Новое слово в литературе или Апофакеоз

Гранж и кринж в современной литературе, или Понятие «Апофакеоз» как вердикт

Соавтор: профессор Аркадий Наумович Стастовицкий, доктор филологических наук.

В последние десятилетия мы наблюдаем устойчивую тенденцию к деградации литературного канона. То, что некогда именовалось изящной словесностью и культивировалось в благородных салонах, ныне уступает место потоку низменных образов, объединяемых терминами «гранж» и «кринж». Грязные, отталкивающие, физиологичные детали всё чаще занимают место в печатных книгах, аудионовеллах и комиксах, вытесняя собой понятие о прекрасном. И если «гранж» ещё можно трактовать как эстетику упадка, то «кринж» — это и вовсе судорога смысла, момент, когда читатель испытывает не катарсис, а жгучий стыд за автора.
Но что происходит, когда эти два потока сливаются воедино? Когда гранж и кринж достигают своей предельной точки, своего пика? Ответ на этот вопрос даёт новый, ещё не укоренённый в академических словарях термин — «Апофакеоз».
I. Апофеоз как классическая форма.

Чтобы понять смысл новообразования, следует обратиться к его этимологии. Классический «апофеоз» (от греч. ;;;;;;;;; — обожествление) есть высшая точка повествования, момент, когда герой возносится над миром, а его деяния признаются божественными. В религии это причисление к лику святых. В высокой литературе — торжество добродетели, финальный аккорд, оставляющий читателя в состоянии просветления. Апофеоз — это всегда взлёт. Это всегда вверх.

II. Рождение Апофакеоза
Но что делать, если вместо взлёта мы наблюдаем падение? Если высшая точка повествования — это не триумф, а фекальная феерия? Если вместо божественного света — взрывающийся газовый баллон, а вместо трубящего ангела, например, — дымящиеся трусы с портретом Ленина, висящие на пальме?
Именно для таких случаев и был создан термин «Апофакеоз» (Apofuckeosis — буквально «кульминация, достигнутая через акт соития со здравым смыслом»). Это не просто стилистический приём. Это вердикт. Это момент, когда автор, доведя читателя до высшей точки трагического напряжения, намеренно обрушивает всё в бездну гротеска.

III. Примеры Апофакеоза в современной литературе
Обратимся к творчеству признанного гения нуара, пишущего под псевдонимом Дарт Алекс (в миру — А. Н. Челюсткин). В его произведениях апофакеоз является основным методом воздействия на читателя.
Дивный пример апофакеоза находим в одной из его новелл. Читатель, доведённый до глубочайшего трагизма, уже готов рыдать над судьбой героев. Персонажи книги, убитые горем, собираются в морге у гроба главного героя. Они рыдают, прощаются, произносят пафосные речи. И в этот самый момент в теле покойного происходит взрыв кишечных газов. Плюясь и чихая от вони, все участники церемонии выбегают из морга, бросая венки и давя друг друга. Это чистый, эталонный апофакеоз. Он не оставляет читателю шанса на сентиментальность. Он уничтожает пафос под корень.
Но есть и пример, достойный считаться классикой. Это новелла «Шуточка Полковника». Только что читатель пережил глубочайшую драму. Он рыдал над телом убитой юной девушки. Он слушал исповедь Полковника, полную боли, ярости и ужаса перед лицом войны. Его слова о потерянной родине, о долге, о коммунистах. Читатель проникся их трагедией, их долгом, их проклятой судьбой. И в этот самый миг, когда душа его обнажена, а сердце готово разорваться от сострадания, — обрушивается стих:

Е..л во Вьетнаме старенький баллон!
Бабка, догорая, вылетела вон!
Внучка вся порвалась, кишки — кто куда,
Из трусов с Лениным выпала п...да.
Командир вьетнамский вмиг приказ отдал,
Миномётный взвод тут пальбу начал.
Угодило миной в домик пареньку,
Что динамит бадяжил ,икая по утру.
Разлетелся, падла, в атомы, в муку,
Лишь чекиста кепка повисла на суку.

Это и есть чистый, эталонный Апофакеоз. Читатель, ещё секунду назад подносивший платок к глазам, либо разражается диким хохотом, либо в ярости швыряет книгу об пол. Но он не остаётся равнодушным. И в этом — высшая сила термина.

IV. Апофакеоз как вердикт эпохе
Апофакеоз — это не просто приём. Это симптом. Это диагноз нашему времени. Мы живём в эпоху, когда классическая литература благородных салонов ушла навсегда, свернув за угол истории и, кажется, не попрощавшись. Тургеневские барышни уступили место жирным воительницам с топорами, а байронические герои — тощим дрищам с разными глазами, которые ярят своих спасительниц в разные места под молитвы Кхорну. Это наша реальность. И Апофакеоз — это её высшая, самая честная форма.
Остаётся лишь смириться. Или — смеяться. Третьего, увы, не дано.
Профессор А.Н. Стастовицкий, 2025 год.