В прокрустовом ложе. Глава 57. Орденоносец

Мы только пришли с обеда, как дежурный по роте сообщил мне, что меня срочно требует к себе ротный. Оставив Мишу за себя, я сразу направился в канцелярию роты. Постучав, я открыл дверь. В канцелярии роты кроме ротного находится наш комбат.
– Заходи, заходи, – дружелюбно пригласил ротный.
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться к майору…
– Обращайтесь, – кивнул комбат.
– Товарищ майор, сержант Иванов по вашему приказанию прибыл!
– Ты – Иванов? – удивился комбат. – Тьфу, точно! Годится! Что ж, Владимир Алексеевич, кандидатура сержанта Иванова подходит. Иванов, ты можешь идти.
– Есть, – ответил я, и глянул на ротного.
Тот кивком показал, что я действительно могу идти. И я послушно вышел из кабинета комбата. Я шел обратно и ломал голову над тем, чтобы это могло значить, но ответа так и не нашел.
– Что-то ты очень быстро вернулся, – удивился Миша. – Я даже по тебе и соскучиться, толком не успел.
– И порулить отделением тоже, – шутит Лис.
– У ротного состояние не стояния, – кривится КорС, – вот и не выдрал Иванова, как следует.
– Симона, а, Симона, – подъезжает ко мне Лео, – а чего ротный от тебя хотел?
Я пересказал то, что происходило в канцелярии, но Лео тоже ничего не понял.
– Интересно, куда это ты подходишь и на что ты годишься?
Но ответ мне и самому пока неизвестен. Куда я подхожу, выяснилось буквально через неделю. На торжественном построении училища в честь 70-летия создания Советской Армии и Военно-Морского Флота после митинга стали награждать офицеров медалью «70 лет Вооруженных Сил СССР». Неожиданно первый заместитель начальника училища полковник Крошкин сказал.
– Сержант Иванов, 33-я рота!
– Чего тормозишь, – толкнул меня плечом Ежевский, который стоит в строю слева от меня, – тебя вызывают.
– Сержант Иванов, ко мне, – повторил полковник Крошкин.
Сильно волнуясь, не зная, что обо всем этом думать, я побежал к трибуне. Там мне начальник училища вручил точно такую медаль, как только что вручал офицерам.
– Служу Советскому Союзу! – отчеканил я, и снова бегом вернулся в строй.
По правде говоря, вместо радости я пока испытываю только удивление, а еще сердце мое вдруг заколотилось с бешеной скоростью, и еще чуть закружилась голова. Но закружилась приятно.
– Ну, ни фига себе, – только и сказал Лис, заворожено глядя на мою медаль, очень точно выразив чувства всех курсантов.
– Ну, Иванов, блин, – недобро говорит кто-то из второго взвода, – везде его есть.
В это время из строя вызвали еще курсанта-четверокурсника и наградили его библиотечкой книг о революции. У КорСа глаза стали, как пятаки Екатерины II.
– Толик, – смеется Миша, – ты знаешь, как положено, обмывать медаль? На дно солдатской кружки кладется медаль, потом наливается спирт. Ну, а что дальше, ты уже, наверное, и сам догадался!
Это событие не могло не взволновать нашу курсантскую братию. На самоподготовке только и разговоров было, что о моем награждении. Абсолютно все брали мою медаль и прикладывали к себе, как зачарованные, рассматривая себя в зеркало. Даже из других взводов роты приходили ко мне курсанты и сержанты с той же целью. Королев первым заговорил на интересующую тему вслух.
– Иванов, а почему наградили именно тебя? Почему не меня? Между прочим, я тоже отличник учебы, – с растерянным видом снова и снова вопрошает КорС.
Надо же, мой оппонент по учебе тоже еще не привык, что я уже не отличник учебы!
– Чем там руководствовались при приеме этого решения наши отцы-командиры, мы, конечно, не знаем, – почесывая затылок, ответил ему «замок». – Впрочем, мы даже не знаем, кто именно принимал это решение. Но если уж сравнивать вас двоих, то Толик, кроме того, что отличник учебы, еще сержант, командир лучшего в батальоне отделения, спортсмен, и в предметных олимпиадах принимает участие, защищая честь нашего училища.
– И, наконец, Иванов просто хороший человек, – вызвал смех Миша, – чего о тебе, КорС, уж никак не скажешь!
– КорС, – издалека начал Лис, – ты читаешь стихи Людмилы Татьяничевой? Подумай на досуге над следующими ее словами:
«Достается недешево
Счастье трудных дорог.
Что ты сделал хорошего?
Чем ты людям помог?» Тебе полезно будет это стихотворение прочесть целиком. И не один раз.
– Другими словами, – нахмурился Королев больше обычного, – все, что вы здесь сказали, можно сформулировать одной фразой: «Заткнись и не мешай». Хорошо быть выскочкой.
– Можно еще сказать: «Пошел ты куда подальше», – смеется Лео. – Ясно же, что Иванов сам себе эту медаль не просил.
«Замок» осуждающе покачал головой, но промолчал. А до моего сознания вдруг дошло, что я уже вовсе не отличник учебы. Неужели командир роты, когда рекомендовал меня к награждению медалью, забыл об этом? Или это награда за прошлые заслуги? Или, так сказать, утешительный приз?
– Жаль, что мамы Жоры уже нет, очень интересно было бы посмотреть, получил бы Иванов эту медаль или нет? – не унимается КорС и по своему обыкновению ерничает. – А кстати, Иванов, почему так скромно – медаль? Почему не орден?
– Потому что, – припомнил Миша, – как говорила школьная учительница английского языка: «Иванов у нас не гордый, он согласен на медаль!» Толик, плохо быть не гордым, ходил бы ты сейчас с орденом!
– Точно, – поддерживает Лео шутку, – хотя лучше сразу Героем Советского Союза! Как это там у Высоцкого? «Я бы звезду эту сыну отдал, просто на память. В небе горит, пропадает звезда, некуда падать».
– Так это что получается, – никак не может успокоиться Королев, – ты теперь в увольнение будешь ходить с медалью? И так, девушкам от тебя никакого спасу не было, а теперь ты еще будешь им плести, что это боевая награда. Что для того, чтобы заслужить ее, тебе пришлось пройти через множество терний…
– Зачем? Ты им всем расскажешь, что это вовсе не боевая награда, – вместо меня ответил Миша, поскольку я сам с ответом не спешил. – Толик, не обращай внимания.
А КорС все злится и злится, и мне кажется, что его чувства разделяет минимум треть нашей роты. Но Королев переживал мое награждение болезненнее и дольше всех остальных. Потребность доминировать требует от него, чтобы он был лучшим во всем, но пока у него это не получается. Всем очевидно, что отныне Королев втайне мечтает, чтобы и его наградили какой-нибудь медалью.
– Ты, главное, не сиди, сложа руки, и все свои увольнения проводи на пляже, – насмехается над ним Миша, – вдруг кто-нибудь будет тонуть, а ты спасешь! И будет у тебя медаль «За спасение утопающих». В газетах о тебе напишут. Заметь, об Иванове нигде не написали, а про тебя напишут! Я уже представляю: «Пляж весь был залит солнцем…» 
– Зачем так сложно? – давится от смеха Лис. – КорС, ты подговори кого-нибудь, чтобы он или она притворились тонущими! Медаль сможешь получить прямо на следующей неделе! Прикинь?
– Ну, на счет следующей недели, это ты, Лис, пожалуй, загнул, – рассудительно говорит Лео, – все-таки февраль на дворе, вода еще холодная.
Однако любая подобная идея кажется КорСу дурацкой.
– Точно, – смеется Веня, – а потом подружись с каким-нибудь пожарником, чтобы он тебе сообщил, где пожар, а ты туда успел раньше пожарных! Можешь до выпуска вполне еще и медаль «За отвагу на пожаре» заработать! И будет счет: «2-1» в твою пользу! Иванов все равно увольнения по-другому проводит, а за то, чем он там занимается, медалями пока не награждают. Разве что алиментами!
Грустно осознавать, но из-за этой медали многие курсанты первого и второго взводов действительно стали относиться ко мне хуже. Но вскоре наши военные заботы отвлекли внимание курсантов от моей медали. Я же отнес ее на квартиру, решив, что стану носить ее тогда, когда надену офицерские погоны.
Королев, который и так усердно учился, теперь стал относиться к учебе еще добросовестней, так что мне тоже надо тянуться за ним. Наше с ними соревнование ведь никто еще не отменял! Наш новый командир взвода и то уже успел заметить, что товарищ Королев у нас самый прилежный курсант.
Да, чуть самое главное не забыл рассказать – медаль мою мы обмыли по всем правилам. Ну, почти по всем, я все-таки не пил. И КорСа не позвал. Но он узнал от кого-то и пристал с расспросами, но не ко мне, а к Мише.
– И как там все прошло?
– Как положено: и по усам текло, и по зубам попало. Был бы ты там, и тебе бы тоже непременно досталось!
– И на что расщедрился Иванов, – не унимается КорС, – на плодово-выгодное вино?
– Дурак ты, Серега, – осуждающе говорит Миша, – хотя и умный. Водкой мы нашу первую медаль обмывали.
– И что, все хорошо?
– Конечно, хотя у водки есть один недостаток – это ее недостаток!
Королев долго еще мучился тем, что у меня есть медаль, а у него нет. Понятное дело, ему безумно хочется тоже получить какую-нибудь медаль. А когда чего-нибудь очень хочется, это ведь хуже, чем болит. Но это уже личное дело, в смысле личный выбор КорСа.