В прокрустовом ложе. Глава 51. В зимнем лесу

          «Кто-то зовёт их батя, кто-то отцом называет,
          А я называю папа, ведь лучше его не бывает...
          Я хочу, что бы все из людей понимали все эти масштабы.
          Половина души у детей называется словом «папа».
        В. Мясников
    И вот, наконец-то, дом! Уже в день моего приезда папа предложил мне в ближайшую субботу выбраться в лес, и я охотно согласился. Только мама, как обычно, переживает.
– И почему вам дома не сидится? Зима же на дворе.
– Ну и что с того, что зима? Тем более ни морозов толковых, ни снега.
После чернобыльской трагедии эта зима действительно на зиму не особо похожа. Больше на позднюю осень.
Я еле дождался субботы, и утром мы с папой поехали в Михайловский лес, это  самый большой и старый лес в нашем районе. Во время войны здесь располагался партизанский отряд, в котором разведчиком был Степан Чернобай. Тот самый, о котором «Клуб старшеклассников» под руководством Лилии Ильиничны Болтянской сняли художественный фильм, в котором всех фашистов сыграли работники райкома комсомола. Кстати, на территории школы-интерната, в самом центре Гайсина стоит памятник Степану Чернобаю.
Я подумал, что папа ведет меня на место лагеря партизанского отряда, но нет вместо того, чтобы идти на запад, мы идем практически на север. Пошли мы подальше от села, чтобы меньше людей встретилось. Значит, просто гуляем.
Воздух морозный, свежий, и настроение – лучше не бывает. Снега действительно мало, местами его выдуло так, что видно землю. В общем, идти нетрудно, земля подмерзла, и можно выбирать путь не по снегу, а по чистой земле.
Снег в лесу чистый, белоснежный, не то, что в городе. Первый привал мы сделали только через час пути. Я вырубил крепкую жердь и разрубил ее пополам.
– Это для чего? – удивился папа.
– Чтобы не ставить рюкзаки на землю или на снег.
И я свой рюкзак повесил на палку. Прижал рюкзак к дереву, лямки оттянул вокруг ствола и продел через них палку. Рюкзак остался висеть на дереве. У папы с первого раза так не получилось, так он прицепил палку на сук. Теперь и его рюкзак висит на дереве.
– В армии научился? – спрашивает папа.
– Ага. Только вместо палки использую пехотную лопатку. Можно еще заклинить палку или лопатку между двух деревьев.
– Век живи, век учись! Теперь и мокрой земли можно не бояться!
Папа вынул из своего рюкзака два куска толстого войлока и застелил ими два пня. Я со своего вынул термос с чаем и бутерброды, и мы, усевшись на пеньках, с комфортом позавтракали.
Тишину ничего не нарушало, только белка выбралась из дупла, и рассматривает нас, смешно поворачивая голову то одним глазом, то другим. Других животных не слышно, не щебечут птицы, не шелестят деревья листьями. Тишина и покой.
– Хорошо-то, как, – прищурился от удовольствия папа. – Ну что, сын, отдохнул? О чем задумался?
– Люблю лес. Зимний лес как-то по-своему завораживает своей величественной красотой. Не знаю, как ты, а я в зимнем лесу всегда испытываю ощущение душевного покоя.
– Да, да. А еще я после лесной прогулки всегда получаю колоссальный заряд бодрости и энергии.
Я подумал о том, что, если бы эта зима была такая, как раньше – с морозами, снегом, метелью, мы бы вряд ли выбрались в лес. Здесь бы сейчас практически наверняка неистовствовала вьюга, и снега было бы по пояс.
На душе у нас с папой тепло и радостно. Как здорово, что папа вытащил меня из дома в лес!
– Ну что, сынок, пойдем, погуляем еще?
– Конечно, папа!   
Мы надели рюкзаки, взяли в руки палки и пошли вглубь леса. Поскольку снега мало, идти легко. Папа присмотрел сухую березу и содрал с нее бересты для разведения огня.
– Папа, – вспомнил я, – а почему ты поздоровался с вашим главным инженером? Это ведь его мы видели возле автобусной остановки?
– Его, – равнодушно ответил папа. – Помню, когда он поступил к нам на работу после института, то по сто раз на день прибегал ко мне: «Иван Трофимович, а как сделать это? А как, то? Я этого не знаю. Нас этому не учили…» А теперь он великим стал, даже не отвечает, когда я с ним здороваюсь. А я, сын, знаешь, считаю так – не хочет человек меня знать раз, так я его не хочу знать тысячу раз. Я ему не набиваюсь ни в знакомые, ни тем более, в друзья-приятели.
Я подумал и решил, что это правильно, и что я буду поступать в жизни так же. Тем более что обо мне и без этого говорят, что я невозможный человек!
Поскольку солнце справа от нас, то тени от деревьев падают в нашу сторону. И вдруг среди этих теней промелькнули какие-то невысокие, но быстрые тени. Я обернулся и увидел сзади и справа трех волков!
– Папа, сзади волки!
Пока я говорил, я успел сбросить рюкзак. Потом отстегнул от него туристический топорик и вынул из ножен большой охотничий нож. Теперь я чувствую себя увереннее.
Старший мамин брат, в честь которого меня назвали Толей, а его дочь в честь моей мамы Галей, таежный охотник-промысловик. Из числа тех, кто белку в глаз бьет, чтобы шкурку не испортить. Дважды в его жизни было так, что на него нападали медведи, а у дяди, как назло, из оружия был только нож. И оба раза дядя Толя из этих поединков выходил победителем!
Его отец, а мой дед на спор несколько раз быка на плечах носил. Правда, дед был 204 см роста и косая сажень в плечах, а я нет. Но, тем не менее, я тоже не робкого десятка и нахожусь в прекрасной спортивной форме. Так что, если волки решили, что мы – легкая добыча, их ждет разочарование. Лично я с большим оптимизмом оцениваю свои шансы!
За моей спиной что-то зашипело. Я невольно оглянулся и успел заметить, как папа бросает в сторону волков взрывпакет с горящим шнуром. Он взорвался, и волки бросились прочь. Видимо сталкивались с охотниками и подобные звуки им знакомы.
– Возьми, сынок себе в карманы пару взрывпакетов. Зажигалка есть?
И мы спокойно пошли дальше. Вскоре мы вышли на чудесную полянку. С одной стороны, она опускается вниз, и выступ закрывает ее от ветра.
– Как тебе местечко? – оглядывается папа по сторонам.
– Подходяще.
– Тогда давай здесь, и разобьем наш лагерь. За тобой дрова и костер.
И мы снова повесили на деревья свои рюкзаки. Я стал с деревьев ломать сухие ветки, а когда наносил их достаточное количество, расчистил место для костра. Папа в это время ножовкой нарезал жердей. Периодически мы осматриваемся, чтобы не подпустить волков близко к себе, если они решат вернуться.
Пока я разводил огонь, папа стал связывать по три жерди веревками. Поставив четыре такие треноги, он положил попарно длинные жерди, а потом поперек них еще десяток жердей. Вышел лежак. Пока разгорался костер, папа успел застелить его большими кусками коры с сухих деревьев.
– Меняемся, – улыбнулся папа, – ты застели лежанку лапником, а я буду готовить обед. Как ты смотришь, чтобы сделать еще навес над лежаком?
Пока папа варил свой любимый картофельный суп, я нарубил еловых ветвей и застелил ними топчан. После этого я заметил, что наш лежак стоит у двух дубов, на которых ветки начинаются невысоко. Я срубил длинную жердь и положил на нижние ветки деревьев. Затем на нее стал складывать другие жерди. К ним поперек я привязал еще несколько длинных веток, и уже эту конструкцию завалил лапником. Вместо крыши вышел косой настил. Впрочем, он прекрасно защищает и от ветра, и от осадков, если они будут.
Своей передней частью наш лежак обращен к костру. Его тепло очень хорошо чувствуется на лежаке.
– Кушать подано, – смеется папа, – мойте руки перед едой!
Только я теперь я заметил, как сильно я проголодался. Папа приготовил картофельный суп со свиной тушенкой, а на второе жарятся огромные куски мяса на сковородке! Хлеб папа нагрел на заостренных ветках над огнем. В общем, вся еда горячая и такая вкусная, какой она только может быть на природе. Да еще зимой и после хорошей физической нагрузки.
Мы с удовольствием съели весь суп с тушенкой, но не наелись.
– Папа, когда будет готово мясо?
– Это говядина, ее можно есть и так, полусырой, с кровью.
– Так чего мы ждем?
И мы стали есть горячее, обжигающее мясо со специями. Если честно, то это был не обед, а сплошное обжорство! Когда наелись, завалились отдыхать, подложив под головы свои рюкзаки. Я вынул плащ-палатку и накрыл нею папу и себя. Так стало еще теплее. Я и не заметил, как меня разморило тепло, и я уснул.
Когда я проснулся, уже были сумерки. Зимний день короток. Где-то неподалеку на дереве стучит дятел. Возможно, из-за него я и проснулся. Папа хлопочет у костра, похоже, снова что-то варит.
– Папа, почему ты меня не разбудил?
– Зачем? Ты так здорово спал!
– Разве нам не пора домой?
Папа повернулся ко мне, выждал минуту и спросил.
– Скажи, сын, разве тебе не хотелось бы заночевать здесь?
– Конечно, хочется, но мама там волноваться будет. Всю милицию на уши поставит.
– Не будет. Я договорился с одним коллегой по работе, он сам из Михайловки. Он вечером позвонит маме и скажет, что мы заходили к нему, хотели позвонить ей, но ее не было дома.
Точно, вспомнил я, мама говорила, что после обеда сходит к своей сестре.
– Ну, он и скажет ей, что волноваться не нужно, что мы с тобой живы, здоровы, просто решили остаться в лесу на ночь. Приедем домой завтра. О чем задумался?
– А помнишь, мы были в лесу возле Новоселовки и тоже хотели заночевать в лесу? Но тогда мы не додумались, что можно дойти до села и позвонить маме.
– Да. Я о телефоне подумал уже после того, как ты поехал в училище. Но зато сейчас мы с тобой можем остаться здесь до завтра!
– Здорово! – улыбнулся я.
Я потянулся, осмотрелся и увидел, что наш навес теперь не односкатный. Пока я спал, папа отгородил ветками и лапником еще две стороны. Мне стало стыдно, что я все еще нежусь в постели, и я встал.
– Чтобы ночью подольше поспать, нужны дрова, – напомнил папа.
Я обошел по кругу наш лагерь и присмотрел несколько сушин, которые еще не упали. Их даже не пришлось срезать, я их раскачал, и они упали. Корней у них практически не осталось, видимо личинки майских жуков съели. Когда я притащил первый ствол к костру, папа обрадовался.
– А вот это правильно! Таких дров надолго хватит!
К ближайшему дерево прислонены длинные сосновые ветки на концах, которых привязано много хвои, завернутой в сухую бересту.
– Это что, факелы?
– Типа да. Если хищник, какой ночью подойдет, то можно будет его отогнать.
Я отправился за вторым стволом сухого дерева, а на обратном пути заметил, как папа сорвал два сухих листка крапивы и съел их.
– Пап, ты чего?
– Детство вспомнил. Я ведь голод 47-го года хорошо помню. Чего мы тогда только не ели. Одна береза чего стоит – это и почки, а зимой сухие сережки, сухие листья. Вот, решил попробовать крапиву. Тогда она мне казалась вкуснее.
 И папа невесело рассмеялся. Мы решили, что дров нам хватит, и я стал собирать в котелок чистый снег, чтобы натопить воды и заварить чай. За хлопотами я и не заметил, как стемнело. Ужинали мы уже при свете костра.
Папа сварил мясо с косточками и домашнюю лапшу. Мама большая мастерица по всяким вкусностям, в том числе по приготовлению самодельной лапши. Вышло, как обычно, очень вкусно, а потом мы пили чай с конфетами. На душе такой покой и благодать, что словами не передать.
Мы долго говорили, сидя у костра, а потом стали укладываться спать. Из своего рюкзака папа достал шерстяное солдатское одеяло.
– Сынок, ты ведь легко переносишь холод, правда? Тогда ложись у стены, а я лягу с краю. Мне так и подтягивать бревно в огонь будет удобнее.
Я согласился, и только позже, когда папа уснул, подумал, что папа лег с края из опасения, что к нам действительно может пожаловать какой-нибудь хищник. Я пытался бороться со сном, чтобы быть на чеку, но продержался недолго.
Проснулся я посреди ночи от того, что замерз. Осторожно, чтобы не разбудить папу, я встал, подбросил в затухающий костер тонких дров, смолистых сосновых веток, потом подтянул бревно. Пока огонь разгорался, я поприседал, помахал руками и согрелся. Небо такое прозрачное, звездное, красивое, что глаз не оторвать. И хотя на такое вот звездное небо и огонь можно смотреть бесконечно после того, как бревно хорошо разгорелось, я снова улегся спать.
Больше я не просыпался до самого утра. По тому, что оба бревна практически полностью сгорели, понятно, что папа вставал ночью не один раз. Удивительно, но я проснулся раньше папы! Я поднялся, принес еще сухих дров и натопил снега на чай. Папа проснулся от запаха яичницы с колбасой, которую я пожарил.
– Который час? – удивился папа. – Я что, уснул? Доброе утро, сынок!
– Доброе утро, папа! Завтрак готов!
Пока папа совершал утренний туалет, я подогрел хлеб над огнем. Не тосты, но очень даже вкусно. А главное, вся пища горячая. Что еще нужно в холодном зимнем лесу? Мы попили кофе и совсем взбодрились. Однако идти никуда не хочется ни мне, ни папе.
– Может, здесь побудем? – предложил папа. – Расскажи мне, сына, как тебе там учится в твоем училище?
И я стал рассказывать. Папа внимательно слушал меня, иногда задавая вопросы на интересующие его темы. Так незаметно в разговорах прошло несколько часов. Потом нам пришлось сделать перерыв, чтобы еще принести дров. Сегодня намного холоднее, чем было вчера, так что и дров нужно много.
На обед сварили пельменей и заварили чай. Обычно я ем пельмени с маслом, вилкой, а сегодня мы ели их с юшкой. На морозе есть горячие пельмени, оказалось еще вкуснее, чем дома или в «Пельменной». Это было умопомрачительно вкусно!
Потом я нагрел воды и вымыл посуду. Папа в это время обошел окрестности. Шагах в тридцати от нашей стоянки он нашел следы волков. По ним видно, что их было много. Однако видимо, из-за огня они так и не решились напасть на нас ночью.
– Как здесь ни здорово, – улыбнулся папа, – но пора нам домой собираться. Да и мама нас там заждалась.
Мы засыпали костер снегом, собрали свои рюкзаки и не спеша пошли к селу. Это был один из лучших дней в моей жизни – почти два дня только я и папа. Жаль, что уже пришел конец этой идиллии. Я даже немного загрустил.
– Папа, давай и в следующие выходные выберемся в лес?
– Давай! Я только за!
Но забегая наперед, скажу: жизнь внесла свои коррективы, нас пригласила в гости старшая папина сестра, живущая в селе Бубновка, и папа не смог ей отказать. Ну, не каждый раз коту масленица.