. И садитесь сюда поближе.
От Тверского не укрылся несколько озабоченный её вид. Впрочем, после того, как по школе пронёсся слух о петиции Косицыной, он и ожидал чего-то в этом роде. 
- Вот, что,  Сергей Петрович, - начала Анастасия Эдуардовна, глядя куда-то в направлении окна, - собственно, я вызвала вас вот, по какому поводу. Вы, вероятно, уже в курсе, что у нас в коллективе происходит?
- Вы о жалобе Маргариты Романовны?
- Да, и об этом тоже, - запинкой отвечала Полозова.
- Ну, в общих чертах, конечно.
- Ну, так вот, - Анастасия Эдуардовна выпрямилась и перевела на него взгляд. -  Словом,  я вас должна предупредить… Видите ли, наша многоуважаемая Маргарита Романовна всё никак не угомонится. Кстати, вы сами её жалобу не читали?
- Да нет, как-то не довелось.
-  Предупреждаю, Сергей Петрович, обвинения, которые она выдвигает, очень и очень серьёзные. И дело на этот раз не в Майоровой, хотя о ней она тоже пишет… а в этих ваших новаторских подходах… ну, то есть по части преподавания. Кстати, я и сама об этом узнала совершенно случайно. Я не хочу сейчас вдаваться в то, насколько эти ваши методы эффективны, насколько они допустимы… ну, то есть с точки зрения требований инструкций… речь сейчас не об этом…  И всё же почему вы не пришли ко мне сами? Почему не посоветовались? Неужели, вы не понимаете, насколько это серьёзно? Хотя где-то отчасти я вас даже понимаю… в конце концов, на одних инструкциях тоже далеко не уедешь. К тому же некоторые из них… и я готова это признать… явно устарели и не вполне соответствуют духу времени. И всё же… всё же надо было сначала прийти ко мне. В конце концов я какой-никакой, а всё же директор и должна быть в курсе того, что в школе происходит. Это хорошо ещё, что Лена Патрушева… это она мне всё, можно сказать, на пальцах объяснила. И я должна сказать, что мне тоже показалось, что в этой вашей методе, действительно, есть разумное зерно. Но это я. Хотя с другой стороны, вы ведь знаете нашу систему. И значит, должны знать, что подобные вещи так просто у нас не внедряются. А это целый процесс. А хуже всего то, что Маргарита Романовна как-то об этом разузнала. И, мало того, уж постаралась расписать всё это в своей жалобе под таким углом, что волосы встают дыбом. И теперь она этим трясёт, намекая чуть ли не на антисоветчику. Ну, теперь-то вы понимаете, куда вас занесло?
- Понимаю, - невесело усмехнулся Тверской.
- Да нет, Сергей Петрович, боюсь, что понимаете, да не совсем. Всё гораздо серьёзней, чем вам, видимо, кажется. Правда, у меня появилась возможность… точнее сказать, я надеюсь, что такая возможность у меня скоро появится… и мне, возможно, ещё удастся всё уладить. Но, предупреждаю, даже если и так, то это будет очень и очень непросто. Думаю, вам не надо объяснять, как ко всему такому относится наше высокое начальство. Одно могу сказать, это как минимум не приветствуется. И это ещё мягко сказано. К тому же, Сергей Петрович, вы ведь не первый. Да, да, вы не первый на моей памяти, кто так же, как и вы, пытался вносить те или иные новшества в методику преподавания. Уж поверьте, были до вас и другие. 
- И, что с ними стало?
- Что стало, спрашиваете? – с грустью улыбнулась Анастасия Эдуардовна. - А ничего. То есть вообще. Это, что касается внедрения их идей. Ну, а для них… вы же об этом спрашиваете?.. для них это кончилось плохо. Хотя, с другой стороны… Словом, теперь некоторые работают кочегарами где-то в котельных, кто-то пошёл в грузчики… ну, и всё в таком роде.   
- Так их, значит, уволили?
- Да, конечно. Кого-то уволили, ну, а кто-то ушёл сам, по собственному, что называется, желанию. Так вот, мне бы не хотелось, чтобы и вас постигла такая же участь. Тем более, что вы, Сергей Петрович, учитель милостью божьей. Это я вам прямо говорю. И поэтому для начала я бы вам рекомендовала… настойчиво рекомендовала бы… прекратить все эти ваши эксперименты. Хотя бы на время. Ну, а дальше будет видно. В противном же случае, и это при всех даже самых благоприятных для вас раскладах, вам уже никто и ничто не поможет. По крайней мере, можете быть уверены, что Маргарита Романовна и все те, кто её поддерживает, что они настроены более, чем решительно. И, как я понимаю, они уж точно на полпути не остановятся. Поверьте мне, я немного в людях разбираюсь. В особенности в таких, как эта наша Маргарита Романовна. А сейчас, когда вы сами предоставили ей в руки такое мощное оружие против себя, ваше положения мне представляется особенно шатким.
- Так, - мрачно произнёс Тверской, - кажется, я вас понял. И всё же, до чего обидно, ведь этот мой метод… А как выросла успеваемость… про заинтересованность ребят я уже и не говорю… И всё настолько успешно складывалось. Я, честно говоря, такого даже не ожидал. И что, вот так взять, и всё свернуть?
- А вас это удивляет? – с грустной улыбкой спросила Анастасия Эдуардовна. – Или, может, вы думаете, что у вас есть выбор?.. Так вот, я должна вас разочаровать. Да, Сергей Петрович, да, нет у вас выбора. Да и у меня тоже. Так что сейчас лучшее, что вы можете сделать, так это забыть о своём эксперименте, и никому об этом ни слова. И это не просьба, Сергей Петрович, слышите меня, это приказ. Причём для вашего же блага.   Ну, а дальше посмотрим, куда всё повернётся. Это, конечно, если вы не планируете поменять профессию… Однако, и в этом случае я должна, - уже официальным тоном прибавила она, - я должна вас предупредить, что, если вы не прислушаетесь, то, возможно, увольнение для вас будет ещё не самым худшим, что можно ожидать.   
Произнеся это, она сделала паузу, видимо, ожидая от него какой-нибудь реакции. Но Тверской не проронил ни слова, Он сидел, как изваяние, глядя прямо перед собой.       
- Ну, а пока, - посмотрев на часы, сказала Анастасия Эдуардовна, - пока я должна буду провести собрание коллектива. Как раз на нём и будет обсуждаться жалоба Косицыной. Так что готовьтесь.
- А что, без этого никак нельзя? – словно очнувшись, спросил Тверской.
- В том-то и дело, Сергей Петрович, в том-то и дело, что нельзя. По крайней мере, нынешнее руководство районо мне не оставило выбора. Хотя… хотя посмотрим, может, это даже и к лучшему. Опять же мне и самой интересно, как себя поведут коллеги в сложившейся ситуации… 
- Ну, и когда?
- Я думаю, в эту пятницу будет удобнее всего. Сразу после уроков. И ещё раз повторюсь, пожалуйста, подготовьтесь. Да, и ещё, - несколько смягчившись, улыбнулась Анастасия Эдуардовна, - хочу вас предупредить. В том смысле, чтобы вы во время обсуждения… Словом, вы уж постарайтесь держать себя в руках. Договорились? Держать в руках, что бы ни случилось. Тем более, что, возможно, вас даже попытаются спровоцировать. Вы должны понять, что в таком деле каждое неосторожное слово, может вам сильно навредить. Да, и к стати, насчёт Майоровой… Косицына в своей жалобе упоминает и о ней… ну, про ту ситуацию с танцем на новогоднем вечере. Так что и это тоже имейте в виду…
В приёмной Тверской натолкнулся на Катю, секретаршу, которая отскочила от двери, которую он открыл. Видимо, она подслушивала и была в курсе дела.
- А я всегда говорила, - отправляясь за свой столик, хохотнула она, - я всегда говорила, что эта старая колоша, ещё не одному попортит кровь.
- Ты это, о ком? – слегка удивившись, покосился на неё Тверской.
- Так, о ком, о ком, - хихикнула та, тряхнув своей чёлочкой. – Известно, о ком, О нашей Марго, о ком же ещё. С неё уже песок сыплется, а всё никак не уймётся…
А коридоре Тверского поджидала Елена.
- О, а ты, что здесь делаешь? – воскликнул он.
- Ну, как что? – виновато улыбнулась она, -  Мне Ольга сказала, что тебя вызвала к себе наша Анастасия, вот я и… Ну, и как? Что она говорит?
- Да, пока ничего определённого, - пожал плечами Сергей. -  Сказала только, что в эту пятницу меня будут обсуждать.
- Всё-таки добились своего, - вздохнула Елена. – Господи, ну что им всем от тебя нужно? Всё никак не успокоятся. А эта Марго… делать ей, что ли, больше нечего, привязалась…
Они спустились на второй этаж и там остановились у окна, неподалёку от учительской. Звонок на урок уже давно прозвенел, поэтому в коридоре не было ни души.
- А ты её ещё жалела, - заметил Сергей, как бы размышляя вслух. - Да ведь в ней столько яда, что его бы хватило, чтобы отравить целый город.
- Но ведь она действительно несчастный человек. Мужа нет, а тут ещё и сын алкоголик. Да, что я тебе говорю, ты и сам всё это прекрасно знаешь… Поэтому и жалела. Кстати, а ты в курсе, что её сына забрали в психушку?
- Сына? – удивился Сергей, - В психушку? Первый раз слышу.
- Все говорят, что это после того, как она набросился на неё с ножом. Помнишь, у неё ещё рука была забинтована? Так вот это он, деньги у неё на водку требовал…


Продолжение: