Эхо летнего ветра

Приход самого слепящеглазного, отдыхательного, фруктово-ягодного, спонтанного и богатого на приключения сезона был встречен не полуночным криком «Здравствуй, лето!», а пробуждением в 9 часов утра – на 2–3 оборота часовой стрелки позже, чем всегда.
После совершеннолетия первое июня воспринимается как точка отсчёта сезона «голодных игр». Сессионная нервовыжималка, силовытягивательная предзащита, кортизолоповышающая защита и параллельная соносокращательная работа.
От твоего присутствия избавляются вечерние улицы и знакомые по падениям с последствиями в виде ссадин и разбитых коленей дорожкам родного двора. Твой внимательный прищур отныне не обременяет расплескавшийся над выпирающими позвонками Чатыр-Дага закат.
Мелкие рыбёшки избавлены от соблазна проплыть между пальцами, – рук или ног, – а осы – приземлиться на скользкий, поблёскивающий на солнце ободок бутылки с зеленящимся сквозь прозрачную имитацию стекла яблочным соком.
Сам запах уваренных до неправдоподобного сиропа плодов раздора будет теперь лишь всплывать приветом из прошлого при упоминании о поездках на пляж.
Слух никогда уже не выловит из висящего над набережной густого гомонящего облака образчик высшей пробы поэтических самородков – рекламу самосов и кукурузы:
«Арамис, Атос, Портос подрались из-за самос», «Никто не будет хмурить брови –
Самосы сделаны с любовью!», «В самосе бесподобен каждый грамм -
Спасибо Господу и нашим поварам!»,
«Наша чудо-кукуруза слаще всякого арбуза!»…
В комнате запах пыли никогда больше не встретится с таким отчётливым, дурманящим и желанным запахом каникул.
Тени на асфальте в конце августа не будут накрывать нарисованные розово-жёлто-голубо-зелёными мелками фигурки.
Отполированные йодированным раствором мягкоуглые, приласканные зарослями хламидомонады бутылочные осколки больше не будут вытащены пятипалым чудищем. Не обзаведутся белыми кристаллами хлористого натрия, не покроются пылью, когда будут имитировать лежащие в хрустальной вазочке драгоценные самородки, пускающие предзакатные блики по стене серванта. А песочные замки – с кружными рвами глубиной в пол-дяди-Костиной ноги – не возведутся ловкими, загоревшими ещё до дня солнцеворота руками в белёсых волосках, с обведёнными абрикосовым и вишнёвым соком ногтями. И само песочное побережье может облегчённо выдохнуть – никто не будет прорывать туннели, пытаясь устроить солёное озеро в ста метрах от негодующих на это волн.
Смола так и останется на стволах ипохондричных  вишен и абрикосов - стресса ими пережито не будет, а значит, урожай следующим летом будет богатым – для зоркоглазых смышлёнышей да настоящих ценителей домашнего варенья и компота.
Лента фольги с оттиском и названием «Эскимо Ленинградское» отныне прикрывает не тёмную с пузырьками глазурь, а бок серого булыжника, за который она зацепилась и больше не смогла двинуться, увязнув в созависимости с шероховатой, местами изрытой камнеедными насекомыми, неподатливой, в отличие от мороженого, поверхностью.
Но бликующее одеяние всё ещё сохраняет запах какао и холодного молока – или это память в очередной раз решила притвориться залом 5D-кинотеатра…
Нога сгибается в колене, приподнимается с едва заметным продвижением вперёд, печать ступни плашмя ложится на металлизированный клок бумаги. На ум пришли шуточные строки, сочинённые в буйно-любознательную школьную эпоху:

Прости-прощай, прохладная фольга,
Не покидай ты памяти чертогов.
Сквозь шоколад морозность молока
Ты сохраняла всю до рта дорогу.
 
Выработка тактики всех водных сражений теперь перекладывается на плечи, смекалку и совесть подрастающего поколения.
Я больше не слышу надрывный, на самых высоких частотах срывающийся на клич ацтеков, призывный возглас друзей, а обращаюсь в сторонние организации. Например, в компанию ООО «До сипоты», предлагающую свои услуги, когда  необходимо докричаться до соседей или близких: « В любое время дня и ночи, в антициклоны и циклоны, в грозы и метели - кричим так, чтобы уши зажать захотели».
Уже в конце июня город накрыло плотным одеялом духоты. Жаркое марево, давившее на плечи и сжимающее виски сухими огрубевшими пальцами, пригибало к земле всё, что двигалось. Пожары стали привычным явлением даже в палисадниках, незащищённых прохладной теневой вуалью утомлённо-иссушенных платанов, альбиций, инжиров и кипарисов. Создавалось впечатление, что и у природы детство тоже закончилось. Прекрасно-безмятежное далёко стало недосягаемым.Вселенная схлопнулась.