В прокрустовом ложе. Глава 53. Крашеные

Когда поезд подъехал к вокзалу, на перроне через окно я увидел ротного. Он был в форме. Что ему тут делать, удивился я, и сердце замерло в груди от нехорошего предчувствия.
На всякий случай я открыл дверь не на перрон, а на пути, и прошел в голову поезда. Предчувствие говорит, что неспроста, ох неспроста, ожидает ротный прибытие нашего поезда!
Издалека я увидел, что возле ротного уже стоят семь курсантов из нашей роты. Понятно, старый номер: ротный набирает работников. Надо из прачечной чистое постельное и нательное белье принести, роту вылизать и территорию убрать. Хорошо, что я его увидел, а то бы еще полдня, даже больше, насмарку ушло.
Я решил не идти на троллейбусную остановку, а ехать на такси от греха подальше. Когда такси тронулось, чуть не под колеса бросился сержант из первого взвода Юра Аркалюк.
– Возьмите и меня, – машет он мне рукой.
– Возьмите, пожалуйста, – попросил я таксиста. – Привет, Юра!
– Здорово, – благодарно кивнул Юра. – Ты тоже от ротного линяешь?
Я кивнул, и мы уехали от комроты. Без приключений я добрался на квартиру, переоделся в гражданку, и еще успел погулять по Симферополю.
Из отпуска я прибыл вовремя, хотя ротный все равно сделал мне замечание, мол, я как сержант мог бы и пораньше явиться. В кубрике я застал недовольных Димку и Ваську. У всех остальных лица были заметно веселее. 
– Дайте угадаю, – я картинно обхватил лоб пальцами, – я так понимаю, вы попали в рабочую команду?
– Да, все планы мне обломал, гад, – нехотя признался Дима и обижено посетовал, и тут же, испугавшись того, что сказал, стал затравленно оглядываться по сторонам.
– Осторожней надо быть, – веско произнес Лео. – Мы же с тобой в одном вагоне ехали, но я-то не попался!
– Пошел ты, еще издеваешься, – обиделся Дима.
– Учу я, а не издеваюсь. Ты когда в следующий раз будешь из отпуска возвращаться – будь умнее!
Веселым смехом встретили Алешу. Оказалось, что он выкрасил свои рыжеватые вихри в белый цвет. Теперь его шевелюра производит странное впечатление.
– Блондинистый ты какой! – смеется «замок», не в силах сдержаться.
  Я разбираю сумку и краем уха слушаю восторженные рассказы ребят об отпуске.
На разводе выяснилось, что «блондинистых» в батальоне набрался целый десяток. Комбат вывел их всех из строя и громко, бесцеремонно объявил:
– В военном училище у нас учатся юноши, а девушкам здесь не место! Посему, кто хочет сохранить свой нынешний вид – рапорт на отчисление на стол, и прощайте! Кто все-таки хочет учиться дальше – побриться наголо и в увольнение, пока волосы не вырастут, не ходить! Командиры рот – на контроль.
Вид комбата совсем не располагает никого к шуткам.
– Так долго, – сконфужено простонал Алеша. – Вот незадача! Товарищ майор, а можно просто перекрасить волосы назад?
– Курсант Марковский, три наряда вне очереди!
– Есть, – грустно ответил Бао, и растерянно оглянулся по сторонам.
Разумеется, никто не стал оспаривать справедливость решения комбата, так что пришлось Лехе побриться под Котовского и почти два месяца сидеть в роте. Волосы у него, конечно, раньше отрасли, но ему ротный еще от себя добавил.
А еще у нас событие – грузин из 32 роты Гиви Махарадзе в отпуске действительно сделал операцию, и теперь у него аккуратный небольшой нос. Это так изменило его, что угадать, что это Гиви, можно только со второго раза. Правда, он операцию сделал в конце отпуска, и ему еще почти месяц надо ходить в бинтах, которые смешно перекрещивают его лицо.
– Это еще кто? – понарошку удивляюсь я.
– Ух, ты, – восхищаются все, и каждый норовит потрогать его нос. – Отлично сработано!
Гиви нервно отмахивается, но соблазн слишком велик, и курсанты все тянут и тянут руки к его забинтованному носу.
– Руками не трогать! Я вам сейчас все уши поотрываю! – периодически раздается в казарме душераздирающий крик недовольного Махарадзе. Ему больно от таких «прикосновений». К тому же его предупредили, что хрящи еще не срослись и могут изменить форму.
– А чем можно? – веселится Королев. – Нет, правда, ты скажи, чем можно трогать?
– Да идите вы все! – с нескрываемой ненавистью смотрит на КорСа Гиви. – Я начинаю терять терпение!
Удивительное дело, но наш Отарий, так много говоривший до отпуска о предстоящей операции, вернулся со своим прежним гордым клювом на половину лица. 
– А растрепал – операцию сделаю! Что, папа денег не дал? – смеется Столб, точно сымитировав голос и интонации Кварацхелии.
Но Отарий высокомерно отметает все подозрения. Однако после сотого вопроса он все, же решил признаться.
– Да, – смутился и отвел в сторону глаза Отарий. – Отец ругал меня сильно за то, что я, мол, стесняюсь того, что я грузин.
На самом деле все оказалось не так серьезно.
– А если честно? – подхожу я. – Мне кажется здесь другая проблема. Просто скажи – струхнул?
– Если честно, да. Так что я у папы денег даже и не спрашивал.
У Гиви нос оказался замечательный, красивый, но счастливый обладатель этого носа повел себя неосмотрительно, позволяя трогать его. И то, что его слишком часто и сильно трогали желающие, закономерно привело к тому, что замечательный новый нос оказался заметно завален на левую щеку. Но сделанного уже не воротишь.
– Правильно говорят, – скалит зубы Веня, – что в армии приколов космос без конца и края! 
– Какие уж тут приколы? Гады вы все, гады, – со слезами на глазах говорит наивный, простодушный и нерешительный Гиви. – Я прямо в шоке. Ну что мне еще одну операцию делать, чтобы нос ровный стал, да?
– Лучше уже после выпуска, – посоветовал Столб, – а то опять тебе его завалят набок!
– Фотографироваться надо будет на удостоверение личности офицера, на личное дело. Как я с таким носом? А потом что, уже офицером – снова перефотографироваться и документы менять?
– Тогда жди, пока тебе нос так сломают, – вошел в его положение Столб. – До выпуска еще времени много!
– Зачем сломают? – насторожился Гиви.
– Чтоб пластическому хирургу не платить! Ты заруби на своем распрекрасном новом носу – всегда можно что-нибудь сделать. Вон подойди к Кривину, своди его в чипок, и он тебе за какую-то трешку все поправит! Или разозли Иванова – он тебе нос и задаром сломает!
Лео предположил, что Гиви, как и все грузины, человек горячий, а это значит, что не был настроен, так легко простить всех своих обидчиков. И значит, ждет подходящего случая, чтобы отомстить. Но время шло, а Гиви так никому ничего плохого и не сделал. А вот наш Отарий как-то рассудительно заметил:
– Может и хорошо, что я операцию не сделал. 
А я пошел на переговоры с Новеллой. Как же я ждал этой минуты, когда снова услышу ее голосок! Я жду, когда нас соединят, и мысленно говорю, обращаясь к Новелле: «Новелла, я тебя очень-очень люблю! Я тебя безумно люблю! Ты для меня все, весь мир с некоторых пор. Должен тебе признаться, что я этого даже боялся. Больше не боюсь. Я обожаю тебя! Солнце мое, ты мое все! Ты моя любовь, мое счастье, надежда и будущее! Ты объект всех моих желаний. В общем, если коротко, то ты центр моей вселенной! Ты моя жизнь! Я люблю тебя, Новелла!» Наконец, я услышал:
– Заказ 78, Киев, кабина № 3.
И я поспешил в телефонную кабинку, а сердце сразу стало бешено стучать – сейчас, сейчас я услышу голос своей любимой, моей невесты!
– … Сказка моя, – воркую я в телефонную трубку.
– Я не сказка, я новелла, – задорно смеется она.
А я вспоминаю, что главными отличительными чертами новеллы, как литературного жанра, являются напряженный сюжет и неожиданный конец. И к чему это я вспомнил?
Уже когда разговор окончился, я сообразил, что ничего из того, что собирался сказать невесте, так и не сказал. И как это так получается, что говорим о чем угодно, только не о том, что действительно волнует?