Кабы знал Николай Петрович

    Начало июня. Погода за окном так и шепчет, так и шепчет.
— О чём это вы подумали? А я не об этом. Мы, студенты первого курса мечтаем удачно сдать экзамен по «Сопромату», корпим над учебником, аки пчёлки.
Переводим дух и штудируем «Древесиноведение» не от нечего делать, а от всей души, поскольку обожаем преподавателя Наталью Ивановну.
Сессия позади, и мы готовы лететь на крыльях на все четыре стороны, да хоть на край света! Троечники оставили в покое мечту: поехать на производственную практику в другой город, но не падали духом.
   Мы с подружкой Верой Дуплиной не чувствуя под собой ног бежим в библиотеку сдавать учебники, в дверях сталкиваемся с деканом.
— Милые девушки, у вас направление на практику в город Котлас,- обращается к нам Николай Петрович, но у меня рука не поднимается подписать направление, чтобы отправить вас к чёрту на кулички. Не дай Бог, если что-то с вами случится — нести мне этот крест до конца моих дней. Вы ровным счётом ничего не потеряете, если поедете на практику в Электрогорск. Там на Мебельном комбинате работают наши выпускники,будете под их чутким руководством, - пойдёте по их стопам.
У нас с Верой от такой заботы слёзы подступили к горлу. А Николай Петрович продолжил:
— Вы пока никому ни гугу, с вами ещё поедут: староста вашей группы Татаринцева Анна, отличница Надежда Чуйкова и Надежда, серьёзная девушка с весёлой фамилией. Билеты вам выдадут в день отъезда.
Наш поезд Сасово — Москва прибыл на Казанский вокзал ночью. Метро закрыто. Мы с перрона ни ногой. Сидим на лавочке. Подходит дежурный милиционер, окинул нас взглядом с головы до пят и говорит:
— Кого ждём, гражданочки?
Мы все слова, которые знали, проглотили. А Анька Татаринцева в карман за словом не полезла и брякнула:
— А не пошёл бы ты с наших глаз долой!
Милиционер поперхнулся своим вопросом, но пришёл в себя и потребовал предъявить документы. Анка была бы не Анка, как закричит: «Атас!» и сломя голову бросилась бежать, милиционер — за ней, а мы — врассыпную, кто куда! И лишь Надежда Полупьяная осталась сидеть на месте, делая вид, что она не с нами.
Бежим мы с Верой по перрону, руки дрожат, и духа не хватает, - чемоданы нас назад тянут. В них ни много, ни мало килограммов по пятнадцать в каждом, а в нас — восемьдесят — на двоих.
Оглянулись мы на Надежду Полупьяную, а у неё на лице написано: «Ко мне не подходить!» Плывёт она походочкой, как в море лодочка, в направлении вокзала. Я спрашиваю Веру:
— А мы с тобой, зачем побежали?
Вера пожала плечами. И мы поплелись с ней за Надеждой Полупьяной в Зал Ожидания. Заняли места в заднем ряду у окошка. К нам присоединилась Надежда Чуйкова довольная, как слон, сообщив:
— А я в туалете умылась. А вы?
— Тебе повезло больше, чем нам, а на первый взгляд и не скажешь, что ты такая находчивая! – съязвила Надежда Полупьяная.
— Что делать будем? — спросила я.
— Ждать! — отчеканила отличница  Надежда Чуйкова.
И тут появилась Анка, а с ней — милиционер, тот самый,- несёт её чемодан, улыбается, а она ему анекдоты «травит».
— Он тебя не обидел? – в один голос спрашиваем мы.
— Нет! Даже пальцем не тронул. Оказывается, он тоже из Тамбова!
— Ну, да. Рыбак рыбака узнал издалека! — сумничала я.
До Электрогорска мы добрались без приключений, если не считать, что чуть в Петушки не уехали: Анка перепутала электрички. Наверно, тамбовские все такие: делают, а потом думают!
В Электрогорск мы прибыли по расписанию. В Отделе Кадров Мебельного комбината нам выписали пропуск и отправили в общежитие, которое находилось в здании Пожарной части по соседству с проходной. Комендант общежития развёл руками:
— Заселить вас не могу, так как студентки из Московского лесотехнического института ещё не освободили комнату. Придётся вам переночевать в плавучем домике на водохранилище.
Анка подняла на ноги всех: и начальника Отдела Кадров, и заместителя директора по работе с кадрами, но те разводили руками:
— Не мотай нервы ни себе, ни нам! Чего подняла шум ни с того, ни с сего? Мы сегодня вас не ждали! Мы ждём вас завтра.
Что нам оставалось делать? Взяли мы чемоданы в руки и пошагали на остановку общественного транспорта.
   Ехали через весь город. Конечная остановка «ТЭЦ». В салоне автобуса только мы, горемычные, на своей шкуре испытавшие иронию судьбы.
— Выходите, гражданочки, приехали! — объявил водитель.
Выходим из автобуса и видим: и вдаль, и вширь — озёрная гладь, и ни единой души не видать! От берега в озеро тянется хлюпкий мостик. Каждая дощечка его — живая: под ногами ходуном ходит. Ступаешь на неё, а она тонет, не совсем, чуть – чуть, но у тебя от страха сердце в пятки уходит, а надо прошагать по мостику до плавучего домика 150 метров. И чем дальше мы удаляемся от берега, с каждым шагом нам становится страшнее, - волна качает дощечки мостика то — вправо, то — влево. А шагать надо, как на плацу: ать, два! Левой! И если зазеваешься и не попадёшь в такт, - опрокинешься через перила, которые отсутствуют, а вместо них натянута проволока на уровне моей грудной клетки.
   А там, где кончается зыбкий мостик, плавает домик, на честном слове держится. Волна швыряет его туда-сюда и обратно, будто бельё в корыте полощет! Внутрь входим аккуратненько, не дыша, боясь оступиться, поскольку в полу между досок дыры зияют. Вдоль стен кровати железные стоят времён царя Гороха и стол посередине комнаты. Пахнет сыростью. На окнах — решётки, как в камере.
   Видели бы вы наши лица! Ужас, страх и недоумение: три — в одном флаконе, и ни одной улыбки! Знал бы Николай Петрович, кому доверил своих шестнадцатилетних студенток! Его выпускники бросили нас на произвол судьбы.
   Лёгкая волна толкала плавучий домик из стороны в сторону, укачивая нас, а мы всю ночь прислушивались к каждому шороху и к каждому всплеску воды под дырявыми досками.
Утром в дверь постучал охранник, дежуривший в каптёрке на берегу.
— Вставайте, девчонки! Вы мне пришлись по душе, довезу - ка я вас на своей машине до общежития! Какие же вы смелые оказались, а с первого взгляда и не скажешь! Вы мне душу перевернули: не каждый взрослый человек отважится ночевать в домике на воде, в кромешной темноте и без элементарных удобств!
Мы на скорую руку собрались, загрузили свои чемоданы и себя в его Жигули и были на седьмом небе от счастья, покидая неуютное жилище…
   По окончании производственной практики нам выдали Характеристику одну на всех, где было написано: «Вели себя хорошо, были тише воды, ниже травы, не лезли под руку начальству…»