Двадцать девять с половиной минут

Меня зовут Николай Семенович Я устроился работать в офис, стеклянное здание, охрана в одинаковой форме. Стальной лифт, это было одно из лучших офисных зданий в городе класса А+. Пройдя мимо ряда одинаковых дверей с одинаковыми стальными табличками, я пришел в свой новый кабинет. И принялся разбирать вверенный мне стол, в столе была куча безликих бумажек, но одна из них была смята и расправлена, наверное, этим она и привлекла мое внимание, назывался документ отчет статистических данных за квартал. На полях которой я прочёл:

 

Я теперь свободен.

По другому не понять.

Нет я здоров не болен,

Я не буду объяснять

Вам покажется странный

Пусть и так может быть.

 

Я не хочу обязанный

С рождения дальше жить.

Я хочу по другому

Трудная внутри возня.

Я хочу научиться иному.

Чему не учили меня.

 

Я не буду уточнять,

Это не интересно

Я себе пишу понять где

То самое место.

Я не пишу про боль

И страдание высших сил.

Не про боль и не про борьбу.

 

Я пишу чтобы знать

Чего на самом деле я хочу.

Я объяснять не буду,

Вам все же понять.

Чтобы носить мою робу.

Надо мною стать.

 

Я ничью работу

Не желаю оскорбить.

Не понятно и не надо.

Мне тоже вами не быть

Моя личная награда.

То что я пытаюсь понять.

 
Я оторвал часть бумажки, и положил в карман.
Через несколько лет может 3 года, а может пять с Николаем Семеновичем произошло вот что:
— Ты знаешь, я чувствую, что работа отнимает у меня жизнь. Сколько времени ты тратишь на то, что тебе не нравится только для того, чтобы купить еды, оплатить счета, чтобы существовать! Тратишь жизнь, чтобы жить! Вот ирония! Жизнь обладает исключительным чувством юмора. Вот работа отнимает жизнь, а после работы жить уже не хочется: лежишь, смотришь шоу, ешь какую-то еду — вроде как надо жить, и не живёшь. А в выходной, который ждал, тоже не живёшь: надо отдыхать, потому что скоро на работу. Вот лежишь, спишь, не живёшь, потому что работа. Вот и получается, что не живёшь только из-за работы. Только работа мешает жить.
Николай Семёнович хлебнул чаю, размашисто поставил печать, надел пальто, цокнул и вышел из кабинета.

Пройдя длинный коридор, по сторонам которого были бесконечные одинаковые двери с табличками, Николай вышел на лестницу и, быстро перебирая ногами, спустился на два пролёта вниз. Внизу за ограждением сидел охранник. Веяло прохладой от постоянно открывающейся входной двери. Николай Семёнович вышел и, спускаясь с крыльца, обошёл девушку с синими волосами, которая по своей неуклюжести споткнулась на лестнице. Привычным маршрутом обошёл здание, каких много в каждом городе, — серое, с большими окнами, вместительной парковкой и, как признак хорошего тона, шлагбаумом на въезде.
Он вышел на парковку, пересёк её привычным коротким маршрутом — прямо к месту с цифрой 323 — и покинул территорию офисного здания. По пути он попал в ожидаемую вечернюю пробку на ожидаемой улице. В соседней машине в пробке девочка показала ему язык.
А над одним из панельных домов кружил воздушный змей. Николай машинально объехал пару ям, свернул во двор, припарковал машину. Обошёл рабочих, несущих рояль, открыл подъезд, выждал 37 секунд, пока лифт спустится с 5;го этажа, нажал кнопку.
Руки ловко нащупали ключи в кармане, он достал сразу нужный ключ от нужного замка. Он открыл дверь и уже ровно через двадцать девять с половиной минут сидел за столом. Открыв телефон, произнёс:

— А кто эта девушка с синими волосами?

А на столе лежала старая скомканная бумажка, на которой виднелось отчет статистических данных за квартал.
Через еще 3 года, я стал укладываться в двадцать семь с половиной минут, бумажку ту я потерял. А девушка с синими волосами, как оказалось раньше работала за моим столом.
Однажды я вспомнил это неровное стихотворение наизусть, я машинально не понимаю зачем написал его на полях своего статистического отчета за квартал, к слову мне надо было его завтра сдать. Но вместо этого я прямо так и оставил его на своем столе, рядом с заявлением на увольнение.

Меня зовут Николай Семенович, у меня теперь другая жизнь.