Последнее свидание Марафон Лешего

Анна и ее Адмирал.

Анна сидела в губернаторской столовой одна за тем самым длинным столом, куда можно было усадить десятки людей. Еще вчера здесь было шумно. Голоса раздавались со всех сторон, так что трудно услышать и понять. Она и не прислушивалась, если это не было обращено к ней.

А пристально глядя на него, она знала только по его взгляду, что нужно сказать и как поступить.

Но теперь она ждала единственного человека, и боялась, что он не придет.
Он пришел, с небольшим опозданием. Уселся, напротив. Взглянул молча, потом взял в руки чашку с чаем и снова поставил ее на стол.
- Нужно разогреть, - спросила она
- Не нужно, - отвечал он, и плотно сжал губы.
- Хорошо, там такая неразбериха.

Анна замолчала. В этот рассветный час она была так спокойна, как никогда прежде не бывала. Еще вчера ее волновали какие-то мелочи, и вдруг тишина.
Покой. Но так хотелось просто сидеть с ним рядом, а не напротив, чтобы не смотреть в глаза. И все-таки она отважилась посмотреть.
Он еще плотнее сжимал губы, словно боялся, что не сможет выдержать этих нескольких минут.
За дверью раздался шум, там отчаянно спорили какие-то солдаты и штатские. Они выясняли что-то, не могли согласиться друг с другом.
Он не прислушивался к тому, о чем они говорили, какая разница. Дверь в столовую пытались открыть, но не открыли. Значит оставалось еще несколько мгновений для этого свидания.

Мог ли он о чем-то просить и что-то требовать от нее?
Он никого ни о чем не просил, а от нее требовать ничего не мог. И все-таки надо было что-то сказать. Но что?
- Они в городе, мы не смогли сдержать натиска, придется отступить.
- Я знаю, я все слышала.
Анна вздрогнула и взглянула на дверь. Огромная, очень тяжелая дверь сопротивлялась тем, кто был на той стороне, а может ей помогали сопротивляться его воины.
Молчание терзало и убивало. Но и она не могла у него ничего просить, и не стало бы требовать. Любовь ее не знала границ, а теперь, когда все катилось в бездну, это не имело никакого значения. Только эти несколько минут у них и оставались.
Она взяла чашку и выпила холодны, сладкий чай. Может быть это был последний чай в ее жизни.

За дверью раздались выстрелы. Видимо спорившие договориться так и не смогли.
Он резко поднялся и расправил плечи.
- Прости, я должен идти.
- Но ты же вернешься, - прошептала Анна так, что он не мог слышать этих слов.
Только перед закрытой дверью он остановился и оглянулся.
- Он оглянулся, - пробормотала Анна, и отвернулась. - Только не плакать, не разрыдаться, какие слезы в такие минуты, это недопустимо.
Скрипнула дверь. Он застыл в проему. Но теперь она видела только его спину. Он не мог видеть ее слез, но она не позволила себе разрыдаться и на этот раз.
Анна поднялась так резко, что стул отлетел в сторону. Бросилась к двери, боялась, что дверь закроется, и она останется в огромной и пустой столовой совсем одна.
- Что угодно, только не это.
Дверь не захлопнулась. Перед ней, широко расставив ноги, стоял кто-то из бунтовщиков. Без званий и формы понять, кто это был она никак не могла, но это и к лучшему.
- Чего тебе, красотка? – стараясь быть еще развязаннее, спросил он.
- Я арестована вместе с ним, и я буду следовать за ним.
- Вот дура, так дура, с ним покончено, а с нами развлечься не желаешь?
Но отодвинув бунтовщика, она последовала за теми, кто сопровождал ее адмирала.
Он оглянулся в третий раз, не сказал ни слова. Не при этих хамах же говорить, но кажется немного обрадовался тому, что она шла за ним.

Могло ли быть иначе, где и с кем она могла остаться в мире, который захватили пьяные комиссары? Лучше пусть расстреляют.
На железнодорожном вокзале подогнали состав. Сопровождавший ее парень, не научившийся еще манерам своего комиссара и не предлагавший развлечься, передал ее тем, кто были в охране адмирала, и облегченно вздохнув, отправился к своим.
Конвоиры были молчаливы и угрюмы. Это обрадовало Анну, разговаривать с ними ей совсем не хотелось.

Поезд тронулся, застучали колеса, замелькали какие-то леса и поселки.
Все это пустое, она добилась главного – она была рядом. А о большем и мечтать не стоило. Он в этом проклятом поезде, и он знает, что она рядом.

Тот, кто любит, должен разделить участь того, кого он любит. Это правило Анна усвоила еще в юности. По-другому она поступить не могла.
Будем делать, что надо, а там будет как будет.

#марафон_лешего_как_великие;