Слышь, ты, маникюрная!

На вольную борьбу ходить совсем не хотелось. Где я и вольная борьба… И всё-таки было два подхода. В общей сложности полтора года.

В первый раз я пыталась совмещать с танцами. А потом преподаватель по танцам напугала меня своими словами: «Ты стала мужественной, в тебе что-то поменялось». И прямо сказала: «Выбирай: или танцы, или борьба твоя».

С таким трудом меня когда-то взяли на танцы - и потерять их было страшнее всего. Я тогда с каким-то особенным счастьем побежала к маме и передала ей эти слова. Старалась не спорить с мамой:её взгляд говорил о многом, научилась его понимать. Даже сложно передать, сколько всего в нём умещалось. Я хотела сделать её счастливой, будто её радость зависела от моих занятий борьбой, от того, стану ли я чемпионкой. И при этом втайне продолжала мечтать о своём, а иногда и делать что-то втихую.

Да, я дисциплинированная, пунктуальная. Если надо скинуть вес - кровь из носа скину. Моему упорству и правда стоит позавидовать, когда цель поставлена.

Немного поделюсь: это было уже после того, как я получила сертификат об окончании школы искусств. Мне было четырнадцать лет, весила я сорок шесть килограммов, а надо было сорок три. Вот кому надо было - тот бы и сбрасывал. Но я сама придумала себе диету и физические нагрузки. И похудела. Это был мой второй подход к вольной борьбе.

А ведь в двенадцать лет я хотела пойти в художественное отделение, мечтала быть художником. Но стоило только подумать о мамином вздохе, о её возможном разочаровании - и я со своим тихим «да» снова возвращалась в зал. Снова надевала форму, снова поднимала штангу - и стоя, и лёжа. Меня готовили к соревнованиям.По натуре я не конфликтная. Бороться с кем-то - очень сложный для меня процесс. Другое дело - отрабатывать приёмы и проходы. Но злости, ненависти, этого адреналина побед во мне не было. Зато я хорошо лазила по канату. Любила забраться на самую вершину, сидеть там и смотреть на всех сверху, наблюдать - это было моё любимое занятие. Тут как-то подошли два брата, примерно моего возраста, и начали кричать: «Слышь, маникюрная, давай слезай!» А девочки подхватили, смеялись: «Да не маникюрная, а миниатюрная!» Так меня с тех пор и прозвали.Коллектив был очень хорошим. С некоторыми до сих пор общаемся - и не просто здороваемся, а по-настоящему, с теплотой. Вот так и вспоминаю те дни: и напряжение, и старание, и эту высоту каната, и смех ребят. С такими подростками, как я нужно быть осторожным, сами себе придумали, сами похудел и не спросив совета. Жира не осталось практически, сил не было, а я ещё бегала 10 километров. И мне сидеть было больно, чувствовала свою я кость. У меня совершенно другой подход к воспитанию детей. Я на личном опыте ощутила, если запрещать, очень хочется сделать обратное. И очень важно, чтоб ребенок доверял тебе и ты уже как опытный и взрослый человек направил его на путь, очень аккуратно.