В прокрустовом ложе. Глава 61. Кино

Среди поднадоевших вечерних разговоров об одном и том же, слух уловил слово – Арлекино, и я стал прислушиваться.
– Чудесный фильм, – расхваливает Литин. – Рекомендую его всем посмотреть.
– Какой фильм? – тут же первым поинтересовался Веня, ему никогда не удается сдержать свое любопытство.
– «Меня зовут Арлекино», – охотно отвечает Литин.
– Тебя? – смеюсь я. – Да мы все давно в курсе!
– Фильм так называется, – смеется Литин. Его так восхитил этот фильм, что он тут же принялся пересказывать Вене его сюжет.
Ко мне подошли Лео, Костя Морозов, Дима и Володька.
– Симона, сходим на этот фильм? – предложили они.
– Давайте, – согласился я.
На следующий день, когда все курсанты спешили потратить свое свободное время на отдых и развлечения, мы пошли в кино. Правда, с билетами не повезло, и мы попали только на последний сеанс.
Когда Арлекино занимался любовью, женщины в зрительном зале, которым всем явно за сорок, подняли возмутительный крик на тему: «Что же это делается? Как такое можно показывать»?
Фильм нас заинтересовал, что и говорить. До сегодняшнего дня о неформальных организациях молодежи мы только читали, а тут фильм про «люберов»! Однако время увольнения стремительно заканчивалось, а вот фильм нет.
– Толик, – тихо позвал меня Костя, – пора идти в училище.
– Фильм хочется досмотреть, – говорю я.
– Опоздаем же! – обеспокоенно впился в меня взглядом Морозов.
– Ну и пусть, – упрямо ответил я, так как не имел намерения идти. Очень уж мне хочется досмотреть фильм до конца. Вот уж жизнь курсантская – у нас всегда чего-то не хватает. Сейчас вот – времени.
– А я пойду, – поднялся Костя.
Я не поверил своим ушам, но Морозов встал и ушел в училище. Я его где-то понимаю, у него ведь сердце не железное, и для него ссора с командиром взвода как маленький конец света. Все остальные остались со мной и досмотрели кино до конца. Когда фильм окончился, стало ясно, что мы опоздали из увольнения минут на сорок, не меньше.
– Ох, и влетит же нам, – вздохнул Лео, – поторапливайтесь. Ну, ускорили шаг!
– Тебя никто не держал.
– Давайте придумывать, что врать будем, – предложил Дима. – Скажем взводному, например, что с гражданскими подрались. А что – отличное оправдание!
– Незачем, – сказал я, – взводный нормальный мужик, так что все поймет. Скажем, честно, как было.
– Ты настолько уверен в себе и взводном, что даже спорить не хочется! – пошутил Володька.
Когда мы вышли из кинотеатра, я обратил внимание на то, что в воздухе остро пахнет молодой зеленью и вечерней свежестью. Чудесный весенний вечер! Мы торопливо пошли в училище. Взводного мы застали за чтением какой-то книги. Он прервал чтение и встретил нас угрюмо.
– Вы хоть понимаете, что я уже не смогу добраться домой?  – хмуро спросил он. – Где вы были?
– В кино, товарищ старший лейтенант, – за всех ответил я.
– Вы что, не видели, что увольнение заканчивается?
– Видели, конечно, – ответил я, выдержав взгляд взводного, – но очень хотелось досмотреть, иначе пришлось бы идти на этот фильм еще раз, а с билетами проблема.
– Да, да, я понимаю, предварительная продажа билетов. Что хоть за фильм?
– «Меня зовут Арлекино».
– Тебя? Ладно, ладно, Иванов, я шучу. Что ж, поскольку вы сказали правду, то я вас прощаю.
– То есть как? На КПП ведь …
– На КПП и по училищу хорошие люди дежурят, – с лукавством во взгляде объяснил взводный, – им опоздание ваше тоже ни к чему. Вы забываете, что я тоже это училище окончил, так что многих знаю! Да и дежурный по роте по моему приказу уже доложил, что все у нас в порядке.
– Но ведь вы из-за нас домой не попали?
– Кто знает, может оно и к лучшему? – сменил гнев на милость наш командир взвода. – Хоть посплю немного, а то мне завтра на подъем нужно. Идите уже и ложитесь спать, или вам хочется, чтобы я вас наказал?
– Спасибо, товарищ старший лейтенант!
– Иди, Иванов, уводи своих киношников, я спать хочу. Это же надо, два сержанта организовали опоздание! Нечего сказать – надежда и опора командира взвода, меня, то есть!
Как все-таки поведение нового взводного разительно отличается от поведения мамы Жоры! Как говорится, это не идет, ни в какое сравнение. Впрочем, при маме Жоре нечего было и помышлять о том, чтобы опоздать из увольнения. Морозов ждал нас и торопливо поинтересовался:
– Ну как, сильно влетело? Лишение очередного увольнения или по наряду объявил?
– Ничего не объявил, – с ликованием в сердце ответил я Косте.
– Как это? – не поверил Костя, глубоко потрясенный этими словами.
– Мы ему правду сказали, и он все понял!
– Как же это? – едва оправившись от потрясения, ошарашенный Костя переводит взгляд с меня на Лео и на остальных. Он прямо не знает, что и думать.
– Есть, Константин, такая наука, – вдруг подал голос КорС, – психология называется. Не помню, какая у тебя оценка по психологии, но знаний у тебя по ней не больше чем на два балла.
И Королев на пару с Лео принялись зло и саркастически высмеивать потомка Павлика Морозова. Королев сегодня очень насмешливый, словно его подменили. Я вроде и не большой любитель позлорадствовать, а тут даже порадовался, что над Морозовым так насмехаются. Как говорится, поделом ему!
Костя пытается пропускать мимо ушей все, что говорят в его адрес, но это у него не очень выходит. Заметно, что он крайне болезненно переживает нападки Королева, и его еще долго будут мучить душевные терзания.
– … приспособленец! – не унимается Королев.
– Я не перестану повторять, – донесся до моего сознания голос взводного, – что мы слишком много внимания уделяем словам. Своим многословным воспитанием мы создаем только болтунов.
– Ух, товарищ старший лейтенант, – удивленно глянул на взводного и сказал наш «замок», – как здорово вы сформулировали! Хотя мы будущие замполиты, другими словами – болтуны и есть!
– Это не я сказал, – грустно заметил взводный. – Это сказал Руссо, я только повторил. А замполиты – это вовсе не болтуны. Спите уже и оставьте несчастного Морозова в покое. А вы, Морозов, о чем так сильно задумались?
– О любви, которая никогда не бывает взаимной.
– О чем? – поперхнулся взводный. – Причем здесь любовь, и что это за любовь такая безответная?
– Любовь к Родине, товарищ старший лейтенант.