Небо над пропастью. Глава 20. Алиса

Следующим утром Рита снова пришла в тот двор. Просто села на скамейку напротив детской площадки, достала книгу и сделала вид, что читает. Нянька в бордовом платке покосилась на неё с подозрением, но ничего не сказала. В конце концов, скамейки во дворе были общие.

На третий день подозрение в глазах няньки сменилось привычкой. На четвёртый — равнодушием. Рита вела себя безупречно: не заговаривала первой, не пыталась подойти к ребёнку, не задавала вопросов. Просто сидела и читала. Иногда поднимала глаза, ловила взгляд Алисы — и улыбалась. Тепло, но сдержанно. Так улыбаются случайные прохожие, которым просто нравится смотреть на играющих детей.

На пятый день Алиса сама подбежала к скамейке.

— Здравствуйте! А вы опять пришли!

— Пришла, — согласилась Рита. — У вас тут спокойно. У меня нет такого двора.

— А вы книжку читаете? Про что?

Рита показала обложку. Это была книга о дальних странах — с картинками гор, океанов и диковинных зверей. Глаза у Алисы загорелись.

— Хочешь, покажу картинки?

Девочка кивнула и без тени сомнения забралась на скамейку рядом с Ритой. Няня, наблюдавшая эту сцену издалека, хотела было вмешаться, но передумала: ребёнок занят, не орёт, не требует раскачивать на качелях. А то, что какая-то женщина развлекает девочку, — так это даже к лучшему. У неё самой спина болела от сидения на жёсткой скамье, а уж бегать за девочкой по двору — сомнительное удовольствие.

Так начались их тайные встречи.

Рита появлялась не каждый день — иногда через день, иногда раз в неделю, чтобы не вызывать подозрений. Она приносила то книжку с картинками, то засушенный цветок, то красивый камушек, найденный по дороге. Алиса ждала этих визитов с нетерпением. Однажды она призналась:

— Тётя Маргарита, я вас люблю даже больше, чем маму. Вы со мной разговариваете, а мама всё время устает, ей некогда.

У Риты что-то дрогнуло внутри. Она вспомнила себя — маленькую, в коммуналке, ждущую маму, которая всегда была занята. Она вспомнила бабушку, которая заменяла ей весь мир. И вдруг поняла, что Алиса — не просто дочь Лизы. Она — такая же одинокая девочка, какой была когда-то Рита. И от этого понимания Рите стало страшно. Страшно, потому что месть требовала видеть в этом ребёнке только инструмент. А она, глядя на Алису, видела себя — маленькую, доверчивую, ждущую любви.

— Мамы тоже иногда устают, — сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Это не значит, что она тебя не любит.

Но про себя подумала другое. Она знала Лизу. И знала, что та никогда не была способна любить кого-то по-настоящему.

Однажды Алиса упала с качелей. Не сильно, но коленка оказалась расцарапана до крови. Няня ахнула, бросилась к девочке, принялась дуть на ранку. Алиса заревела. И тогда Рита, не думая, шагнула к ним.

— Позвольте мне, — сказала она тихо, но так, что няня не посмела возразить.

Рита опустилась на колени прямо на асфальт, достала из сумки маленький матерчатый мешочек — она всегда носила его с собой, — вынула сухой лист подорожника, приложила к ранке и что-то зашептала. Слова были чужие, древние, непонятные. Но Алиса вдруг перестала плакать.

— Больше не болит, — удивлённо сказала она.

Няня смотрела на Риту расширенными глазами.

— Вы... вы кто? — прошептала она.

— Просто женщина, которая знает травы, — ответила Рита, поднимаясь. — Ничего особенного.

Но няня уже всё поняла. Она была немолода, родом из деревни и хорошо знала, что бывают на свете люди, которым подвластно то, чего не объяснить наукой. Знала она и другое: с такими людьми лучше не ссориться. И лучше не рассказывать о них лишнего.

— Я никому не скажу, — тихо произнесла она, глядя в землю. — Не надо меня... того...

Рита усмехнулась про себя. «Люди боятся тёмных сил», — сказал когда-то дед. И теперь этот страх работал на неё. Она не угрожала, не запугивала — просто позволила няне додумывать самой.

— Я ничего плохого не делаю, — спокойно сказала она. — Просто девочка мне нравится, у меня своих детей нет. А вы... вы хорошая няня. Заботитесь о ней. Пусть всё так и будет.

Няня кивнула, всё ещё не поднимая глаз.

С этого дня у Риты появилась невольная союзница. Няня больше не косилась на неё, не одёргивала Алису, когда та бежала к «тёте Маргарите». Иногда даже оставляла их вдвоём на скамейке, а сама уходила вязать в тенёк.

А Рита, глядя, как Алиса рассматривает картинки в книжке, чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Она ещё не знала, что это. Но лёд дал первую трещину.

Месть всё ещё жила в её сердце. Но теперь рядом с ней поселилось что-то другое. Что-то, похожее на забытое тепло.

В тот вечер за столом собрались только свои. Лиза настояла на ужине — ей хотелось хоть как-то заполнить пустоту, которая разрасталась внутри. Она играла роль образцовой жены и благодарной дочери, хотя внутри уже зрел гнойник из обид, измен мужа и выпивки.

Кирилл сидел, уткнувшись в телефон, не поднимая глаз. Игорь Владимирович приехал навестить внучку и теперь, улыбаясь, подкладывал ей в тарелку лучшие куски. Алиса, как всегда, болтала без умолку.

— Дедушка, а ты знаешь, что дельфины умеют читать мысли, а киты поют под водой? Мне тётя Маргарита рассказала! Я обожаю китов! Когда мы поедем посмотреть на настоящих китов? Или на дельфинов?

Игорь Владимирович улыбнулся:

— Знаю, знаю. Дельфины и правда удивительные существа. И в Египте их много, мы обязательно как-нибудь туда съездим.

— Вот бы и тётю Маргариту с собой взять! — выпалила Алиса и захлопала в ладоши. — Она бы нам всё-всё рассказала про дельфинов!

Игорь хотел было спросить, кто эта тётя, но Лиза его опередила. Она даже не подняла головы от тарелки.

— Очередная сумасшедшая во дворе, — бросила она небрежно. — Алиса, не придумывай.

— Она не сумасшедшая! — возмутилась девочка. — Она книжки приносит.

Кирилл, не отрываясь от телефона, процедил:

— Алиса, ешь молча.

Но на слове «Маргарита» его пальцы на мгновение замерли над экраном. Рита. Маргарита. Какая разница — просто женское имя. Он тряхнул головой, отгоняя ненужную мысль, и снова уткнулся в переписку.

Виктор Сергеевич, сидевший во главе стола, до этого момента не проронил ни слова. Он молча ел, не глядя ни на кого, и, казалось, думал о чём-то своём. Но при имени «Маргарита» его рука с ножом на секунду замерла над тарелкой. Он не поднял глаз, не изменился в лице — только желваки на скулах проступили чуть резче. Потом, словно ничего не произошло, он отрезал кусок мяса и отправил в рот.

Завтра же он прикажет проверить эту Маргариту, пусть сотрудники выяснят, кто такая, чем занимается, и почему вдруг прониклась к внучке. Не пристало Алисе общаться со случайными знакомыми.

Но Игорь Владимирович, хорошо знавший своего свата, заметил этот короткий сбой. И понял: Виктор Сергеевич не случайно так напрягся. Он явно что-то знает.

Лиза решила вмешаться, пока все не начали концентрироваться на какой-то ерунде. Она поднесла бокал к губам и вдруг поняла, что он уже пуст. Когда она успела выпить? Налила ещё — до краёв, не заботясь о приличиях.

— Что вы все всполошились? — лениво вымолвила она. — В московских дворах полно любопытных тёток, проявляющих интерес к симпатичным малышкам. Их хлебом не корми, дай только поговорить с чужими детьми. Не стоит внимания!

Пусть говорят что хотят про какую-то Маргариту. Ей всё равно. Лишь бы не трогали её вино и не нарушали её покой.

Ладно — муж, пусть делает, что хочет. Свекор-то чего заинтересовался какой-то неизвестной тёткой?

Игорь Владимирович промолчал, но что-то внутри него неприятно дрогнуло. Он сам не понимал, почему. Возможно, дело было в том, с какой любовью внучка произнесла это имя. Маргарита. Слишком взрослое, слишком редкое для случайной «сумасшедшей во дворе».

Он вдруг вспомнил Елену — её лицо, её голос, её заразительный смех. И то, как она однажды сказала: «Если у меня будет дочь, я назову её Маргаритой. В честь моего любимого цветка». Тогда он не придал этому значения. А сейчас ему стало трудно дышать.

Игорь прокручивал в памяти воспоминания и не понимал сейчас, как же всё так сложилось. Елена исчезла внезапно, без объяснений — просто перестала отвечать на звонки, избегала встреч. Он не понимал, что произошло. У него только начала складываться карьера, быстрый рост по партийной линии.

А через полгода Ирина, которая всегда крутилась рядом, возле него, — сказала, что беременна. Он был молод, растерян и поступил так, как велела совесть: женился, без любви, из чувства долга. Ирина всегда знала, чего она хочет, она как танк, под который можно только лечь, чтобы по тебе не проехались гусеницы. Когда Лизе исполнилось пять, они переехали в собственный дом на другом конце города, подальше от старой коммуналки. Он так и не узнал, что Елена не уехала, что она была рядом — просто в другом подъезде, на другом этаже. Их пути разошлись навсегда.

Игорь вспомнил конверт, который отправил, чтобы облегчить себе душу. Вспомнил девушку, сидевшую на краешке кресла. Её звали Рита. Рита Захарова. А Маргарита — это ведь почти то же самое, только длиннее, торжественнее. «Нет, — сказал он себе. — Совпадение. Просто совпадение».

Но когда он возвращался в гостиницу, это имя звучало у него в ушах, как колокол. Он вспоминал не только слова внучки, но и этот короткий, почти незаметный сбой в движениях свата, секундную паузу, замешательство, напряжение. Виктор Сергеевич никогда не реагировал на пустяки. Значит, это не пустяк.

А ночью, лёжа без сна и глядя в потолок гостиничного номера, он уже знал: это не совпадение. Он не знал точно, кто такая тётя Маргарита. Но твёрдо решил: завтра же начнёт выяснять. И если это Рита — он найдёт её. Чего бы это ни стоило.