Фонари в графской усадьбе

Белая ночь, по деревне идёт Сергей  с  малышами. Со стороны это  похоже на стайку волков, или на проворную маленькую банду. Один срубает ножом верхушки растений, другой запускает копьё, выпискивая боевой клич, у кого-то топорик за пояском  на случай встречи с медведем, кто-то шныряет по закоулкам, кто-то спрятался в  кустах среди коз, пугая привидений.
Решили зайти к старому Графу, которого так называли в деревне, потомка дворянского рода.
Он жил на краю деревни в своей усадьбе, спрятанной от чужих глаз оградой из досок, окрашенных поочерёдно в оранжевый и чёрный цвет, подобно костюмам охранников Ватикана.
Старый деревянный дом в окружении грушевого сада с некошеной травой был украшен резьбой, которая местами отваливалась, что придавало очарование времени. Кусты сирени заглядывали в окна.
Поодаль стоял домик, переоборудованный в мастерскую и хранилище картин, статуй, причудливых поделок из корней деревьев. Среди работ выделялась картина с изображением благородной дамы - матери графа. Напротив висела картина с солидным мужчиной с бакенбардами, братом Графа.
Домик  потихоньку разваливался и был давно отключён от электричества в целях пожаробезопасности.
Ровно в полночь группа окружила усадьбу. Граф, услышав шум, вышел на крыльцо.
Так как граф устал от приёмов баронов, князей, телеведущих и министров, он изысканно раскланялся, сказал, что уже поздно, и что всем пора идти домой спать. Напоследок исполнил на клавесине пару сочинений из детского альбома, сымпровизировал ночной джазовый ноктюрн на укулеле.

Но в такую ночь пожелание спать было невыполнимо, приключения  продолжились, решили пойти на кладбище.
Дорога охвачена высокой массой цветов и трав, пахнет медовой таволгой. Стрекочут ночные  птицы-сверчки. Стал подниматься туман.  Среди стеблей звёздами рассыпаны светлячки, которые с отблесками севшего неглубоко за лес солнца наполняют пространство мистическим кружением.
Вот и кладбище. Оно находится на холме, который террасами спускается к реке. Благоговейная тишина разбавляется пением ночных птиц, среди вековых берёз и сосен раскинулись могилы.
Малыши разбежались кто куда, попрятались.
Сергей стал увещевать и призывать к благоразумию, мол, давайте не тревожить вечный покой.
Но куда там, посвист раздавался  то за могилой, то за тускло белеющим  стволом берёзы, то за туманом у реки. Вдруг кто-то вскрикнул.
Сергей, раздирая кусты , побежал на крик. У одной могилы, за одной из оград, заросшей травой выше головы, собрались малыши. Они, словно по какой-то невидимой системе оповещения, умели находить друг друга в любых ситуациях. Ребята галдели и что-то рассматривали.  Сергей подошёл и протиснулся через калитку. 
В траве стояло надгробие, которое  и притянуло их. Они внимательно рассматривали фотографию, приделанную к стеле. Сергей присмотрелся, и ничего особенного не заметил, а для остальных образ оказался знакомым. Они стали в один голос утверждать, что это их любимый кумир, который уже умер, и песни которого  знали наизусть. Начали вырывать траву, очищая  вокруг некрополя пространство.
Внезапно в зарослях, в пределах той же ограды, открылась ещё одна могила. Её тоже освободили от травы. На стеле был приделан образ. Малыши обомлели.
- Это  она, старая графиня!
В этот миг, казалось, туман засветился и светлячки стали переливаться ярче. Всё вокруг задышало ночным ароматом,  река замерцала. Все затихли и исполнились какой-то значимости. Трава и листья перестали колыхаться.  Обе могилы преобразились...
Обратно шли молча, каждый думал о своём.

Через неделю компания снова проходила мимо графской усадьбы. Граф вышел на крыльцо и милостиво улыбнулся, пригласив в дом, и стал проводить экскурсию.
Сергей рассказал про случай на кладбище. Граф замер на барочной  козетке. Он внимательно слушал. Потом спросил, когда это было.
- В субботу, в полночь.
Откинув седые волосы, он, словно что-то зная, промолвил:
- А ведь именно тогда произошло нечто странное.  Вы ушли, и я сел за клавесин. И вдруг  почувствовал что-то, словно на дворе светится. Я выглянул в окно. У домика, там, где висят  портреты, в сумерках горели пронзительно два фонаря.
Малыш спросил:
- А что тут такого?
- Видишь ли, голубчик, дело в том, что домик уж лет пять как отключён от электричества.
Дети угомонились (даже малыш, который только что топором пытался размочалить пень во дворе) и слушали, затаив дыхание.
 Потом  все ещё долго вспоминали эту историю, гадая, что она  значила.