Психоанализ

Перечитывал недавно работу Фрейда «Толкование сновидений», вышедшую, как известно, в 1900 году. Введенное им понятие бессознательного, как чего-то неподдающегося контролю субъекта, представляется фундаментальным в изучении человеческой психики. Неудивительно поэтому, что особое место в его учении занимает толкование снов. Когда его спрашивали, как можно стать психоаналитиком, он всегда отвечал: «с помощью изучения своих собственных сновидений»…
Ладно. Шутка! Теперь, когда внимание читателя, в его наиболее интеллектуальной части, привлечено, поведаю одну историйку, побудившую назвать этот рассказ именно «Психоанализ».

Лето. Пора настырных атак различных вредоносных тварей, кровососущих и других. Самые «популярные» из которых, конечно, комары. Июльская ночь. Как ни странно, уснуть удалось необеспокоенным их назойливым зудением. В тишине. Откуда тогда они берутся потом в закрытой комнате ночью?! Нарождаются? Проползают сквозь микрощели в уплотнителе оконных рам?! Как бы то ни было, но началось их неотступное вмешательство в спокойный отдых уже глубокой ночью. С почесывания укушенных мест. Сквозь дрему. С верченья в кровати, укутывания в бессознательной попытке избавиться от докучливых раздражителей, еще не отдавая себе отчета в природе этого вторжения в мирный сон. Но вот их укусы перешли рубеж машинальных реакций: шлепков и почесываний, а шум их портативных бормашинок пробурил спящее сознание. «Вот падлы! Придется-таки вставать…» И – опять в сон, испытывая наивную надежду, что, вдруг получилось последним отчаянным шлепком на удачу прихлопнуть это адское порождение... Но нет! «З-з-з-з-з…» снова процарапывает и сон, и сновидения…

Но тут к комарам подключилось то, от чего не отмахнешься – сирены. Сирены… И вот в этом пограничном состоянии между сном и явью, между забытьем и бодрствованием проскочил «глючок». Такая шутка психики, когда действительность измеряется мерками снов и грез, хотя ты уже вроде бы открыл глаза, а сознание спит, и ты видишь сон наяву. Со мной такое случается иногда, когда тараканы подсознания, образы сновидений не успевают разбежаться до того, как я открыл глаза, и вынуждены, извиняясь и маскируясь, забираться в тени и щели домашней обстановки. Я пытался, объясняя дочке этот феномен, провести для наглядности вот такую параллель: тут нечто похожее на ситуацию, как если б в актовом зале уже началось профсоюзное собрание, а у трибуны все еще бегала бы баба-яга, задержавшаяся после затянувшегося детского утренника. Примерно так. Вот и сегодня то же. Замутненный сном рассудок выдал такую картинку: повинуясь нарастающему реву сирен, разлепил глаза, а из проема между двумя секциями платяного шкафа высовывает голову какая-то здоровенная страусоподобная птица. Голова крупная, с массивным клювом, на длинной шее. Не агрессивно, а как бы приветствуя, мотнула головой, а потом ей же ткнула в сторону потолка, дескать, как тебе это? Я уже знаю, что пугаться не надо (хотя, может, уже и надо?), а следует просто подождать, пока глюк не сольется с реальностью, не станет тем, чем является на самом деле: подлокотником дивана ли, складкой ли шторы и проч. А в этот раз птичья голова растворилась в контурах рубашки висевшей на плечиках на дверце шкафа. «Что ж, надо вставать, включать фумитокс…»


Есть все-таки что-то нелогичное в этом оповещении среди ночи. У нас такое происходит, как правило, именно ночью. Получается, переводя на язык обывателя, как будто заботливый страж обращается к тебе: «Граждане! Мы, охраняющие, как говорится, ваш мирный сон, взываем к вам: проснитесь!» Все равно, конечно, под этот рев не поспишь! И дальше: «Проснитесь, но никуда не выходите – это опасно!» Так, может, и не будить, раз так? Ну, наверное, это я со сна как-то неправильно рассуждаю. А сирены в это время продолжают выть… «Если б с этими суками было также легко справиться как с комарами… Нет, тут нужно что-то типа зенитки…» И плетясь в кухню за пластинкой для фумигатора, подумал: «Как интересно переплелось: сначала - зудение комаров, потом новая беда – вой сирен. Разбудили сначала просочившиеся откуда-то комары, а потом налетевшие дроны. Пластинки от комаров перекликаются со средствами ПВО… Масса параллелей… Неплохая идея для рассказика могла бы быть…».


Тут же, пересекая пространство темных комнат, успел вылепить печальный каламбур:

Просыпаемся мы и грохочет над полночью
И не гроза, и не эхо прошедшей войны…


Жаль, но удачные метафоры патетической песни советских лет разрушаются в обстоятельствах сегодняшнего дня. Давит, конечно, какая-то запредельная абсурдность происходящего. Реальность превзошла все возможные бредовые потуги фантазии…


Однако мирный и общительный глюк не выходил из головы. Не давал покоя его явно «списанный» с чего-то образ… Пока возвращался в спальню, думал, на кого же эта птичка была похожа? Страус? Не страус. Казуар? Тоже нет. Кто там еще? Вид у нее какой-то допотопный, мультяшный. Что-то такое известное, но несуществующее… «А! Дрон, ё-моё! Птица дрон! Точно! Их, кажется, сожрали всех из-за врожденной доверчивости где-то на островах: не то в Новой Зеландии, не то – в Австралии, где-то там, в общем. Смотри-ка, вспомнил! Хоть и со сна!»


Но тут до меня, взбодренного прогулкой по квартире, доходит: «Лёша, какой, на хрен, дрон?! Дронт!!! Вот как правильно! Дронт!» А при чем тут дрон?.. Стоп-стоп-стоп! А! Погоди-ка… Вот оно что! Вот как это работает! Явно, что этот дронт не случайно явился! Эта птичка мне нечаянно раскрыла, как работают сонные мозги! Им, похоже, все равно, что дрон, что дронт! Кто там буквы считает?! А этого достаточно, чтоб выдать неконтролируемую реакцию полусонного воображения, этакий коктейль на основе созвучных слов, ассоциаций, эмоций! Видимо, сработало это так: ну, воют сирены, а, ты, слыша их сквозь дрему, уже понимаешь, что это значит: летят, летят дроны. А автономно и непрерывно работающая в голове «фабрика грез», на скорую руку кроящая сны, включается в работу: «Вы говорите: «летят дроны?»... Так-так…  Ага! Нате вам подходящий образ – «птица дрон»! Да! Ну, дела! Так случайно, глядишь, и приоткроешь завесу в психоанализ!» Радуясь открытию, я завалился обратно спать. И уснул, гордый своими задатками психиатра. В общем, остаток той ночи я провел спокойно: с глюками разобрался, с комарами управился сам химическими пластинками, а специальные добрые люди – с дронами, уже своими методами…


Других таких содержательных и познавательных в образовательном плане ночей у меня, кажется, никогда не было! Главное, все так до комического «наглядно» и очевидно!


А Фрейда я, пожалуй, почитаю. Может пора уже того, сдаваться куда следует…