12 принцесс

Сидели Тюхтя и Шишига рядышком на пеньке, а над лесом уже плыли сиреневые сумерки, будто кто-то пролил в небо разбавленные чернила. Шишига куталась в свой пушистый платок, а Тюхтя возился в потрёпанном мешке и вдруг вытащил оттуда толстый журнал с пожелтевшими страницами.

— Гляди-ка, что я нашёл! — радостно воскликнул он, раскрывая журнал на середине. — В старом доме на чердаке лежал, весь пылью припорошённый, а внутри — чудеса!

Шишига вытянула шею и ахнула:

— Ой, да это же принцессы! Целых двенадцать!

На странице была репродукция картины Гюстава Стивенса «Двенадцать принцесс». Двенадцать сестёр в роскошных платьях — от глубокого зелёного до тёмного винного — собрались в зале с арочным проёмом. Одни перешёптывались, другие смотрели в сторону выхода, третьи гляделись в зеркало, поправляя локоны. Казалось, ещё миг — и они сорвутся с места и убегут в свою тайную ночь.

— Это по сказке братьев Гримм, — тихо сказал Тюхтя, водя пальцем по картинке. — Знаешь, какая там история? Каждое утро король замечал одну и ту же странность: туфли его двенадцати дочерей оказывались полностью изношены, словно они всю ночь без устали танцевали. Он велел выяснить, куда дочери уходят, и пообещал руку старшей принцессы тому, кто раскроет тайну.

Шишига придвинулась ближе:

— И кто же узнал?

— Один солдат, — улыбнулся Тюхтя. — Он проследил за девушками и увидел, как они спускаются через скрытый ход в подземное королевство, где до рассвета танцуют с принцами.

— Вот это да! — прошептала Шишига. — А художник не сам танец нарисовал, а вот этот момент… когда они собираются. Будто мы подглядываем за ними, пока никто не видит.

Тюхтя кивнул:

— Именно. Тут каждая деталь важна: узоры на бархате, переливы шёлка, причёски… Художник так всё прописал, что платья кажутся живыми. Композиция будто театральная сцена: принцессы стоят, как актрисы перед выходом.

Он немного помолчал, разглядывая картину, а потом задумчиво спросил:

— Скажи, Шишига, как думаешь, что движет принцессами в их ночных исчезновениях? Жажда приключений? Или им просто хочется вырваться за пределы тех правил, что им навязали?

Шишига задумалась, теребя уголок платка:

— Наверное, и то, и другое. Днём они — принцессы: должны сидеть ровно, говорить тихо, улыбаться, когда велят. А ночью… ночью они снова становятся просто девушками, которым хочется танцевать, смеяться, чувствовать, как ветер путается в юбках. Это ведь тоже свобода — хоть на несколько часов забыть, кто ты по титулу, и стать собой.

Тюхтя улыбнулся:

— Знаешь, а ведь художник именно это и поймал. Не просто нарядные платья, а ожидание чуда, предвкушение тайны. В их взглядах — надежда, что сегодня всё будет иначе. И даже в том, как одна из принцесс чуть наклонила голову, будто прислушивается к далёкой музыке, уже живёт эта жажда свободы.

Шишига тихо вздохнула:

— Как здорово, что ты этот журнал нашёл. Теперь мне кажется, что и у нас тут, в лесу, тоже есть свои маленькие тайны. Может, завтра муравейник окажется подземным королевством, а светлячки — принцами, которые ждут, когда наступит ночь, чтобы начать свой танец.

Тюхтя рассмеялся:

— А почему бы и нет? В сказках и не такое бывает. Главное — уметь замечать эти моменты.

Он аккуратно закрыл журнал, спрятал его обратно в мешок и подмигнул Шишиге:

— Завтра ещё что-нибудь посмотрим. Может, найдём историю про светлячков. А сейчас пора спать. Пусть тебе приснится бал, где танцуют не только принцессы, но и лесные друзья.

Шишига зевнула, улыбнулась и побрела к своей норке, а Тюхтя посидел ещё немного, глядя на звёзды, будто и сам прислушивался к той далёкой музыке, что звучала в картине. И ему казалось, что где-то там, за арочным проёмом, уже кружатся в танце двенадцать принцесс, и ночь поёт им свою волшебную песню.