Жалостливый человек

Я прогуливался по летнему парку. Погода стояла безветренная, я бы даже сказал, безмятежная. Даже листья на деревьях замолчали, словно боялись разбить это тихое мгновение. Слышно было шаги и тихое поскрипывание урн вдоль дорожки. Передо мной шли два мужчины, чей обрывок разговора я попытаюсь вам передать.

— Я, Виктор Семёнович, если признаться, жалостливый человек, даже, можно сказать, филантроп. Понимаете? Не могу, не могу не жалеть людей. Вот такой я человек: не могу не помогать людям своей жалостью.

Вот случилась беда у человека — жалею, всем сердцем жалею, хочу помочь, не могу по-другому. Человек ведь нуждается, раскрывает душу, жалуется, иногда плачет — и я плачу вместе с ним. Невозможно по-другому: жалко, плачу, говорю ободряющие слова и жалею, жалею, жалею. И человеку легче, и мне хорошо: помог человеку — теперь ему хорошо.

На него обратили внимание, уважили — его эго получило то, что требовало. Может, он и не нуждался в помощи сам по себе, а эго требовало. А ты помог — сделал хорошо, и его успокоилось, и моё бескорыстное нутро удовлетворилось.

А самое вот в чём штука: мне самому, когда жалею, легче. Нет, вы не подумайте — не злорадствую, а только думаю: «Как не повезло этому человеку!» Слава тебе господи, у меня хоть не так. И даже самому легче. Надо сказать, это как бы обоюдно: всем хорошо. Один жалеет, второй хочет жалости — и всем легче.

В общем, Виктор Семёнович, я бескорыстный, сердобольный человек — и ничего с этим сделать не могу.

Виктор Семёнович поправил шляпу, прокашлялся и согласился.