былица про Варварины башмаки

Сидели Тюхтя и Шишига на поваленном стволе у края леса, слушали, как ветер шелестит листвой, да поглядывали на закат, что растекался по небу медовой полосой. Шишига зевнула, почесала свой острый носик и тихо сказала:

— Хочу. Рассказывай. Только не слишком длинно, а то скоро ночь, и нам пора в свои кровати.

И Тюхтя начал новый рассказ, а лес слушал их, укрываясь сумерками, будто сам хотел стать частью этой сказки.

— Помнишь, я тебе говорил про ту лесную магию, что уносит далеко-далеко? — прищурился Тюхтя. — Так вот, в одном путешествии пришлось мне не просто смотреть по сторонам, а пожить у сапожника. В маленьком городке, где улицы узкие, мостовые гладкие от времени, а в каждом доме пахнет деревом и кожей.

Шишига подалась вперёд:

— У сапожника? И что там было?

— А было вот что, — продолжил Тюхтя. — Однажды в мастерскую пришла девочка Варвара. Обута была в летние тапочки без пяток — совсем протёртые, едва держались на ноге. А в руках у неё была надежда — это всё, что осталось, когда она пришла просить о помощи.

— Надежда? — переспросила Шишига. — Это как?

— Да так, — мягко улыбнулся Тюхтя. — Не вещь, не монета, а чувство. Она надеялась, что сапожник сможет починить старые ботинки, которые ей когда-то подарила мама. Принесла их — грубые, потёртые, с треснувшей подошвой. И ждала, пока мастер вдохнёт в них новую жизнь.

В мастерской пахло деревом, воском и старым клеем. По стенам висели колодки, на полках лежали куски кожи, а на столе — иглы и шнурки. Сапожник посмотрел на ботинки, покачал головой: видно было, что из них уже ничего не получится. Потом посмотрел на Варвару — на её тонкие пальчики, на то, как она старается не дрожать от холода, — и понял: никто не купит ей новые башмаки.

«Нога-то у неё выросла, — подумал мастер. — А эти тесны, да и разваливаются». И решил он сшить девочке новые башмаки — не из остатков, а из хорошей кожи, с крепкой подошвой, чтобы и по камням ходить, и по траве бегать, и даже по лужам прыгать.

Забрал он старые ботинки и сказал:

— Приходи через неделю. Сделаю тебе такие, что ни дождь, ни ветер не страшны.

Пришла Варвара через неделю, а мастер ей выдаёт башмаки — аккуратные, коричневые, с тонкой строчкой и блестящими пряжками. Девочка глазам не верит:

— Это мне? Правда?

— Твои, — улыбается мастер. — Я ведь мастер такой, что всё исправляю.

Варвара схватила башмаки, прижала к груди, а потом спохватилась:

— Сколько же я должна? У меня, наверное, столько денег нет…

Сапожник только рукой махнул:

— Не волнуйся, девочка. Я работал, а ты, я слышал, поёшь хорошо. Спой мне — вот и будем в расчёте!

И запела Варвара. Голос у неё был чистый, звонкий, будто ручеёк по камешкам бежит. Спела одну песню, потом другую. И так вышло, что на звуки её голоса в мастерскую стали заходить люди. Кто-то просто послушать, кто-то вспомнить, что у него есть башмаки, требующие ремонта. Так мастер получил много заказов и не остался в накладе.

А Варвара ещё часто заходила к нему. Пела, когда клиенты ждали, иногда убиралась, чай заваривала для мастера и гостей. И пошла слава о мастере по всей стране — не только за умелые руки, но и за доброе сердце, и за песни, что звенели в его мастерской.

Как-то раз и правитель страны решил узнать, что за мастер в его царстве-государстве башмаки точит. Заехал он к сапожнику, а с ним был сын — молодой принц. Осмотрели они мастерскую, посмотрели на работу мастера, и молвил правитель:

— Вот, сын, на свадьбу твою здесь сапоги закажем.

А принц и говорит:

— А я даже знаю, для кого мы закажем невестины башмаки…

И посмотрел он на Варвару, что стояла у окна и тихонько улыбалась.

Но об этом, как ты и сказала, будет другая сказка, — закончил Тюхтя и подмигнул Шишиге.

Шишига вздохнула, будто вместе с Варварой постояла в той мастерской, и прошептала:

— Хорошая сказка. Тёплая.

Тюхтя кивнул:

— В дальних странах всякое бывает. Где-то черепах учат под флейту ходить, а где-то сапожник дарит башмаки и берёт в оплату песню. И в том, и в другом — своя магия.

— А ты ещё что-нибудь знаешь? — тихо спросила Шишига, уже почти сонно.

— Знаю, — улыбнулся Тюхтя. — Но это уже завтра. Ночь пришла, лес спит. Пора и нам по кроваткам.

И они разошлись по своим укромным местечкам, а над лесом тихо плыла луна, будто тоже слушала эту сказку и берегла её до утра.