Узкая дорожка

Вдоль улицы по тротуару я внезапно нагнал двух мужчин. Нагнал я их сзади, поэтому о внешности судить не мог. Они шли вдвоём с одной скоростью, но по;разному: один семенил шагами — даже казалось, он иногда подпрыгивает — и постоянно смотрел на своего попутчика; второй же шёл размеренно, широко шагая, одетый в голубой, небесного цвета пиджак — не в пример своему товарищу, одетому в чёрные куцеватые брюки и пиджак, по размеру едва ли не на грани.

Дорожка была узкая. Хоть я и опаздывал и потому испытывал внутреннюю нестабильность чувств, потревожить их я почему;то не мог, а смиренно шёл за ними, став невольным свидетелем диалога.

— Я вот о чём, Игорь Петрович, думаю, — сбивчиво, торопясь, говорил своему попутчику мужчина в куцеватых брюках. — Размышляю так, по;простому: чувство вины, ведь, как и чувство долга, — это же только твоё чувство, оно не имеет отношения к объекту.

Я попробую уточнить. Вот говорите вы с человеком, а он вам вроде: «Вы такой;сякой» — или как;то изящнее, — и вы порой не понимаете, почему вдруг чувствуете себя вроде как виноватым и должным. Но позвольте заметить: даже если этот человек делает так нарочно, это ведь только ваше чувство. Собственно, проблема не в нём, а в вас — по большей части. Вы это чувство приняли и на сердце положили. Теперь — переживания, стенания и прочая чувствительная гадость.

Я о том, что не тот человек плохой, кто навязал, а вы изволили сами это принять на душу. Избавиться от этого можно только через себя.

— Игорь Петрович, — закончил он, — вот наговорил вам всякой всячины… Теперь как;то совестливо. Извините за разговор, не обижайтесь, ради бога. Прощайте!

Игорь Петрович поправил свой голубой пиджак, снизу вверх взглянул на собеседника и сказал:

— Ничего страшного. Прощайте.

На этом Игорь Петрович свернул на другую дорожку, а я, боясь опоздать и не желая создавать неудобств, ускорил шаг почти до бега, чтобы успеть вовремя.