Самурай

«Никто не придёт», — он уже много раз говорил себе это, но всё равно ждал. Его мир был теперь только этим полем. Да и поле ли это, может быть, это спина чудовища, засыпанная песком? Может быть, оно начнёт когда-нибудь шевелиться, он даже порой и чувствовал, как оно шевелится. Но утренняя медитация очищала разум и помогала вспомнить о долге, и глупые страхи уходили. Он говорил себе: «Даже если там чудовище — это не повод не выполнять свой долг, просто исполнение моего долга требует терпения». А времени прошло немало. И тот трусливый и слабый, что живёт во мне, подкидывает мне страхи. Я даже иногда повторяю за ним: «Никто не придёт», — будто имеет значение, придёт или не придёт. Ведь понятно, что ты должен выполнить свой долг, чужой долг ты выполнить не можешь, можешь только свой. И долженствование, и возможность — всё только в твоём долге. Надо быть благодарным тому, кто дал тебе задание, — он словно осмыслил твою жизнь, дал ей цель. Так, хватит размышлений для этого утра. Надо встать и привести тело в порядок. Как нас учили, тело воина — собственность его сюзерена, поэтому поддерживать его в боевом состоянии — это прямая обязанность. Надо встать, это непросто. Мой дух отступает перед временем. Те, кто встретился со мной в бою, наверное, уже давно истлели. Бой скоротечен. Но здесь надо ждать, и главным противником выступает время, оно противостоит мне. Конечно, я не уйду, здесь не будет моего поражения. Но и оно не «уйдёт» — как оно может уйти, оно просто есть. Опять расфилософствовался, а ведь надо встать, привести тело в порядок.


Пробуем повернуться на бок, так, со второй попытки — уже хорошо, вчера было с третьей. Подтягиваем колени к подбородку, так. Теперь сосредоточимся. Толчок локтем! Не вышло... Повторим. Сосредоточимся сильнее. Несколько вдохов. Как нас учили пользоваться энергией ки? Старый мастер никогда не говорил нам грубых слов о нашей неумелости, его обычными словами было: «Ты сделал всё почти правильно, только надо немного изменить здесь и здесь». Опять воспоминания, не отвлекайся. Итак, несколько вдохов, толчок. Вот, наконец, стою на коленях и упёршись головой в песок. Сейчас надо поймать равновесие и сесть на пятки. Садимся. Ну, ну, только не на бок. Кое-как удержался. Надо почувствовать тело, почувствовать равновесие. Медленно открываю глаза. Вот оно, это поле — место моего долга и, видимо, место моей смерти. Те годы, что я здесь, даже мимо проезжали редко. Потому оно, наверное, и выбрано для встречи. У проезжающих я кое-что покупал, золото было со мной, покупал то, что не могло портиться или долго хранилось. Ручей здесь рядом, и, отходя к нему, я всегда видел место встречи. Место встречи? Какой встречи?! Голова, не подводи меня так жестоко! Спокойно, спокойно. Вдох, выдох, вдох, выдох. По порядку: это поле, это не просто поле, а место встречи... Дальше... Место встречи... Ты же ещё утром говорил сам себе: «Никто не придёт», — а потом? А потом ты говорил о долге, о том, что не важно, придёт или не придёт, это его часть долга, а ты выполняешь свою часть. Да, да. А зачем мы должны встретиться?..


«Да! Зачем?! Затем, что это вопрос долга, затем, что тебе дано задание... Да, да, да».
Я пришёл сюда крепким мужчиной, сейчас почти голый старик сидит на песке и, видимо, уже не сможет встать, не сможет подойти к ручью, не сможет поесть еды, которую он так хитро спрятал на единственном здесь дереве. Задание... Задание висит у тебя на шее, это половинка медальона, вторую его половинку должен был принести другой воин. Хитрый и слабый, тот, что сидит во мне, чего только не говорил: что второй погиб, что он плюнул на поручение и преспокойно живёт себе. Сейчас я даже не возражаю ему. Я действительно сделал что мог. А мог я только не отступить.
Через много лет при строительстве автострады нашли скелет. Рядом с ним лежала половинка медного медальона. Думали, что должна быть вторая половинка, но не нашли. Один из строителей пошутил: «Может, ему не хватило жизни, чтобы найти вторую?»