Рыболовный сейнер

Рыболовный сейнер

Ближайший к Петропавловску-Камчатскому населенный пункт – поселок Сероглазка. До поселка всего километра два. В этом поселке находится крупный рыболовецкий колхоз, в котором есть даже несколько больших морозильных траулеров и флотилия рыболовных сейнеров. Есть для судов и внушительная ремонтная база на берегу. Колхозу удалось выжить даже в период перестройки, когда не хватало всего: не хватало топлива, не хватало электричества, не хватало транспорта для вывоза продукции, не хватало денег. В этот период и нашел себе работу в этом колхозе Михаил Стрельцов.
После продажи руководством Камчатского Морского Пароходства более пятидесяти транспортных судов иностранным фирмам, в Петропавловске образовался избыток моряков.Им приходилось искать работу на берегу.
 Михаила взяли в бригаду электриков по ремонту судов, поскольку в тот момент вакансии на траулерах не оказалось. Инспектор обещал направить его на судно, как только она появится. Но время шло, а вакансия все не появлялась. Михаил заходил иногда к инспектору, тот разводил руками, но однажды проговорился, что энергетик и слышать не хочет, чтобы Стрельцова перевели на судно. Ценный специалист. Тогда Михаил заметил, что ценный специалист может найти работу и в другом месте, если не попадет на колхозный траулер в течение месяца. Не прошло и двух недель после этого разговора, как в электроцех пришел капитан сейнера по фамилии Петухов. Сейнер готовился в рейс, но не мог выйти в море без судового электрика. В бригаде кроме Михаила был еще один флотский электрик, но он больше не имел желания идти в море. Михаил согласился.

После стольких изученных судов освоить не сложное электрооборудование сейнера Михаилу было не трудно. Специалиста на судне не было давно, поэтому накопилось немало неисправностей. В основном он справился с ними за неделю. Механики были очень довольны, что все приводится в порядок быстро и надежно. Старший механик мечтал иметь электросварку на судне, сказал Мише, что на некоторых сейнерах она есть. Миша предположил, что если на генератор подать независимое возбуждение и пустить дизель на малых оборотах, то при невысоком напряжении можно получить большой ток. Стармех разрешил такой эксперимент, и сам в нем участвовал. Эксперимент был удачным. Михаил установил за ГРЩ два рубильника, с помощью которых можно было подключить к шинам генератора длинный кабель берегового питания, сечения трех жил которого было достаточно для сварки в любом месте судна. Михаил мог сваривать металл давно, хотя профессионально варить так и не научился. Но для судовых нужд его навыков вполне хватало.
Изредка сейнер заходил в бухту, чтобы пополнить запасы продовольствия и пресной воды.   Каждый раз по выходу в море экипаж по традиции организовал привычную пьянку.
 Погода стояла штормовая, шли вдоль берега, судно кувыркалось на волнах. Ночью вдруг заглох главный двигатель, вслед за этим заглох и дизель-генератор. Включилось аварийное освещение от аккумуляторов. Миша оделся, спустился в машину. Отрезвевшие механики с фонарем пытались разобраться в клапанах и трубах, чтобы подать топливо в опустевшую расходную цистерну. На это ушло полчаса. А судно дрейфовало к скалистому берегу. Отрезвевший капитан требовал запустить дизеля.
Старший механик потерял надежду подать топливо в расходную цистерну с помощью штатного ручного поршневого насоса, и распорядился снять вентиляционный гусак топливной цистерны на шлюпочной палубе, и заливать топливо ведрами через воронку. Наконец прокачали топливные насосы дизель-генератора, и запустили его от аккумуляторов. Выяснилось, что пускового воздуха в ресивере осталось на один пуск главного двигателя. Запустили компрессор, но капитан требовал немедленного пуска, поскольку до скал, о которые разбивались огромные волны, остались десятки метров, а глубины не позволяли воспользоваться якорем, он просто не мог бы достать до дна.
Запускать главный двигатель было крайне рискованно - в топливной системе мог остаться воздух, и если пуск не состоится, на другую попытку сжатого воздуха уже не оставалось. Старший механик сжал в руках рукоятки пускового сектора, на минуту замер, прокручивая в уме точность движений, и повернул сектор на «пуск». Дизель громко чихнул, коленвал дважды неуверенно провернулся, а потом зазвучала музыка ритмичной работы поршней и клапанов! Стармех посигналил на мостик машинным телеграфом, и с моста немедленно потребовали «полный ход». Судно и экипаж были спасены. Топливный сепаратор радостно заполнял расходную цистерну, возбужденная машинная команда собралась в каюте стармеха, чтобы  «достойно отпраздновать чудесное спасение от последствий празднования выхода судна в море» - как иронично сформулировал свой тост Михаил. Он все пытался добиться от механиков, почему им не удалось закачать топливо в расходную цистерну с помощью ручного насоса, из-за чего было потеряно столько времени. «Да потому что топливную систему судна толком никто из нас не знает!» - сердито ответил стармех. Механики уныло разлили водку по рюмкам, признавая правоту стармеха.
Миша этой ночью поставил себе две задачи: восстановить все виды сигнализации на дизелях и на топливных танках, а также изучить топливную систему сейнера, чтобы начертить ее схему, которая висела бы в машинном отделении для таких вот аварийных ситуаций.
И поздравил себя с предыдущим правильным решением объединить все судовые кислотные аккумуляторы в одну систему. По проекту аккумуляторы были разбиты на три независимые группы: две группы для запуска дизель-генераторов и одна для аварийного освещения. В результате холодный дизель редко удавалось запустить поскольку одна группа с трудом раскручивала дизель. Аварийного освещения от своей группы едва хватало на полчаса. Заряжались аккумуляторы раздельно по группам от шумного преобразователя. После объединения всех аккумуляторов их энергии вполне хватало для пуска всех трех холодных дизелей, как показали эксперименты, а аварийное освещение могло гореть несколько часов. И заряжались они более равномерно, и времени на зарядку уходило в три раза меньше. Впоследствии Миша подобрал подходящий трансформатор на 24 вольта и спаял зарядное устройство для подзарядки аккумуляторов в буферном режиме. Отпала необходимость заряжать аккумуляторы от судового преобразователя, который раньше работал на судне непрерывно. И вот эта аварийная обстановка показала, что решение было правильным, механикам не пришлось работать в темноте, и дизель-генератор прекрасно запустился.
На утро Миша пришел к виновнику вчерашнего происшествия, второму механику Владимиру с просьбой показать и рассказать все, что он знает о топливной системе. Им пришлось облазить все машинное отделение, спускаться под пойолы, прощупывать трубы. Миша делал эскизы и чертежи, отмечал мелом номера клапанов. Сверяясь с этими чертежами, Михаил составил простую и понятную цветную схему, где выделил путь топлива от цистерны сепарированного топлива через ручную помпу в расходную цистерну. Все топливные клапана в машине он пронумеровал в соответствии со схемой яркой краской. И удивлялся, почему поколения механиков за тридцать лет эксплуатации этого судна в колхозе не сделали этого раньше.
Ему удалось восстановить сигнализацию всех дизелей, для чего пришлось разыскивать в кабельных трассах кабеля от датчиков, вызванивать, или прокладывать заново. При низком уровне топлива в расходной цистерне срабатывал ревун не только в машине, но и на мостике, а топливный сепаратор стал останавливаться автоматически при заполнении цистерны.

По судовому расписанию судовой электрик во время выборки снюрревода был оператором на контроллере траловой лебедки. А затем переходил на контроллеры кормовых грузовых блоков. С первого дня Михаил убедился, как безграмотно и бестолково расположены эти контроллеры на сейнерах. Из-за громоздкой лебедки оператору не были видны ролики, по которым бежали ваера, и с которых ваера иногда соскакивали. Поэтому на промысловой палубе во время выборки дежурили два человека. Третий человек дежурил в районе кормовых роликов на случай, если на ваерах окажется обрывок рыболовной сети, кусок швартового каната и другой мусор со дна морского. Им следовало громко кричать оператору «стоп» чтобы перекричать гул работающей лебедки, если что-то шло не так. Капитану, который обычно контролировал весь процесс, стоя на крыле мостика, также приходилось громко кричать, если случался подводный зацеп рыболовных снастей. Между тем, для контроллера лебедки имелось на палубе идеальное место – в дверях носовой надстройки, откуда было видно все: весь ваер, когда он выходил из воды, все ролики, по которым он бежал, саму лебедку и ваерный трюм, в котором два матроса укладывали выбранные ваера. И виден был капитан на мостике, который мог бы обходиться одним жестом вместо истеричного крика.
Контроллеры грузовых блоков также стояли в неподходящем месте. Тут оператору нужно было видеть, в каком положении находится снюрревод под правым бортом, но видеть этого он не мог, поскольку стоял почти посередине шлюпочной палубы. Матросам  с промысловой палубы приходилось кричать хором, чтобы оператор их услышал. Поставить эти контроллеры у самого борта проектировщики не догадались. А еще донимал пронизывающий ветер с левого борта. На второй же день Михаил сколотил вокруг контроллеров каркас и обтянул его брезентом. Работать стало комфортнее. На правой грузовой стреле закрепил зеркало, в котором можно было видеть расположение снюрревода за бортом. Со временем каркас превратился в будку с дверью, с раздвигающимся окошком и с ТЭНами для отопления. Для матросов Миша придумал кнопки дистанционного управления кормовыми блоками. Теперь во время починки сетей им не нужно было держать человека на контроллерах.
Выгрузка рыбы из трюма производилась каждые две-три ночи. Это был долгий и трудоемкий процесс, алгоритм которого на сейнерах был выработан на протяжении десятилетий. Весь экипаж судна в течение четырех часов был загружен работой под завязку. Миша увидел и здесь возможность внести некоторые изменения, чтобы облегчить эту работу. Но как же трудно матросы воспринимали малейшее новшество! Закачка воды в трюм и откачка ее из трюма производилась пожарным насосом, который приводил в действие вакуумный инжектор. Вода в трюме была нужна для того, чтобы рыба всплывала, а не лежала плотной массой. Тогда ее гораздо легче вычерпывать. А чтобы не переполнялся трюм, воду одновременно откачивал инжектор. Откачивал прямо за борт. Матросы вычерпывали рыбу в специальный карман, где она снова лежала плотной массой, которую опять нужно было размывать из шланга и проталкивать специальными толкачами в бортовой лацпорт, где за бортом был подвешен каплер
 
. Шланг от пожарного насоса таскали из трюма на палубу и обратно. Миша предложил отрезать трубу от инжектора и направить ее в карман – вполне очевидное решение. Матросы едва не взбунтовались, когда он это предложил. Слабое сочувствие проявил один только второй механик из всего экипажа. Тогда Миша приволок сварочный кабель, отрезал трубу, надел на нее толстый резиновый шланг и проложил его в рыбный карман. В результате три человека остались без работы, потому что отпала необходимость в толкачах, отпала необходимость включать-выключать пожарный насос и перетаскивать шланг.
 За борт Мишу матросы выкидывать не стали, но ворчали дня три. Через две недели Миша вытащил шланг из рыбного кармана и направил его за борт, как было раньше. Началась ночная выгрузка.
- Эй, Миша, вода не идет!
- Какая вода? – удивился Миша.
- В карман вода не идет!
- Так вон же шланг в трюме, доставай и поливай.
- А куда девался второй шланг?
- Ты наверно про тот шланг, из-за которого вы меня были готовы утопить?
 Второе Мишино новшество было принято уже более спокойно, хотя помогать чудаку никто не вызвался. Больше всего времени уходило на выгрузку последних тонн рыбы. Огромную «ложку» доставали почти пустой, и приходилось двум матросам спускаться в трюм и загружать там ее лопатами. Если на выгрузку, в среднем, уходило четыре часа, то два с половиной из них приходились на две-три последних тонны. (Всего в трюм помещалось около тридцати тонн).  Миша решил обвесить борта и палубу трюма дэлью (сетью), чтобы в конце выгрузки подсушивать сеть, и рыба выплывала бы из всех закоулков трюма в среднюю часть, где ходила «ложка». Время выгрузки сократилось, по крайней мере, на час. Обычно всегда с матросами на судах Миша прекрасно ладил. В этом экипаже так не получилось. Половина матросов стали явно уважать Мишу, другая половина относилась к нему едва ли не враждебно. Причины враждебности Миша не пытался выяснять, он просто пользовался моральным правом иронизировать над этими парнями, а иногда и ядовито язвить. С его опытом он уже многому мог научить матросов в их же профессии.         


 Однажды во время выборки Михаил услышал короткий крик. Он остановил лебедку. Старший механик, который по расписанию следил за левым роликом во время выборки, стоял с бледным лицом, искаженным болью. Впоследствии оказалось, что он попытался набросить на ролик соскочивший ваер. И он его набросил, но руку убрать не успел. Вместе с рукой ваер прокатился по ролику. Капитан распорядился срочно выбрать снюрревод, чтобы идти в порт. Михаил чувствовал себя отвратительно, как будто сам получил эту травму. А со стармехом они уже были почти друзья.
До порта было шесть часов хода. Капитан со старпомом в меру своих возможностей оказали первую помощь, но каждый моряк понимал, что значат для стармеха эти шесть часов.

 Михаил решил сам переставить контроллеры в ремонте, если задержится на этом судне. Весной «Энергичный» поставили в ремонт. Миша настоял, чтобы включили в ремонтную ведомость прокладку 22-х жильного кабеля от контроллера лебедки до тамбучины носовой надстройки. Проложить самостоятельно толстый кабель через три переборки и две палубы можно было только в заводских условиях. Монтаж контроллера в тамбучине, все подключения и внесение изменений в схему он делал сам.
Кормовые контроллеры он также перенес на край шлюпочной палубы, сварил из труб надежный каркас для брезента. Будка была оборудована с максимальным комфортом, с освещением, с отоплением и с полным обзором. А в маленькой вентиляторной он оборудовал себе мастерскую, где можно было паять, чертить свои схемы, ремонтировать снятые устройства.
В первое же траление даже капитан убедился, что выборка снюрревода при новом расположении оператора траловой ледки, позволяет убрать всех наблюдателей с промысловой палубы, поскольку оператор может один контролировать весь процесс. Михаил стоял в дверях носовой надстройки, а матросы отдыхали у него за спиной. Если на ваерах, выходящих из воды, оказывался мусор, что бывало не часто, он останавливал лебедку, и матросы очищали ваера. К тому же в надстройке было тепло и сухо и Мише не приходилось тепло одеваться.
Сейнер раньше принадлежал рыболовному колхозу, но был продан предпринимателю из Владивостока по фамилии Пукало, организовавшему ЗАО «Сейнерный флот». ЗАО принадлежали РТМС «Млечный путь», БМРТ «Приамурье», и еще один сейнер по названию «Бодрый». В эту путину «Энергичный сдавал рыбу на траулер «Млечный путь». Боцман хорошо знал емкость трюма и сразу мог сказать, сколько в нем рыбы на данный момент с точностью до тонны. Однако количество принимали «на глазок»,  далеко не в пользу сейнера. Матросы стали возмущаться, что процентов 30 – 40 рыбы отдают бесплатно. На траулере заявляли, что грузового динамометра на судне нет, поэтому доказать матросы сейнера ничего не могут. И тут Михаил вспомнил, что в помещении рулевой машины среди всякого судового хлама однажды видел грузовой динамометр. Устройство не раз побывало в ржавой воде, но даже стекло прибора оказалось целым. Миша его разобрал, очистил, проверил механизм и принес на мостик. Штурмана обрадовались. К следующей выгрузке каплер уже висел на динамометре. Приемщиков на траулере это привело в полное негодование. Но пришлось теперь им принимать рыбу по весу. Подозрения матросов подтвердились, до 40% рыбы с каждой сдачи уходили на траулер бесплатно. В виде компромисса приемщики выпросили один каплер, примерно 600 кг рыбы в каждую сдачу не записывать. Это уже было терпимо.
Боцман предложил Михаилу не выходить на выборку, поскольку ему было скучно сидеть тут же в ожидании конца выборки, а стоять на контроллере теперь стало вполне комфортно. Мишу вызывали только на контроллеры грузовых блоков.
Капитан Петухов не был удачливым рыбаком, капитан сейнера «Бодрый», Казимир, всегда вылавливал больше. Петухова больше интересовала коммерция. Однажды вечером во время красной путины капитан подошел на полмили к берегу, к сейнеру подвели прорезь и выгрузили на палубу две тонны красной рыбы. Капитан предложил экипажу обработать «пошкерить» рыбу. На выходе получилось около сорока килограммов красной икры свежего посола. Ранним утром сейнер встал к причалу, икру выгрузили в склад «Сейнерного флота». Вся эта тайная акция закончилась выплатой капитаном всему экипажу приличной премии. Петухов решил повторить комбинацию через несколько дней. На этот раз красной рыбы загрузили значительно больше, экипаж работал с энтузиазмом, икры получилось раз в десять больше, чем в первый раз. Ночная операция по ее выгрузке прошла успешно, только на этот раз икру отвезли в личный гараж Петухова. За эту акцию моряки получили от капитана много обещаний, которые в деньги так никогда и не конвертировались. Петухов уволился, а через год он уже был генеральным директором новой рыболовной фирмы.
На смену Петухову пришел другой капитан, человек лет пятидесяти. На вопросы моряков, почему он выбрал местом лова район, где нет ни одного рыболовного судна, он отвечал, что он «волк одиночка». Рыба перестала ловиться вообще. У других она ловилась, как и прежде, судя по переговорам в эфире. Матросы стали материть капитана уже вслух. В один из заходов капитан привел на сейнер попа. Тот что-то гундосил в кают-компании, затем окропил все судно «святой водой». Михаил с удивлением заметил, что некоторые матросы крестятся размашисто и привычно. Сам он воспринимал все с сарказмом, и потерял к капитану последние крохи уважения. После процедуры судно вышло на промысел. Перед заметом капитан выскочил на корму, и засунул в снюрревод бутылку водки.
- Это еще зачем? – изумился Михаил.
- Это подарок Нептуну – почтительно ответил капитан.
- Так ты же вроде христианин? Молишься христианскому богу, а взятку даешь языческому – ядовито осведомился Михаил.
Снюрревод пришел пустым, и даже капитанской бутылки там не оказалось. Три дня капитан не показывался в рубке. Все три дня «волк одиночка»  пил водку в полном одиночестве.
Михаил и раньше удивлялся, почему у штурманов, особенно у капитанов, нет личных штурманских карт, с нанесенными пометками мест, где им или другим капитанам, удавалось удачно ловить рыбу. С точными координатами, с направлением траления, с указанием дат, времени суток, погоды. Ведь они десятилетиями рыбачат в одних и тех же местах, рвут снасти на тех же самых скалах, чтобы через месяц или через год снова изорвать в клочья трал или снюрревод на той же самой подводной скале.
Капитан пришел в себя после запоя и решил перейти немного южнее. На этот раз снюрревод оказался полным. Только это оказалась не рыба, а больше двадцати тонн мелкого краба-стригуна! Набитый куток плавал у борта, и никто не знал, что с ним делать, потому что вытряхнуть его не было никакой возможности, и невозможно было поднять на палубу такой большой груз. И употребить молоденьких крабиков было никак нельзя. Матросам пришлось резать дэль, выбивать крабиков лопатами. Снасть фактически пришла в негодность. Как же они капитана материли!
Прищлось идти в порт за новым снюрреводом. Матросы отправились к директору с требованием убрать этого капитана с судна.
На смену ему пришел капитан постарше, лет шестидесяти. На переходе он с гордостью говорил, что «Казимир – мой ученик», имея в виду удачливого капитана другого сейнера. Однако прошла неделя, прежде чем ему удалось наскрести несчастных пять тонн, хотя заметов было по 8 – 9 ежедневно. А каждый замет - это тяжелый труд для матросов. Капитана снова материли. После сдачи этих пяти тонн рыбы первый замет вдруг оказался почти удачным: судя по всплывшему кутку, в нем было тонн 5 – 8. Капитан преобразился! Он вышел на крыло мостика и зычным голосом стал материть привычно работавших матросов. Наверно это было возмездием за его недавние унижения.
Когда Михаил стал на кормовые контроллеры, он вдруг услышал грязную ругань капитана и в свой адрес. Миша в ярости выскочил из своей будки.
- Что ты орешь, урод! Неделю тебя не было слышно! Экипаж четко выполняет свои обязанности, ты свои выполняй!
На этом Михаил не успокоился. После выборки он взял толстую папку со схемами которые сам чертил, с записями, которых накопилось много уже на этом судне, и поднялся на мостик.
- Посмотри, командир, это вот схемы и чертежи всего лишь за год работы на этом судне несчастного электрика. А теперь покажи мне свои личные карты районов лова, с отмеченными твоей рукой подводными скалами, удачными заметами, с направлениями, с датами. Есть у тебя такие карты, капитан?
- Я все держу в голове! Мне не нужны никакие карты.
- А вот у «твоего ученика» Казимира такие карты наверняка есть. Поэтому не вздумай больше орать, а лучше повторяй в точности то, что делает Казимир. Уверен, что ничерта в твоей голове нет, но если докажешь, что есть, приду извиняться.
Извиняться не пришлось, потому что следующая выборка была остановлена. Лебедка взвыла, и Михаил ее застопорил. Зацеп. Капитан стал маневрировать, чтобы снять снюрревод с подводной скалы. Выбрать снасть удалось, но матросам пришлось чинить совсем новый снюрревод. Глядя на капитана, Михаил молча развел руками, и капитан отлично понял, что жест этот означает «извинений не будет».
Следующий замет оказался неплохим. Михаил снова поднялся в рубку.
- Командир, тут неподалеку работает плавбаза из Приморья. Говорят, она принимает рыбу за наличные, и платит долларами. «Млечный путь» давно привык, что «Энергичный» не ловит рыбу, так что если пойти на сдачу к плавбазе, на РТМСе ничего не заподозрят.       
- И как я договорюсь с плавбазой, если в эфире все слышат каждого?
- Да никак. Молча подойдем, и поговорим непосредственно. Можно воды попросить или топлива, чтобы повод был.
Рулевой матрос горячо поддержал такой вариант.
- А потом вы же меня и сдадите – возразил капитан.
- С какой стати экипажу сдавать капитана, который позволяет заработать живые деньги? На тебя молиться будут!
- Я подумаю.
Ночью сейнер подошел к плавбазе, и капитан поднялся на ее борт по штрмтрапу, хотя руки у него заметно тряслись.
Вернулся капитан с плавбазы после сдачи рыбы возбужденным, веселым, под хмельком, и с деньгами. И руки у него уже не тряслись. Сдать рыбу на плавбазу удалось дважды, и каждый матрос получил на руки по восемьсот долларов.
За три месяца путины «Энергичный» выловил почти вдвое меньше, чем его собрат с удачливым Казимиром, но все же на пай выходила разумная сумма. Но тут разразился дефолт, и морякам заплатили в четыре раза меньше, чем они заработали. Получилось так, что за все три месяца путины моряки получили меньше, чем за две сдачи на плавбазу. Это было не правильно и несправедливо, потому что зарплата начислялась по итогам каждого месяца. Но добиться украденных денег не удалось. Больше всех пострадала команда БМРТ «Приамурье». Экипаж почти полностью был сформирован моряками из Владивостока. С судна списали всех, и они несколько дней ждали у дверей управления с чемоданами, чтобы получить деньги на билеты до Владивостока.
А в это время по Камчатке ездил господин Пукало, владелец пароходов, экипажи которых он ограбил, и произносил зажигательные речи о защите интересов моряков и рыбаков, которые он клялся защищать, если они выберут его депутатом от Камчатского края. Депутатом он не стал. А вскоре этот кандидат с такой аристократической фамилией закончил свой славный путь на кладбище, поскольку был застрелен конкурентом по бизнесу или же близким другом. Убийцу не нашли, а может и не искали.
После такого наглого ограбления вся машинная команда сейнера дружно подала тщательно составленные Михаилом заявления на увольнение. Старший механик Миша, второй механик Володя, третий механик Игорь и электрик, тоже Миша. Они и правда хорошо сдружились на этом судне, проводя большую часть свободного времени в каюте стармеха. Часто, за игрой в покер. Более 20 000 сигарет, выигранных в этой игре, Миша им простил.
Вскоре все они собрались снова на другом судне. Это также был сейнер, переоборудованный в научно-исследовательское судно под названием «Плутон». Работу на нем предложили Михаилу Сидоренко, старшему механику, а он собрал на судне всех остальных. Теперь это судно готовили для перевозки рыбы с районов промысла в Петропавловск-Камчатский. Новая фирма называлась «Камчатский оптовый рыбный рынок». У Михаила Стрельцова в ремонте оказалось много работы, особенно после того, как он изучил ремонтную ведомость, и предложил стармеху исключить из нее восемь пунктов. Эти работы Михаил брался выполнить самостоятельно за отдельную плату, которая была в десять раз меньше, чем предполагалось выплатить за эти работы судоремонтному заводу рыбного порта. Старший механик отправился в офис фирмы, чтобы согласовать с начальством предложение Стрельцова. Там заинтересовались такой возможностью сэкономить на ремонте 90 000 рублей, и вызвали Михаила в офис для заключения договора. Договор был подписан, к концу ремонта все работы выполнены, но деньги за них Михаил смог получить лишь через год и с большим трудом.
Фирма арендовала часть пирса на территории Мехзавода, и теперь этот пирс стал базой для «Плутона». Там же на берегу был склад для запчастей и для всякого судового хлама в металлическом контейнере. 
Первые два месяца рыбаки сдавали свежую рыбу на «Плутон», с полным трюмом судно возвращалось в порт, и рыбу выгружали на берег для обработки или на грузовики для продажи. Но в дальнейшем рыбаки стали сдавать рыбу неохотно: оплата рыбацким предприятиям за рыбу задерживалась, может не совсем устраивала и цена, по которой закупалась рыба.
На стоянки в порту на судно зачастил жизнерадостный клерк из офиса, работавший экспедитором. Он приезжал на своем джипе, спускался в машину с несколькими канистрами, заливал в них топливо и жизнерадостно уезжал. Миша задал стармеху вопрос, что это за наглость такая? Стармех развел руками «он же начальство, как я могу ему запретить?» Тогда Стрельцов повесил на топливный клапан навесной замок, показал его стармеху, и предложил написать топливный отчет, в котором отдельной графой указать: «200 литров топлива отпущено на заправку личного джипа работнику офиса.» Жизнерадостный джип приехал за топливом на суточной вахте Стрельцова. Наткнувшись на замок, клерк с негодованием обратился к вахтенному механику. Миша объяснил, что стармех повесил замок, чтобы топливо не воровали, а ключ забирает с собой. Тот позвонил стармеху домой. Стармех заверил, что никаких проблем, попросил клерка приехать на судно завтра утром. Наутро экспедитор выгрузил из джипа целых пять тридцатилитровых канистр. Стармех заверил, что топливо отпустит, только тому нужно подписать топливный отчет. Прочитав этот документ, клерк побледнел, его веселая жизнерадостность разом потухла. Он сказал, что не может подписать эту бумагу. «Дело ваше, я сдам отчет в таком виде и без подписи» - равнодушно заметил стармех.
- А если отчет переписать чтобы не было этой записи?
- Переписать не долго, но как я отчитаюсь об этой недостаче?
- Тогда я поехал за топливом, а вы пока перепишите документ, повеселел клерк.
Вернулся он через полчаса с четырьмя бутылками коньяка. Топлива в этот день ему не досталось, и больше на судне он не показывался.
На корме раньше располагалась научная лаборатория. Миша присмотрел это помещение еще в ремонте, и решил его присвоить. Весь электрический хлам он таскал туда, там же занимался ремонтом оборудования. Экипаж, включая и капитана, привык, что это помещение – склад и мастерская электромеханика. Михаил рассортировал все, что там находилось, большую часть увез на береговой склад, нужное – в румпельную. Он отмыл переборки, привел в порядок стол с рундуками, и помещение с двумя иллюминаторами стало выглядеть довольно привлекательно. Еще в ремонте Михаил оборудовал судно сваркой, с помощью которой теперь сварил из труб стеллажи для документации, ящиков с лампами и прочего. А заодно сварил и койку, чтобы переселиться в свою новую каюту. Он привез раковину для умывальника, провел из машинного отделения пресную воду резиновым шлангом, повесил шторы, зеркало, и получилась прекрасная каюта. Ему удалось сделать все это втайне от всех. Механики ахнули, когда он пригласил их на свое новоселье, поскольку каюта была больше и удобней капитанской каюты, хотя часть ее и занимали аккуратные  стеллажи.
  На работу Михаил ездил на японском микроавтобусе, который приобрел после развода с женой. У него был постоянный пропуск для проезда через проходную, так что его микроавтобус так и оставался на пирсе, когда «Плутон» выходил в рейс. Однажды по приходу в порт капитану все не удавалось пришвартовать судно к причалу, поскольку мешал сильный отжимной ветер. Михаил соскочил на берег, подогнал свой микроавтобус, и попросил матросов подать ему кормовой швартовый конец. Он зацепил его за буксирную скобу, включил полный привод, и легко подтянул корму судна вплотную к берегу. Капитану понравился такой метод швартовки, и потом этим методом пользовались неоднократно.
Теперь судно часто простаивало у пирса без работы. Однажды судно взял в аренду предприниматель, у которого в поселке Оссора был свой бизнес. Он погрузил в трюм различные грузы для рыбаков и партию белого вина. Стрельцов числился на судне официальным лебедчиком во время грузовых операций, поэтому стоял на контроллерах лебедок и при погрузке этого груза. Предприниматель погрузил поверх трюма также приобретенный в Петропавловске баркас.
По выходу в рейс Андрей, как звали предпринимателя, угощал моряков хорошим белым вином марки «Токай», и был очень щедрым. Судя по полусгнившим этикеткам, вино раньше хранилось в очень сыром помещении, поэтому потеряло товарный вид, но вкус ничуть не потеряло. Будучи в гостях в каюте старшего механика, Андрей попросил Стрельцова привести в порядок электрооборудование дизельного баркаса. Наутро Михаил осмотрел баркас и прикинул, что за время перехода успеет заменить поврежденные кабеля и привести в порядок несложное оборудование дизеля. Через три дня они с Андреем уже смогли запустить дизель. К приходу в Оссору баркас был готов к спуску на воду. Тогда Андрей предложил Михаилу стать шкипером этого баркаса на время, пока «Плутон» будет в Оссоре. Вдвоем с Андреем они устроили ходовые испытания баркаса
Андрей надеялся на помощь «Плутона» в снятии с песчаной мели катера, который месяц назад посадила на мель нетрезвая команда. Катер находился на противоположном берегу реки, и его замыло песком так, что его уже можно было обойти вокруг, не замочив ноги. Возле катера дежурили три человека, которых давно нужно было сменить. В этот же день Андрей с Михаилом повезли им смену. Течение у реки было быстрое, и на пересечение реки ушло больше часа. Так что подойти к песчаной косе удалось только в сумерки. Решили остаться на берегу, чтобы не идти в поселок на тихоходном баркасе ночью. К этому времени все проголодались, а продуктов на катере не оказалось. В ста метрах от катера начинался птичий базар – гнезда чаек усыпали всю песчаную отмель. Матросы предложили набрать птичьих яиц. Чайки подняли неимоверный гвалт и пикировали на головы, как гарпии. Спасала от неизбежных травм лишь поднятая над головой палка – она мешала чайкам атаковать. Михаил брал из гнезда только по одному яйцу, и надеялся, что так поступают и остальные. Яиц набрали полное ведро, в котором их и сварили. На вид большое вареное яйцо вполне соответствовало своему названию, а на вкус – рыба рыбой. Но голод утолили. 
Утром пришлось долго раскачивать баркас всем коллективом, прежде, чем удалось  столкнуть его в воду. За ночь река успела замыть его песком.
Андрей договорился с капитаном «Плутона», что судно встанет на якорь поближе к противоположному берегу, с него с помощью баркаса подадут буксирный канат на катер, и во время прилива начнут операцию. Стрельцова Андрей попросил проследить за креплением буксирного каната на катере и оставаться на берегу возле катера на случай, если дизель катера не удастся завести, чтобы пришвартовать катер к «Плутону».
Михаил отвез тонкий проводник на берег, с помощью проводника матросы вытащили на катер буксирный конец.
 И тут Михаил понял, что стащить катер с мели сегодня не получится! Буксир на «Плутоне» стали крепить не на баке, как он предполагал, а на корме. Это было бы оправдано, если бы не было быстрого течения реки. Привязывая корму, капитан лишал себя возможности маневров. Михаил кричал и всячески показывал, что все неправильно, что буксировать следует задним ходом, а буксир крепить на носу. Бесполезно!
Подошло время прилива, на «Плутоне» подняли якорь, и тут оказалось, что капитан намеревается работать против течения! «Чему же их там учили, таких штурманов?» - в негодовании думал Михаил. Ему было очевидно, что большая часть мощности судового дизеля будет потрачено на борьбу с течением, а неуправляемое судно с привязанной кормой неизбежно прибьет течением к берегу.
Как только канат натянулся, «Плутон» понесло на середину реки, судно встало поперек течения и быстро стало описывать дугу, в конце которой была песчаная коса.
Поняв эту опасность, капитан отработал задним ходом. Буксир провис, и его понесло течением под винт. Михаил видел, что на судне поднялась суматоха. Боцман что-то кричал на мостик, затем прибежал с топором и стал рубить буксирный канат в клюзе.
«Они еще и конец закрепили неправильно!» - Подумал Михаил. Вместо шлагов на кнехте, которые можно всегда сбросить, они надели на кнехт коуш, который под натягом снять уже нельзя. Пришлось рубить буксирный канат. Между тем, до песчаной отмели оставалось два десятка метров, где течение было особенно сильным, а уже были густые сумерки.
 Вся эпопея закончилась тем, что «Плутон» также сел на мель в четверти мили ниже по течению. Андрей пришел на катер с «Плутона» уже по берегу, И Михаил отвез его на баркасе в поселок. По пути они обсуждали решения капитана. Андрей смеялся: на все его замечания капитан говорил: «ты ведь не моряк!»
- Теперь вот еду звонить друзьям, чтобы прислали два катера, снимать с мели бывалого моряка.
- Хорошо хоть на винт не намотали собственный конец «бывалые моряки» - говорил Михаил. – Одно время я работал на портовом буксире, и видел работу профессионалов и даже собственноручно часто проводил буксирные и швартовые операции. Все, что делал капитан – это яркая демонстрация того, как делать не надо.
В эту ночь они еще долго беседовали в небольшой конторке Андрея, закусывая отменной красной икрой. Михаил чертил схемы расположения судов с векторами направлений и с учетом течения реки. Последняя схема изображала расстановку «Плутона» и двух буксиров, которые друзья Андрея обещали завтра прислать. Михаил посоветовал вручить схему капитану буксира, чтобы тот поставил капитана «Плутона» перед фактом разработанной схемы операции. Два буксира сняли "Плутон" с мели, а потом эти два буксира сняли с мели катер Андрея.
К вечеру следующего дня катер, наконец, закачался на волнах, по которым он тосковал больше месяца. Андрей устроил на "Плутоне" небольшой праздник для экипажа. Стрельцову притащил целых шесть литров красной икры, и несколько бутылок все того же вина «Токай», поскольку ни о какой оплате Михаил и слышать не хотел, а от икры не отказался. Механики и штурмана также получили по банке этого продукта. Потом Андрей без всяких документов выдал на судно 12 тонн топлива из своих запасов.
Забегая вперед следует сказать, что против Андрея прокуратура возбудила уголовное дело именно по поводу груза, который он перевозил на «Плутоне» в Оссору. Дело тянулось два года и дошло до суда. Андрей разыскал Стрельцова в Петропавловске, и попросил выступить на суде свидетелем. Основное обвинение, как объяснил Андрей, было выдвинуто как раз по поводу двух тонн вина марки «Токай». Андрей просил Мишу рассказать  на суде все, что он сумеет вспомнить о грузе, который был загружен в трюм. По описанным выше причинам Миша хорошо запомнил тот рейс, и неплохо помнил груз, который лично опускал в трюм.
На суде в роли свидетеля присутствовала пожилая дама, заместитель начальника по экономике фирмы. Она была очень любезна с Михаилом еще с тех пор, когда он сэкономил для фирмы 90 000 рублей на ремонте. Первой судья заслушал эту даму. Она сообщила, что свои обязательства по аренде судна арендатор выполнил полностью и в срок, и претензий по оплате фирма не имеет. Судья выслушал свидетельство молча. Потом вызвал Михаила.
- Вы работали на судне «Плутон» в период  с июня по август 2000 года?
- Да, я работал на «Плутоне» в должности электромеханика.
- Что вы можете сказать о грузе, который перевозил подсудимый из Петропавловска в Оссору?
- Я могу сказать, что в трюм мы загрузили примерно шесть тонн груза, точная цифра указана в судовых документах…
- Отвечайте только на поставленный вопрос, свидетель! Что записано в документах, я вас не спрашивал! Какого рода был груз?
- Кроме шести тонн груза в трюме на судно был погружен дизельный баркас…
- Я не спрашивал про баркас, я спросил о грузе в трюме. – в тоне судьи с самого начала допроса сквозила враждебность и скрытая угроза.
- Баркас – это также груз…
- Отвечайте на вопрос!!! Закричал судья.
- Я прошу секретаря записать в протокол, что на свидетеля оказывается давление. – Четко сказал Михаил.
Повисла пауза. Судья справился с собой и тоном ниже повторил свой вопрос, какого рода был груз.
- В трюм были загружены четыре лодочных мотора «Нептун», два тюка прорезиненной рыбацкой робы, около трех тонн пищевых консервов в стеклянных и металлических банках, и две тонны вина марки «Токай».
- Вот смотрю я на вас, и удивляюсь, какую же нужно иметь память, чтобы запомнить ассортимент и количество груза, которые перевозило судно два года назад!
- Что касается ассортимента, то он невелик, а что касается веса, то лебедчик обязан его контролировать с максимальной точностью, чтобы парашют с грузом не упал на головы матросов в трюме. Я ведь стоял на лебедке, и лично опускал этот груз в трюм.
- Хорошо. Откуда вам известна марка вина, ведь бутылки были в коробках?
- Раньше вино было в коробках, но хранилось оно так скверно, что почти все коробки сгнили, также как и этикетки на бутылках. А в рейсе весь экипаж пил это вино, поскольку владелец не жалел его для нас.
- Прямо так бесплатно раздавал всем ценный продукт? С чего бы вдруг такая щедрость?
 - Мы помогали арендатору, например, я приводил в порядок электрооборудование баркаса, матросы грузили и разгружали трюм. К тому же с первого взгляда было видно, что вино давно потеряло товарный вид.
Суд окончился. Впоследствии выяснилось, что Андрей был оправдан, но встретиться им с Михаилом больше не пришлось.

После рейса в Оссору капитана списали с судна. «Плутон» взял в аренду предприниматель и капитан дальнего плавания. По договору аренды он обязался выплачивать фирме по 30 000 долларов в месяц. И работа закипела: в первый же день, заполнив все танки топливом, судно вышло в район промысла. За наличный расчет и за топливо капитан закупил на сейнерах столько рыбы, сколько поместилось на палубе и в трюме. Эту рыбу капитан повез в Северокурильск на переработку. Сразу после выгрузки судно стали загружать готовой мороженой продукцией. По словам боцмана, на судно загрузили больше 80 тонн, вдвое больше, чем позволяла регистровая грузоподъемность. В Петропавловск «Плутон» шел, как утюг, погрузившись гораздо ниже ватерлинии. И вот по такому маршруту и по такой схеме «Плутон» работал месяца два. Расценки на грузовые операции были невелики, но за счет большого количества груза зарплата экипажа увеличилась вдвое, и после каждой погрузки-выгрузки капитан выплачивал деньги наличными. Михаил подсунул капитану свой договор с фирмой, за который денег так и не получил. Капитан тотчас выплатил ему 10 000. «Я вычту эти деньги из своей арендной платы» - сказал он Михаилу.
Этот эпизод случился после того, как на судне сгорел один из генераторов. Капитан поинтересовался, может ли Михаил отремонтировать генератор самостоятельно. Судно как раз стояло в Северокурильске. Михаил ответил, что вообще-то нужно перематывать полюс генератора, но его можно снять с другого генератора, если удастся найти аналог. Они отправились с капитаном в отдел снабжения флота. Их отвели на склад, где подобных генераторов, снятых со старых судов, было около полусотни. Михаил выбрал тот, который стоял удобно для разборки, снял четыре полюса в запас, и в тот же день заменил сгоревший полюс на судовом генераторе. И понял, когда извлек сгоревший полюс, что авария генератора вызвана аккуратной диверсией еще на судоремонтном заводе: изоляция обмотки была повреждена широким напильником, следы от которого были отчетливо видны. Бригада ремонтников обеспечивала себя работой таким вот образом.
От капитана Михаил узнал, что фирма и судно «Плутон» принадлежат лично камчатскому губернатору Машковцеву, «пламенному коммунисту», которому прекрасно удалось развалить рыбную отрасль Камчатки.
Вероятно, коммунист Машковцев здраво рассудил, что если проклятый капиталист может платить ему за аренду судна по тысяче долларов в день, то с таким же успехом может платить и по полторы тысячи. Но капитан не согласился.
Через неделю этот же капитан пришел к Михаилу домой и предложил ему работу. На этот раз капитан взял в аренду старый СРТМ – средний морозильный траулер. Михаил осмотрел весь траулер и отказался от предложения. Отказался, потому что провести ремонт всего запущенного электрооборудования судна за две недели одному человеку было не реально. С такой работой за такой срок могла бы справиться квалифицированная бригада из шести электромонтажников, имея запас запчастей и материалов. К тому же, Михаил с 1999 года уже был пенсионером и не видел необходимости работать также интенсивно, как в молодости.   
А «Плутон» окончательно встал на прикол – работы не было. На судне оставили старпома, стармеха, второго механика и электромеханика Стрельцова. Механики стояли суточную вахту, старпом приходил по утрам на несколько часов. Зарплату за два месяца экипаж не получил, но теперь ее можно было требовать через суд. Стрельцов в роли председателя судового комитета записался на прием к губернатору.
В кабинете Машковцева было еще два сытых субъекта.
- Я председатель судового комитета судна «Плутон». Принес коллективное требование от экипажа о выплате зарплаты за два месяца.
- Я не имею отношения к судну «Плутон» - ответил губернатор. Сытые субъекты дружно ухмыльнулись.
- Я полагал, что губернатор Камчатки имеет отношение ко всему на полуострове, тем более, если он владелец фирмы «Камчатский оптовый рыбный рынок».
- Вот с фирмы и требуйте ваши деньги. Я не имею к ней отношения. – Субъекты уже не улыбались.
- Нам придется подать иск в суд, а это дело неблагодарное, неприятное и не выгодное никому.
- Я ничем не могу вам помочь. И заберите ваше требование. Обращайтесь в суд. Требование Михаил оставил на столе губернатора.

Стрельцов опубликовал статью в "Камчатской правде" накануне губернаторских выборов, в которой обнародовал информацию о схеме хищения Машковцевым топливного мазута для ТЭЦ - 2, о развале рыбной отрасли Камчатки с помощью рыболовных квот, о сокрытии им факта владения рыболовным судном, которое он стал сдавать в аренду, после провала его схемы подпольной закупки рыбы в море на рыболовных судах.
Пришлось получать зарплату через суд. А с губернатором Михаилу пришлось встретиться лицом к лицу еще однажды на выходе из концертного зала. Михаил молча и пристально посмотрел ему в глаза. Машковцев его явно узнал, возможно, как автора статьи, поскольку в  требовании и в статье фамилии автора совпадали.
Машковцев проиграл выборы. 

Михаил познакомился на проходной Мехзавода с красивой охранницей Валей, еще когда судно возило рыбу. Уезжая на своем микроавтобусе домой, он часто заносил на проходную свежую рыбу. А потом стал приводить Валентину в свою каюту, когда она сменялась с дежурства. Иногда она приходила своей царственной походкой к Мише домой.
 После визита к губернатору Михаил решил, что имеет моральное право обеспечить свой микроавтобус судовым топливом, 12 тонн которого подарил судну Андрей. На своей суточной вахте Михаил загрузил микроавтобус четырьмя бочками, протянул в салон шланг от судовой топливной магистрали и кнопку для запуска судового топливного насоса. И вывез эти бочки через проходную во время дежурства Валентины.
Такую операцию он провел дважды, и долго еще после этого заправлял свой микроавтобус в своем гараже.