Так повелел человек

Так повелел человек
Это было более шестидесяти лет назад. В те времена каждое лето мама отправляла меня к своим родственникам в Тамбов – к моей бабушке, моей тете и ее сыну. Мама приехала в Москву из Тамбова, хотя родилась не там. Война перемешала все в советском обществе. Мама родилась в Вологодской губернии, ее родители были с Севера. Ее мама – моя бабушка – была из семьи священников, и, как дочь священников, училась в духовной семинарии. Если я не ошибаюсь. А ее отец – мой дед – был агрономом. По тем временам очень неплохое высшее образование. Конечно, советская власть была очень нетерпима к священнослужителям, и некоторые родственники бабушки попали под каток репрессий. Правда, не очень сильный. Хотя один из братьев бабушки, которого все называли дядя Вася, даже отсидел 17 лет в сталинских лагерях. Правда, по собственной глупости и неосторожности. К его несчастью, а как потом выяснилось – что к счастью – он неплохо рисовал. И один раз дома нарисовал карикатуру на Иосифа Сталина. Разумеется, он не собирался ее обнародовать. Но потом поругался о чем то с женой, а та, не будь дуррой, вернее, будь дуррой – отнесла эту карикатуру куда надо. И дядю Васю отправили в лагеря. Вот там то и пригодились его художественные способности. Он начал рисовать вертухаям обнаженных женщин. И так хорошо рисовал, что те стали ценить его, и берегли, не отправляли на самые тяжелые работы. Ведь с порнографией в СССР была напряженка. И дядивасины способности пригодились. ОТ чего пострадал – от того и выжил. Может, здесь был какой-то божий промысел. Он же тоже был из семьи священнослужителей, и бог охранял его. В любом случае, он отсидел в лагерях всю войну. И вышел после смерти своего натурщика – Сталина. Конечно, он уже не вернулся к прежней жене, женился во второй раз. И поселился в Свердловске. Я помню его поздравительные открытки – он регулярно присылал их нам в Москву. Они были написаны очень красивым художественным почерком с массой завитушек. А чтобы было еще красивее, он подкладывал снизу под строчкой линейку. И буквы снизу были как будто все обрезаны, но шли идеально ровно.
Правда, я хотел рассказать не о дяде Васе, которого никогда в жизни не видел, а о своих ссылках в Тамбов. Я просто называю их ссылками. Мне в Тамбове очень нравилось. По сравнению с Москвой в те времена это был абсолютно патриархальный город, с центром, сохранившим еще дореволюционные здания. Там был красивый драматический театр, большая базарная площадь в центре, красивые высокие колокольни и храмы. Центр города располагался на высоком берегу реки Цны, с которого открывались завораживающие виды на голубые леса вдали. Река была довольно чистая, и мы любили купаться в ней.
Когда я ходил в детский сад – а в школу я пошел лишь в 1965 году – бабушка и тетя работали. Мама привозила меня на поезде, гостила немного и потом уезжала обратно в Москву.
Тетя работала в школе учительницей, и у нее был двухмесячный отпуск. А бабушка тогда работала тоже, и у нее был отпуск всего один месяц. Поскольку меня привозили на все лето, то отдавали на один месяц в тамбовский детский сад. Этот детский сад был абсолютно другим, чем мой садик в Москве. В Москве было современное двухэтажное здание с широкими окнами, со светлой детской площадкой. А в тамбове детский сад располагался в здании, мне кажется, еще дореволюционном. Там дети жили и играли в одной большой зале. Я не помню, где была столовая, но помню, что в этом зале вдоль стен стояли деревянные раскладные кровати. Они напоминали козлы, на которых пилят дрова. Но вместо полена на кровати натягивалась прочная ткань. И получалось что-то типа раскладушки. Довольно высокой. А после дневного сна кровати опять складывали и прислоняли к стенам зала.
На улице дети играли в большом дворе, окруженном высоким деревянным забором. Вообще, Тамбов располагается в черноземной зоне, и основная почва там – чернозем. Двор тоже представляла собой площадку с утоптанной землей. Вдоль забора росли какие-то кусты, и было темно. Возможно, что дети, гуляя, справляли вдоль забора нужду, поэтому там был очень характерный запах чернозема вперемежку с аммиаком и травой. Этот запах я запомнил на всю жизнь, поскольку он кардинально отличался от запаха на площадке нашего детского сада в Москве. Хотя в Москве я ходил в сад в основном с осени по весну, и поэтому он мне больше запомнился в зимнее время.
А еще один раз детей из детского сада вывели на городской праздник. Нас водили на городской футбольный стадион, и мы под музыку должны были маршировать и показывать разные фигуры.
Вот эта музыка мне очень запомнилась. Это была очень популярная песня «Пусть всегда будет солнце», которая громко лилась из репродукторов на этом стадионе. Я вслушивался в слова этой песни, и они мне не понравились. Особенно строка из песни «Так повелел человек». Я перед этим были слова «Люди пугаются взрывов». Надо сказать, что это было начало шестидесятых годов. В 1962 году случился Карибский кризис. Да, мы тогда были маленькими детьми. Но нам рассказывали взрослые, что есть такая атомная бомба, которая настолько ужасная, что человек от яркого излучения просто зажаривается, а потом неизбежно умирает. И даже взрослые переживали за себя и за своих детей, что, не дай бог, разразится ядерный конфликт. И мы все погибнем. Мы, дети, это прекрасно усвоили, и боялись за свою жизнь. Поэтому в песне «Пусть всегда будет солнце» слова «люди пугаются взрывов» мы интерпретировали, как не простых взрывов, а ядерных. После которых люди зажариваются, вялятся, как воблы, и становятся коричневыми. И слова «так повелел человек» я воспринимал, что человек завялился от ядерного взрыва. Поэтому эта песня для меня никогда не была радостной, а скорей, песней из фильма ужасов.
Однако, на празднике мы выступили хорошо, и после него уже ничего не боялись.
Тетя жила в частном доме на улице, где все дома были частными и одноэтажными, и я целый день проводил на улице, играя со своими сверстниками. Играли в прятки, салки, вышибалы и многое другое. А в августе я возвращался в Москву отдохнувшим, и мне нравилось, что Москва была очень большим городом с высокими домами, и была совсем не похожа на старый Тамбов. Правда, я сейчас с удовольствием бы вернулся в тот, старый патриархальный Тамбов, с его липовыми и тополиными аллеями, с его ночными мотыльками под уличными фонарями – это была тополиная моль в больших количествах – с купанием в Цне, и старыми красивыми домами в центре города. И еще там стоял танк Т-34 на площади в центре города. И памятник Зое Космодемьянской.