В прокрустовом ложе. Глава 47. Тройка

 Вот и экзамен по тактике, военно-инженерному делу и связи. У меня заранее были нехорошие предчувствия по поводу этого экзамена, но действительность превзошла мои самые худшие опасения.
Оказалось, много блатных со связями на этой кафедре, кроме того, трое наших курсантов делали на кафедре тактики ремонт. Я ни в рембригаду, ни в блатные не вхожу.
Кроме заявленных преподавателей вдруг на экзамен явился наш дважды полковник Мартишко, и влепил три тройки подряд. Четвертым к нему отвечать по билету подошел я.
– Товарищ сержант, – не глядя в билет, говорит Мартишко, – доложите организационную структуру мотострелкового полка.
Я начал докладывать, как я это себе представляю, но всей структуры я не знаю, и знать не могу.
– Плохо, товарищ сержант, – констатирует полковник Мартишко, – очень плохо. Вы даже не подозреваете о существовании некоторых подразделений и служб полка!
– Что неудивительно, учитывая, что нас готовили на батальон, – твердо сказал я. – О полке ни в учебной программе, ни в экзаменационном билете нет ничего.
– Здесь вопросы задаю я, а не вы! Вы учитесь в высшем военном училище и должны самостоятельно изучать предметы шире программы. Знания программы недостаточно! Три балла! Идите.
Я несказанно удивился его словам и спросил:
– Надо разобраться. Ведь я еще не ответил на второй и третий вопросы билета!
– Идите, товарищ сержант, а то, вообще, двойку схлопочете. Идите. Вам три балла!
После того, как он поставил мне тройку, Мартишко ушел и больше не возвращался.
– Он же специально приходил, чтобы срезать несколько человек, – сказал КорС, – а то из-за блатных и шаровиков у нас во взводе очень высокий средний балл за экзамен выходил.
– Как ни смешна на первый взгляд эта мысль, – задумчиво говорит «замок», – но, скорее всего, так оно и есть.
Мне было неприятно – как ни крути, а это первая и единственная тройка в моей жизни.
– Ну, я этого так не оставлю, – упрямо заявил я.
– Даже и не пытайся, – покачал головой «замок», – ничего ты никому не докажешь. Это заведомо бесполезная затея.
– И все-таки я попытаюсь, – на душе у меня была холодная пустота от обиды из-за такой явной несправедливости.
Не один я, все курсанты роты были несказанно удивлены тем, что я получил тройку, да к тому же по предмету, который мне нравится (весть о моей первой тройке быстро разнеслась по роте). Дима с Лео наперебой пытаются меня развеселить.
– Симона, ты знаешь, что мосты через реки строятся, как правило, поперек течения?
– Толик, а знаешь, что такое стратегия? Это пожелание того, как должен действовать вероятный противник!
– Где сержант Иванов? – донесся голос дежурного по роте.
– Вон, – донесся злорадный голос КорСа, – плачет на подоконнике, опершись на свои искусанные локти! Он даже погиб!
– Сержант Иванов, к командиру роты!
Ротный просто хотел узнать, как отличник учебы умудрился получить тройку. Помочь, к сожалению, он ничем не может.
– Одно могу посоветовать, – с заметной горечью сказал ротный, ему ведь тоже плохо, что на одного отличника в роте стало меньше, – постарайся держаться так, будто ничего особенного не произошло. И не наломай дров, – предупредил командир роты.
– Каких еще дров? – вздохнул я, отвлекшись от невеселых мыслей.
– Был у меня толковый сержант вроде тебя, так он из-за незаслуженной тройки сначала погрузился в глубокое отчаяние, а потом вовсе отчислился из училища.
– Ну, нет, – сжал я кулаки, – от меня такого не дождутся!
– Вот и молодец, – хлопнул меня ротный по плечу. – И еще ты все-таки не забывай простую истину: кто умеет владеть собой, тот может руководить людьми. А еще ты сержант, не забывай об этом. Теперь можешь идти.
Когда я вошел в роту, Королев, улыбаясь, нарочито громко сказал, привлекая внимание окружающих:
– Не умирай, Симона!   
Я счел эти слова явным издевательством над собой. Похоже, я из-за своей тройки превратился в посмешище в глазах Королева. Моя тройка это настоящий подарок судьбы для него. Профессорский сынок ничуть не заботится о том, что выглядит он непрезентабельно. Или он действительно хочет спровоцировать меня на грубость?
– Пошел ты, КорС. У тебя что, инстинкта самосохранения нет? И не забывай обращаться ко мне на «Вы» и шепотом. Так-то оно для тебя лучше будет.
– Ну, Иванов, – смеется Миша, – без хохмы никак не может обойтись!
– Миша, ну какая же это хохма? – придуривается Яд. – Просто Иванов своей жестокостью и грубой физической силой повергает нас в ужас.
– Так вы не насмехайтесь над ним, – советует Миша, – тогда и трепетать от ужаса не придется. Подумаешь, тройка. Нашли над, чем и над кем насмехаться. И кстати, Яд, если Толик решит навешать вам по шеям, я тоже буду участвовать. Так что прежде, чем разинуть свой поганый рот, семь раз подумай, чтобы потом не пришлось сорок девять раз об этом жалеть, понял?
– Миша, ты слишком долго с ним разговариваешь, – донесся насмешливый голос Столба. – Существует закон отплаты – вечный, установленный природой порядок. Так что, Яд, час расплаты не за горами!
Однако Яд не унимается. Он решил открыто посмеяться надо мной.
– Товарищ Иванов, а вы в курсе, что все удивляются, в обморок падают? «Неотложку» уже два раза вызывали! – веселится он.
– Сейчас точно нужно будет вызывать «Скорую», – осуждающе покачал головой Веня.
И я всю накопившуюся злость выплеснул на Яда. Я бил его с каким-то исступлением, прижав его к колонне, чтобы он не упал раньше времени на пол. И никто, ни один человек из роты, ни словом, ни делом даже не попытался нас разнять.
Когда Яд без сознания рухнул на пол, Саркис негромко сказал:
– Жуткая жуть. Но справедливо. А послушался бы доброго совета Миши, ничего бы этого не было.
Яд, пусть и не по своей воле, успокоился. А вот Столб не успокоился и подошел к Королеву.
– Слышишь ты, умник, – насмешливо сказал он и сильно ткнул того в плечо кулаком, – ты ведь не дурак, правда? Почему же ты не понимаешь, что язык это самое опасное оружие? Древние утверждали, что рана от меча заживает легче, чем от слова. Если Толик по причине природной доброты терпит, то я, ведь могу и не стерпеть. Догадайся, что это означает конкретно для тебя.
– В натуре, КорС, – подошел к ним Миша, – у Толика есть друзья. Я, например. Хочешь иметь дело со мной?
  Понятное дело, Королеву не хочется, и он, наконец, успокоился. Мне взять себя в руки удалось не сразу, но удалось, наплевав на мнение Королева и прочих недоброжелателей.
– КорС, понятное дело, ты соревнуешься в учебе с Симоной, но праздновать победу тебе еще слишком рано.   
– Третий взвод! На консультацию марш-марш! – появился в казарме ротный. – Курсант Лекарствов, что это вы разлеглись?
– Товарищ майор, – вместо нокаутированного Яда отвечает его «комод» Юра Аркалюк, – а у него 9-й разряд по лежанию на диване. Лодырь он, одним словом!
Я готов спорить, что ротный прекрасно осведомлен в причинах того, почему Яд лежит на койке в неурочное время.
– Курсант Лекарствов, – металлическим голосом говорит ротный, – три наряда вне очереди! Рота, выходи строиться на консультацию!
Впереди у нас экзамен по предмету «История и теория русской, советской и современной литературы», а проще говоря, по литературе. Легендарная ГалиФе проводит консультацию с нашим взводом.
– Ну что, великие умники, нашей учености нет границ? Вам будет весьма полезно знать, что не повезло вам, товарищи курсанты, – с обычной прямотой начала она.
– В чем? – встрепенулся и громко спросил «замок».
– С кем? – негромко комментирует Королев.
– Экзамен наш у вас последний в сессии, а это значит, что многие из вас в отпуск так и не поедут, – притворно вздыхает она.
– Это почему? – «замку» то ли на самом деле удалось изобразить неподдельное изумление или он, правда, удивлен.
– Сдать экзамен на положительную оценку с первого раза это ведь дело, прямо скажем, для многих из вас безнадежное. На «пять» не знаю даже я сама, я знаю на «четыре». На «три» знают очень добросовестные курсанты, вот как сержант Иванов.
Все прыснули в кулаки. Надо полагать, мои товарищи не такого высокого мнения о моих познаниях литературы, как думает обо мне ГалиФе.
– Только, насколько я понимаю, Иванова, вряд ли «три» устроит. Ну, а все остальные, несомненно, должны будут пересдавать мой предмет много раз. И каждый раз через три дня, а весь ваш отпуск – четырнадцать дней, я ничего не путаю?  Так что вам будет очень не просто.
– Ничего, – тяжело вздохнул Зона, понимая, что ему как никому другому грозит не одна переэкзаменовка.
– Это я вам всем объясняю с той целью, чтобы вы поняли, что «шары» не будет, и отнеслись к подготовке к экзамену чрезвычайно добросовестно. Вижу, не все одинаково воспринимают мои слова…
В аудитории воцарилась тишина, и все недовольные возгласы сразу стихли.
– И не переставайте задавать себе вопрос: «А хочу ли я в отпуск?» Впрочем, скоро это вы и сами поймете. Итак, у кого есть ко мне какие вопросы по предмету?
После окончания консультации ГалиФе ушла.