Размышления в вагоне

В купе поезда, ещё старого образца, с псевдодеревянной отделкой внутреннего убранства, сидел за книгой о молекулярной дисперсии человек в красивом строгом шерстяном костюме. Ткань была плотная, красивого тёмно;зелёного цвета, на нос сдвинуты очки с тонкой оправой. Всем своим видом этот человек показывал, что он мучительно читал или искусно имитировал чтение.

Внезапно он повернулся к своей спутнице и с весьма озабоченным видом произнёс следующие слова:

— А вы знаете, Настасья, у меня мыслей больше не осталось, безжалостно тупею. Бывает, хочу подумать о чём;нибудь сложном, а в голову ничего не лезет — только глупость, пошлость и некая псевдоумная дурость. Ум мой подвергся безжалостной девальвации.

Самое ведь что занимательное — себя в этом винить совершенно не хочется. Вот вчера весь вечер провёл в мыслях о том, кого бы обвинить в моём несчастье, — придумать ничего не смог, а в голову опять полезла пошлость, глупость и сплошное легкомыслие. Но винить себя всё равно не решаюсь, потому как мир такой теперь: общая философская деградация и повсеместное снижение качества ума.

Честно признаюсь, качество моего ума и раньше до высшей марки не дотягивало, а теперь и подавно. В общем, дорогая Настасья, я, так сказать, на пике моды, в рамках общемировой тенденции. И ведь знаете, о чём я подумал? Движение назад — это тоже движение. В моём состоянии присутствует динамика. И потому теперь спокоен и девальвация не пугает, и даже к себе отношусь лучше, потому что сейчас тенденция такая.

Настасья сделалась серьёзной — видно было по глазам, с каким трудом рождается мысль. Они просидели ещё секунд шесть, и Настасья сказала:

— Ладно.