В прокрустовом ложе. Глава 55. Чужая свадьба

Вернувшись из увольнения, Вася никак не может найти себе места или занятия. По всему видно, что он о чем-то сосредоточенно думает, и мысли эти его не радуют. Наконец, он решился.
– Толик, а Толик, – озабоченно спрашивает он.
– Чего? – деланно безразличным тоном отвечаю я.
– Я тебе обрисую ситуацию, а ты скажи свои выводы, так сказать, на трезвую голову. Только честно, ладно? – не обращая никакого внимания на мое подчеркнутое равнодушие, говорит Вася.
– Что ж, излагай, пока у меня голова еще трезвая, – шучу я, понимая, что для Васи этот разговор одновременно очень важный и очень острый. Во всяком случае, для него это ново и непросто. Но в его просьбе нет ничего странного или удивительного. Среди нас, то есть курсантов, нет никаких секретов, мы ведь здесь как одна большая и дружная семья.
– Ты знаешь, что я встречаюсь с учительницей? – Вася собрался и теперь весь сосредоточенный, прямо как я в ринге.
Я согласно кивнул: кто же этого не знает? Раньше он был счастлив, а сейчас руки у Васи дрожат. И это явно не от радости. Он старается сдержать нервную дрожь, но у него это не очень получается.
– Ты понимаешь, я уже собирался жениться на ней, но вот сегодня пришел к ней на квартиру, а у нее следы только что ушедшего гостя: обед, начатый ликер, начатая коробка конфет, окурки. Сказала, что это заезжал ее проведать директор школы. Мол, посмотреть, как живет молодой специалист. Я намекнул на.... А она только смеется и говорит, что ничего не было. Когда у нас дошло дело до постели, то сегодня она заботилась только о том, чтобы хорошо было мне, а ей вроде ничего и не надо. Как ты думаешь, у нее с директором было что-нибудь? Я теперь ни о чем другом и думать не хочу, и не могу.
– Понимаешь, Вася, я думаю, что, – начал я, тщательно подбирая слова. Вася смотрит на меня с надеждой, и мне очень не хочется огорчать его.
Столб, который как раз подошел к нам с гитарой и услышал Васин вопрос, тут же с чувством стал петь.
– Так бывает спокойно, и струны, как нервы,
   Резонируют с каждым движеньем души.
   И я знаю, что я у тебя самый первый,
   И грядущие дни – хороши…
Я запнулся, отвлекся на время от Васи, замолчал на минуту, заслушавшись тем, как поет Столб.
– А бывает, что нервы, как струны, натянуты,
   И бывает, спасения нет от тоски,
   А по всем телефонам все занято, занято,
   А по всем телефонам гудки и гудки…
Когда Столб допел, я взял у него гитару, тронул струны и пропел:
– Часто простое кажется вздорным,
   Черное – белым, белое – черным.
Больше я не успел ничего сказать, так как в наш разговор нагло и бесцеремонно влез Веня, нисколько не заботясь, что он подслушал конфиденциальный разговор. Он счел высказать свое мнение. В его редакции это прозвучало так:
– Иванов, не деликатничай, не надо. Василий, я абсолютно уверенно могу утверждать, что спит твоя учительница со своим директором, а тебя обманывает. Даю тебе слово на отсечение – спит! Это вполне очевидно. Пусть тебя это не смущает, но я считаю, что тебе лучше знать правду. Прямо сейчас, а не после вашей женитьбы.
После этих слов смотреть на Васю стало совсем жалко, он даже не сдержался и пустил слезу.
– Вась, Веня несколько грубоват, – грустно улыбнулся я, – но я с его выводами целиком и полностью согласен.
– Так что не женись, – упорно продолжает советовать Веня. – Жестоко заруби себе на носу: женишься на ней, дураком будешь! С большими, ветвистыми рогами! Просто махни на нее рукой и забудь! Это для тебя будет лучше всего. Кричи от счастья, дружище, что вовремя понял ей цену и не женился на ней.
– Помолчи, Веня, не суй свой нос, куда тебя не звали, это уже не наша забота, – сказал я, полагая, что здесь никакие слова не помогут. Вася сам должен принять свое решение, каким бы оно ни было.
Оказалось, что Вася воспринял наши слова как непреложную истину. Во взводе уже кипят нешуточные страсти вокруг ситуации с Васей и его невестой, это Веня успел всех проинформировать. На Венин роток не накинешь платок, так что здесь уже ничего изменить нельзя.
– Вы развеяли мои сомнения. Я окончательно убедился в том, что не следует на ней жениться. Спасибо, мужики.
– Это много. С тебя причитается, – в один голос заявили Веня и КорС, который тут совершенно ни при чем. – Деньги вперед! Просто мы не хотим лишнего геморроя! Ходи потом за тобой, напоминай!
– Это все, да? Тогда я сейчас расскажу, что вам надо делать.
– В смысле, куда нам надо идти? – догадался Зона. – Жмот.
– Знаешь, Зона, – растягивая слова, говорит Вася, – я бы тебя с удовольствием обидел, но уверен, что лучше, чем это уже сделала природа, у меня все равно не получится.
После этого Вася впал в отчаяние, началось время его душевных метаний, но его свадьба с учительницей так и не состоялась. Далось это решение Васе непросто, он так похудел, что даже преподаватель физподготовки недоуменно заметил, что у курсанта Россошенко появилась излишняя худоба.
Вместо того чтобы попытаться познакомиться с другой женщиной, Вася начал уделять все свое свободное время учебе. Даже в увольнения он по доброй воле стал ходить реже.
– Почему, ну, почему так? – вырвалось у него снова как-то перед утренним осмотром, когда в кубрике были только он и я. – Считается, что курсантов интересует только интим, а на поверку и многие девушки не лучше нашего брата. Как она могла, а? Ведь самые светлые мои дни и мечты были связаны с ней. Так трудно теперь забыть все, что у нас с ней раньше было. Скажи, Толик, почему так?
Но я не нашелся, что ответить ему на этот вопрос. Зато тихо подошедший Лис решил улучшить настроение Васи нехитрой шуткой.
– Вася, ты разучился знакомиться с девушками? Так ты говори: «Милая, я это, дом построил, дерево посадил. Приходи!»
– Мне уже нечто подобное советовали, – впервые за долгое время улыбнулся Вася, – типа, чтобы сразу дать понять девушкам, что у меня самые серьезные намерения, нужно носить с собой кирпич и саженец какого-нибудь фруктового дерева!
И мы все трое рассмеялись. После этого разговора Вася, наконец, вышел из депрессии.