Деревенские пересуды

    Июньский денёк выдался тёплым: солнце светит, скворушка поёт, усевшись на ветку яблони. Михалыч, сидя на крыльце дома, цигарку курит и за соседом наблюдает, как тот картофель окучивает.
— Гляжу я на тебя, Савелий, любуюсь, как ловко ты орудуешь тяпкой! Я вчера два часа окучивал картофель на пяти сотках, а ты за полчаса справился, молодец! Айда ко мне: посидим, побалакаем. Я намедни передачу Андрея Малахова смотрел «Песни от всей души», там нашу Людку показывали с её Ганнибалом, видал?
— Каким ещё каннибалом? — отозвался сосед, открывая калитку.
— Бляха муха! Не каннибалом, а Ганнибалом!
— Не видал. Мне Нюрка все уши прожужжала, мол, вон Дик с Людкой по жизни вместе весело шагают, а у тебя в голове одно: вся жизнь впереди, надейся и жди.
— Неправильно говорит твоя Нюрка. У тебя, что в голове, то и на языке: ми-ми - ма-му-му, когда лишку выпьешь.
— Михалыч, у нас с тобой дружба крепкая, но будешь так шутить, - сломается!
— Не, Савелий, мы с тобой сорок лет живём по соседству! Считай, семья! А что на свете может быть дороже семьи? Семья! Понял?
— Понял, не дурак!
— Не дурак? А чего же тогда твоя Нюрка корову доит и страдания поёт?
Разгулялся в поле ветер.
Не в того влюбилась я.
Улетела б на ракете!
Отзовись, любовь моя!
— А твоя Надюха всем довольна?
— А чего ей быть недовольной? Я ей вечерами «Горную лаванду» пою, и «Цветёт возле дома калина». А когда у неё паршивое настроение, шепчу ей на ушко — всё пройдёт: и печаль, и радость, только поверь в мечту, и даже пою — «Аллилуйя!» А разве я не хорош собой, Савелий? Да я же ещё о-го-го, какой выдумщик! Обниму и поцалую, изомну, побалуюсь! И улетит она, как ракета в бабье лето! А ты так могёшь?
— Хвастун ты, Михалыч! А вот Дик своей Людмиле каждый день поёт: «У моря, у синего моря!» и «Ах, эта свадьба пела и плясала». Погляди на них, Михалыч: вон идут по дороге и он её в губы цалует! Аль любит так, как последнюю женщину на земле?
Михалыч кряхтя, держась за спину, встал со ступеньки, подошёл к забору, смотрит вслед «сладкой парочки».
— Чует моё сердце, завидуешь ты ему!
Савелий тоже подошёл к забору.
— Михалыч, ты погляди на него! Маленький, плюгавенький, чернее смоли, а какая баба с ним шикарная идёт? Русская красавица! Кровь с молоком! Глаза горят у обоих! Милуются, как в медовый месяц после свадьбы! А ей под пятьдесят, между прочем! Как тут не позавидовать? А моей Нюрке всё не так и всё не эдак.
— Савелий, откуда Дик появился у нас в Ерново?
— Людка с ним в Москве познакомилась на вечеринке. Она так отплясывала и пела частушки, что парень втюрился в неё «по самое некуда»! А помнишь, какая у них свадьба была? Людка в белом пышном платье, счастливая! А он, худосочный, на голову ниже её, но жилистый! Всю дорогу нёс её на руках до дверей Загса. А она — девчонка русская, крепкая, пышногрудая обхватила его за шею, - довольная! Как не уронил он её, не знаю.
— Савелий, ты меня удивляешь! Что-то с ним не так! Почему он не женился у себя в Нигерии на девушке из племени «Масаи» или из племени «Котоко», или из племени «Фульбе»? Нашёл бы себе ту, в которой течёт кровь царицы Савской или мудрой правительницы Офиро, а возможно, и предков Пушкина! Чего это его потянуло на нашенскую, деревенскую? Людка, видно, горячая штучка! Я ему сейчас, ой как завидую! Смотрю на них, как кот на сметану и облизываюсь!
— Людмила рассказывала моей Нюрке, что Дику цыганка нагадала у Курского вокзала, что он скоро женится. А Дик рассмеялся, и ответил, что любит он Москву, но снится ему Лондон и девушка по имени Хелен Фалашаде Аду, но она далеко отсюда, в Великобритании. В ответ цыганка рассмеялась. Смотрит на его ладонь и говорит: «Любишь ты звезду, но тебе до неё, как до неба! Встретишь ты своё счастье здесь, в Москве, и будете вы с ней танцевать на вечеринке под Шаде. Так ведь и вышло: однажды, в декабре встретил её и до сих пор живут в радости!
— Не, Савелий, так не бывает!
— Бывает! Людмила заглянула в его паспорт: не женат! И взяла парнишку за рога! А он и не против: его глаза были мокрые от счастья, как асфальт после вчерашнего дождя, когда услышал от неё: «Да!»
— Живут, душа в душу двадцать шесть лет и ни разу не поссорились? Не поверю!
— Михалыч, Дик с жены пылинки сдувает. Готовит ей национальные нигерийские блюда. Суп «Эмма» со специальной манкой! Моя Нюрка пробовала, сказала, что очень аутентично!
—Что это за слово такое нерусское?
—Сам не знаю. Но его супчик Людмиле нравится. Он ей каждый день показывает, что такое: «Love is»! Мы с тобой грядки пропалываем по приказу наших жёнушек, а он с превеликим удовольствием в огороде копается, ничего ей делать не даёт.
   Всё сам! Говорит ей: «Отдыхай! У меня на тебя сегодня есть особые планы»! И так каждый день! Наши деревенские бабы обзавидовались: давно на него пялятся, а он за Людкой везде хвостиком ходит. Вот что делает с мужиком любовь окаянная!
А сынок у них, какой талантливый! Музыкант! Играет на саксофоне, поёт, танцует русские народные танцы. И по просьбе отца исполняет для мамы песню «Я тебя никому не отдам!»
— Слышал я, как он пел песню Шаде «Smooth Operator» и «Stronger Than Pride», а отец ему подпевал. Кстати, красиво пели,- скажу я тебе. Вот что делает русская кровь, смешанная с нигерийской! Талантище Виктор Макаренко! Ну, прямо, как Пушкин — в стихах, а Виктор Людкин — в музыке! Завидный жених из Ерново у Андрея Малахова в гостях побывал, завидный! Теперь закидают его письмами русские красавицы, отбоя у парня от невест не будет!
— Михалыч, гуляли мы с тобой на свадьбе у папы, и у сыночка погуляем, если пригласят, конечно. Это дело мы любим: гулять — не работать! Ну, бывай, Михалыч, побалакали мы с тобой и, будя, пойду я морковь пропалывать!
— А почему не Нюрка, а ты?
— У меня на неё сегодня особые планы имеются!