В прокрустовом ложе. Глава 67. Прыжок

– Из увольнения всем прибыть вовремя и трезвыми, – закончил инструктаж увольняемых дежурный по училищу. – А теперь все направо! Шагом марш!
Жара плюс тридцать пять градусов, а мы в кителях, такая форма одежды. Я вышел в увольнение, но в горле так пересохло, что я решил сначала выпить чего-нибудь, а потом уже ехать на квартиру, чтобы переодеться в «гражданку», а потом идти в театр. И я зашел в кафе.
– Тебе чего? – бесцеремонно спросила буфетчица.
– Бутылку «Дюшеса» или «Буратино». Если можно из холодильника.
Получив вожделенную воду, я отошел к высокому столику у окна и стал неторопливо, наслаждаясь, пить воду из стакана. Вошел полный невысокий мужчина лет сорока пяти, и, вытирая пот со лба носовым платком, спросил:
– Виноградный сок есть?
– Есть. С вас девятнадцать копеек, – и буфетчица налила ему сока из прозрачного кувшина.
Я ведь от природы очень любопытен, поэтому с интересом наблюдаю за происходящим.
– Ценник у вас неправильный, – заметил новый клиент, – написано 0-19 коп., а надо 0-19 руб.
– И правда, – удивилась продавщица, – как это я оплошала? Ой, здоровые у вас какие купюры, а мельче нет?
Это мужчина вытащил из кармана две двадцатипятирублевые банкноты. Только он ушел, как вошла молодая женщина.
– Яблочный сок есть?
– Есть, тринадцать копеек.
– Налейте, пожалуйста, – попросила посетительница.
Я чуть не поперхнулся, увидев, что продавец хладнокровно налила сок из того же кувшина, из которого минуту назад наливала мужчине виноградный сок! Какое-то время я пребывал в растерянности. Немало подивившись увиденному, и по достоинству оценив предприимчивость продавщицы, я вышел из кафе, и поспешил на троллейбусную остановку.
Когда троллейбус, в котором я ехал, остановился у нужной мне остановки, я схватился руками за верхний поручень и лихо выпрыгнул из троллейбуса обеими ногами вперед.
– И-эх, – пела душа в ожидании праздника, то есть предстоящего посещения спектакля. Вдруг переполнявшая сердце радость разом пропала.
Троллейбус уже давно отъехал, а я все еще стоял на месте и не мог пересилить боль. Оказалось, что троллейбус остановился довольно далеко от бордюра. Я этого не заметил и «приземлился» обеими ногами на бордюр. В щиколотках хрустнуло и дико заболело. Я почувствовал, что мое лицо исказила гримаса боли.
Отдышавшись, я сделал первый шаг. Обе ноги болели невыносимо, каждый новый шаг доставлял неимоверные страдания, но я понял главное: связки не порваны, а просто сильно растянуты. Остановив такси, я добрался до КПП-1 училища, и в нерешительности остановился перед ступеньками. Только такси отъехало, как из КПП вышел ротный.
– Какая встреча, – улыбнулся он, и с улыбкой поприветствовал меня. – Иванов, радость моя, а как это понимать – ты, и почему-то не через забор?
– Ну, что вы, товарищ майор, когда это я через заборы лазал? – попытался сострить я. Однако моя шутка ничуть не позабавила командира роты.
– Ладно, врать-то, – сухо перебил меня ротный. Глаза его сверкнули недоброй усмешкой, и запахло неприятностями. Ротный, не сулящим ничего хорошего тоном, продолжил: – Что я тебя не знаю, что ли?
– Вот, связки потянул на обеих ногах, – признался я.
– Так бы и сказал, а то «когда это я». Сам дойдешь?
– Постараюсь, – твердо заявил я.
– Ладно, – подбодрил меня ротный, и принял какое-то решение, – разрешаю тебе в этот раз не стараться. Стой, где стоишь.
Ротный позвонил с КПП в роту и за мной быстро пришли двое дневальных.
– Значит так, Иванов у нас хромает, и не на одну ногу. Даю вводную, – сказал ротный, – сержант Иванов ранен. Несите его сначала в лазарет – пусть ему там как следует, щиколотки забинтуют, а потом в роту. Все ясно? Исполнять!
Дневальные бросили на меня обеспокоенные взгляды. Как назло, оба они ниже среднего роста и к тому же худощавые. Трясущимися руками взяли они меня на руки.
– Иванов,  – первым заговорил, нахмурился и досадливо поморщился курсант Побединцев, – почему ты такой тяжелый, а?
Их можно понять – сегодня воскресенье, хочется полениться. Сидели себе дневальные спокойно у телевизора, а теперь тащи через плац, а потом на 4-й этаж «раненого», к тому же тяжелого товарища.
– Нет, чтобы это был Веня, – согласился с ним курсант Громов, пыхтя от натуги.   
– А разве вам обещали, что в армии будет легко? – шучу я с ледяным спокойствием, удобно расположившись на их руках.
– Ты посмотри, мы его тащим на себе, а он еще и издевается над нами! – весело посмеялись дневальные удачной шутке.
Возле трибуны мы наткнулись на командира батальона.
– Так, попались, голубчики? – обрадовался он. – Иванов, я-то был уверен, что ты спортсмен, а ты туда же? Пьян?
– Никак нет! Жаль вас разочаровывать, товарищ подполковник, но я просто связки потянул на обеих ногах.
Мое объяснение показалось комбату настолько нелепым, что он мне не поверил.
– Поприседай 20 раз и подыши, а я сам решу, пьян ты или нет.
– Товарищ подполковник, не могу я приседать, а дыхнуть я могу и так, – возмутился я и набрал в легкие больше воздуха.
– Как, ты действительно связки потянул? – удивился комбат. – Ладно, чего встали, несите сержанта в лазарет, а я послушаю, что скажет медицина.
Медицина в лице дежурного фельдшера констатировала, что я трезв, и что связки я действительно потянул. Чувствуя едва ли не разочарование, комбат ушел по своим делам, а ребята после перевязки, кряхтя, поволокли меня на 4-й этаж. Войдя в ротное расположение, Громов закричал, вытирая пот, заливающий ему глаза.
– Эй, третий взвод! Дальше тащите своего Иванова сами!
Жаль, что КорС в увольнении, то-то бы он порадовался тому, что мой увал накрылся Берлином. Хотя, впрочем, он и после увольнения успеет нарадоваться.