Бен Ааронович Что Эбигейл делала тем летом 21-22

Глава 21
Дом

Я стою возле дома в переулке рядом с Ист-Хит-роуд – четырёхэтажного двухквартирного здания, немного похожего на дом Саймона, только более старого. У соседнего дома невысокая крыша и полуподвал, но этот дом, к которому привёл нас Зигги, окружён двухметровым зелёным деревянным забором и укрыт строительными лесами и полиэтиленовой плёнкой. На полпути висит строительный плакат, рядом – сине-белая вывеска с изображением бодибилдера и надписью красными буквами «ВНИМАНИЕ! ТРЕВОГА!» Рядом дверь обычного размера с замком Yale, а также ворота двойного размера с двумя прочными навесными замками.

Зигги подходит к рекламному щиту, кладёт лапу на дверцу и поворачивает ко мне голову.


– Впечатлена, – соглашаюсь я. – Вот это настоящее слежение.

В его взгляде появляется многострадальность, как у моего учителя истории, когда он думает, что я хочу задать ему вопрос.

– Спасибо, – говорю я. – Передай пламенный привет Тисл.

Зигги кивает, поворачивается и уходит.

Как только колли исчезает из виду, выскакивает Индиго из-за живой изгороди, словно ниндзя. Я замечаю Сахарка Девятку, Зебру и пару незнакомых мне лисиц, пробирающихся в кустах по обе стороны дома. Индиго запрыгивает на плечо Саймона. Тот, похоже, не замечает этой тяжести, как и саму лису.

– Сахарок, – говорит Индиго. – Возьми с собой кого-нибудь и проверь задний двор на предмет доступа, установи наблюдение и доложи.

– Понял, – Сахарок Девятка исчезает в соседнем участке, а за ним по пятам парочка лис.

– Зебра, – продолжает раздавать задания Индиго. – Возвращайся к Люцифер и доложи.

– Подожди, – вмешиваюсь я.

– Стой! – Индиго притормозила Зебру и ждёт моих инструкций.

– Попроси Люцифер отвести группы за периметр и расставить их вокруг Кургана, – говорю я голосом Найтингейла. – Отслеживайте всех выходящих Сахарных, но перехватывайте всех, кто пытается проникнуть внутрь.

– Перехватывать? – потрясённо переспрашивает Зебра.

– Мы Лисы, – говорит Индиго. – Действуем скрытно. Собаки, кошки – да. Но мы не осуществляем санкции против людей.

– Ой, – вскрикивает Саймон, когда Индиго нечаянно выпускает когти, и я вспоминаю, что означает "санкция" на шпионском жаргоне.

– Не позволяй себя прослушивать, – говорю я. – Предупреди их. Нам просто нужно сохранить всё в тайне, пока не приедут федералы.

– Почему ты думаешь, что они это найдут? – спрашивает Люцифер.

– Потому что позвоню им и сообщу, где это.

Мне следовало позвонить Найтингейлу. Но мне это даже в голову не пришло. Вместо этого я достала из рюкзака свой драгоценный одноразовый телефон для экстренной помощи, потому что федералы могут отследить вашу SIM-карту и номер IMEI, по которому идентифицируется ваш телефон. Вот почему замена SIM-карты, если вы хотите сохранить анонимность, – пустая трата времени. Федералы также могут идентифицировать ваш голос, если вы достаточно глупы, чтобы оставить сообщение, вот почему я инструктировала Индиго – что ей говорить. Она запоминала с первого раза – у лис очень хорошая память. Из-за того, что они ни чёрта не могут записать.

Я поднимаю телефон, чтобы Индиго, всё ещё сидящая на плече Саймона, могла оставить сообщение на станции Холмс-роуд о том, что они могут найти в Кургане  – для тех, кого это может касаться. Затем вынимаю батарейку из телефона, на всякий случай, и велю Индиго слезть с Саймона.

– Мы пойдём внутрь? – спрашивает Саймон.

– Надо бы убедиться, что это тот самый дом.

Я толкаю маленькую дверцу, но она плотно закрыта.

– Помоги, – прошу я, и Саймон обхватывает меня за талию и поднимает, пока я не сажусь ему на плечо. Словно акробаты. По ту сторону ограждения – остатки палисадника, цветочные клумбы, заваленный мусором грязно-жёлтый мусоросборник, и два поддона с бетонными блоками и прочим, накрытые синим брезентом.

Если только вы не жаждете ещё одного долгого разговора с федералами, не стоит молодой темнокожей девочке, заглядывающей через чей-то забор, попадаться им на глаза. Я заставляю Саймона подвинуться вправо, чтобы я перевалилась через забор на мусорный контейнер и далее на землю.

Внутри тихо, чувствую себя одиноко. Мусорный контейнер пуст, а между зазорами в поддонах растёт трава – такое впечатление, что уже недели, а то и месяцы здесь никто не работал. К входной двери ведёт крутая лестница, но остальная часть дома скрыта за строительными лесами и полиэтиленовой плёнкой, покрывающей всё пространство до подвала.

Вниз ведут ступеньки, но если и есть дверь в отдельную подвальную квартиру, то она тоже закрыта строительными лесами.

Питер и Найтингейл научили меня чувствовать вестигии – следы, которые оставляет за собой магия и тому подобное. Не только магия. Люди тоже оставляют после себя следы – очень слабые, но они накапливаются. Проблема в том, что ты должна понимать, чувствовать разницу между вестигией и случайной ерундой в твоей голове.

– В твоём случае ерунда очень случайная, – говорил Питер. Он вправе так говорить.

Я веду себя тихо и бесстрастно, как меня учили. Но всё, что я слышу, – это тихий вздох, будто ветер зимой шелестит в кронах деревьев, словно кто-то грустит по ту сторону книжных полок в школьной библиотеке.

Индиго перепрыгивает через забор и присоединяется ко мне.

Затем Саймон открывает маленькую дверцу, которую я считала запертой, и выходит в садик перед домом.

– Зайдём внутрь? – спрашивает он.

– Может быть, – отвечая, я проверяю замок с обратной стороны маленькой дверцы. Засов по-прежнему выдвинут, а защелка не повреждена, так что Саймон никак не мог её открыть.

Я знаю все названия деталей, потому что помогала Питеру учиться обращаться с замками с помощью магии. Конечно, проще выбить замок целиком. Но тогда, говорил Питер, почему бы просто не воспользоваться тараном, как обычные полицейские?

Я поворачиваю замок так, чтобы засов полностью отодвинулся, и ставлю его на предохранитель, чтобы он оставался открытым. Затем я закрываю дверцу и подпираю её снизу кирпичом, чтобы она не открылась от удара.

Я поворачиваюсь и вижу, что Индиго и Саймон смотрят на меня с одинаковым выражением на лицах – а это, если вдуматься, ловкий трюк.

– Что? – спрашиваю я.

– Ничего, – отвечают они оба одновременно.

– Так мы идём внутрь? – спрашивает Саймон.

Я предлагаю сначала осмотреть дом, но это легче сказать, чем сделать, поскольку передние окна занавешены, а проход с правой стороны завален строительными материалами. Входная дверь, по-моему, оригинальная, из тёмного дерева, с панелями, латунным почтовым ящиком и дверным молотком. Вверху – витраж в форме павлиньего хвоста.

Я спрашиваю Индиго, слышит ли она что-нибудь.

– Нет, – говорит она, навострив уши. – Внутри ничто не шевелится.

– Попробуй открыть дверь, – говорю я Саймону, и он, улыбаясь, поднимается по лестнице. Мы с Индиго сразу за ним, чтобы он не увлёкся.

Саймон толкает дверь, и она открывается слишком легко. Прямо как маленькая дверца в хранилище.

Я кладу руку ему на плечо, чтобы он не бросился внутрь.

– Мы должны посмотреть, – говорит он.

Я думаю, что вообще дверь не должна быть открыта. Но если Джессика, Натали и девушка-гот с остальными ходили туда-сюда, то должно быть открыто, верно? И я не хотела звонить Найтингейлу, чтобы он приехал и обнаружил, что это просто пустой дом.

Когда смотрю фильмы ужасов, то смеюсь над белыми девушками, которые заходят внутрь, вместо того чтобы сесть в автобус и уехать в соседний район. Но, честно говоря, большую часть времени ты не в фильме, и музыка не переходит в минорную тональность, чтобы намекнуть на происходящее.

Итак, я вхожу внутрь, а Саймон и Индиго следуют за мной по пятам.

Глава 22
Делаю это, как белые девушки

Внутри темно и печально.

Коридор с лестницей наверх, двери слева. В дальнем конце мрачный прямоугольник, ведущий, вероятно, на кухню. Или к тому, что от неё осталось, судя по состоянию холла. Кое-где обои оторваны, обнажая кирпичную кладку или старые обои. Прямо у двери оставлена почему-то зелёная плитка.

– Хоть что-то есть? – обращаюсь к Индиго.

– Ничего.

– Не разделяемся, – говорю я. – Держимся вместе.

– Ясно, – подтверждает Индиго, Саймон кивает.

Стена между передней и задней комнатами снесена, и за этой дверью находится проход в них. По словам Питера, это является признаком того, что вы достаточно богаты, чтобы иметь больше комнат, чем детей. По площади и высоте это здание больше дома Саймона. Несмотря на полиэтиленовую плёнку, окна двойной высоты с обеих сторон пропускают достаточно света, чтобы было видно, что и там всё ободрано. Не только обои – вырвана каминная полка, плинтусы сняты, а розетки выдернуты, обнажая проводку.

– Не прикасайтесь к проводам, – говорю я, проходя через комнату.

– Почему они не закончили? – спрашивает Саймон.

– Кто? – уточняет Индиго.

– Строители, всё подготовлено, но брошено.

– У них могли закончиться деньги, – говорю я, сама в этом сомневаясь, ведь, если денег хватило на покупку дома в глубине Хэмпстед-Хилл, то не возникнет проблем с бумагой. Но нужно кое-что проверить – потом.

Саймон внезапно останавливается, указывает на второй камин, тот, что когда-то был камином в задней комнате, и говорит: "Тост – на вилке’.

У этого камина тоже нет каминной полки, но видны зелёная керамическая плитка и переплетение газовых труб в том месте, где когда-то был установлен обогреватель.

– Мог случиться пожар, – задумчиво произносит он.

– Но мы всё же посмотрим, что там на кухне, да же? – твёрдо говорю я.

На кухне ничего нет, даже шкафчиков, хотя остались следы их прежнего расположения. Провода свисают с потолка и торчат из щелей в стене. Старый линолеум всё ещё на месте – чёткие прямоугольники в разводах пятен.

Есть задняя дверь и окна, но я не вижу сад из-за полиэтиленовой плёнки.

– Наверх? – спрашиваю я.

Итак, мы поднимаемся по лестнице, медленно и тихо, потому что меня что-то настораживает. Индиго взбегает на лестничную площадку и останавливается, навострив уши. Ступени и подступенки сделаны из необработанного дерева, а белая краска на балясинах облупилась и в царапинах. Здесь тихо, слишком тихо.

– Я сейчас вернусь, – говорит Саймон и без всякой причины смеётся.

– Здесь ничего нет, – констатирует Индиго, но мы всё равно проверяем и находим ещё две большие комнаты, пустые и холодные в молочном свете из окон. В третьей комнате, которая, очевидно, служила ванной – но не как в гостиничном номере – на стенах кое-где оставалась белая плитка, под окном груда щебня, а из пола торчит пара медных труб.

Над нами ещё два этажа – второй этаж и мансарда. Я смотрю на лестницу, там заметно темнее. Мне это не нравится.

– Этот дом пуст, – заключаю я. – Они куда-то ушли.

– Возможно, они попали в уязвимое место, – говорит Индиго.

– Что такое уязвимое место? – на всякий случай спрашиваю я, но, кажется, уже знаю ответ.

– Это место, где можно провалиться.

– Куда провалиться?

– Мы не знаем, – говорит Индиго. – Мы никогда не проваливаемся.

– Ты говоришь мне это только сейчас?

– Это была лишь теоретически, – Индиго раскачивает головой из стороны в сторону. – Мы обсуждали это на тренировках. Я не ожидала столкнуться с этим здесь.

Я собиралась спросить, где именно Индиго ожидала уязвимое место, когда поняла, что Саймона с нами больше нет. Позвала его по имени.

– Здесь, наверху, – доносится его голос с верхней площадки. – Я был на самом верху, и там тоже никого.

Я поднимаю глаза и вижу, что за спиной Саймона явно становится темнее, и это не солнце скрывается за облаками.

– Саймон! – кричу я. – Мы уходим!

Он бежит вниз по лестнице, а темнота следует за ним по пятам, и внезапно я чувствую себя ещё более измотанной, чем в тот раз, когда висела над железнодорожными путями в Экленд-Берли. Саймон подбегает ко мне с весёлым непониманием на лице, а я хватаю его за руку и тащу вниз по следующему лестничному пролёту на первый этаж, Индиго мчится впереди меня к входной двери.

Я чувствую ЭТО спиной, когда мы бежим по коридору. Непреодолимое желание скапливается позади нас, как назойливая школьная толпа во время обеда.

Я дёргаю за ручку двери, но она не двигается. И тогда всё погружается в темноту и тишину.

Я ничего не вижу, но чувствую дверь за спиной. Протягиваю руки во все стороны, но чувствую только грубую фактуру голого кирпича или старых обоев.

–  Саймон? – зову я. – Индиго?

Я думаю, что дверь в переднюю комнату слева от меня менее чем в метре, а левее дверного проёма – окна. Если я зажму рюкзак в кулаке, то он и его содержимое спасут мою руку, когда я разобью стекло.

Люди гибли, пытаясь разбить окна руками. “Разбей окно, вылезай, зови на помощь, спаси Индиго и Саймона”.

“Почему так трудно двигаться?”

В коридоре появляется свет, свеча мерцает на бело-голубом чайном блюдце. Его держит Парень-ботаник. Я узнаю его бледное лицо и растрёпанные волосы.

– Боже милостивый, – говорит он. – И давно ты здесь ждёшь? – У него странный и старый голос, как у старика. – Здесь вроде свет выключили, не так ли? Но раз ты здесь, мы сладим с этим.