Глава 71. Подслушанный разговор

        Мы с Лео перепрыгнули через забор у областного военкомата, когда раздался голос Валеркиного «тестя».
– Добрый день, молодые люди. Странный, однако, вы избрали способ выхода в город. Большинство курсантов предпочитают все-таки более безопасный и привычный способ – через КПП.
– Тренируемся, товарищ полковник, – бодро доложил я, – чем не полоса препятствий?  К тому же этот способ очень удобен…
– Конечно, конечно, – снисходительно сказал полковник Обертинский. – Сержант Иванов свободен, младший сержант Леонтьев – к машине.
Лео не оставалось ничего другого, как сесть в машину, и его увезли домой к «невесте» даже несмотря на то, что он смело, пытался протестовать.
Во время увольнения я зашел в кафе, чтобы пообедать. Мне принесли мой заказ, и я с удовольствием приступил к трапезе. В зал вошли новые посетители, но я не обратил на них никакого внимания, тем более что я сел лицом к телевизору, а спиной к входной двери. По телевизору показывают видеофильм «Дело для настоящих мужчин» с Арнольдом Шварценеггером в главной роли.
Через какое-то время до моего сознания дошло, что голоса, точнее один из голосов, говорящих за моей спиной, мне знаком. Я отвлекся от видеофильма и стал прислушиваться. Знакомый голос принадлежит Столбу, а незнакомый – той самой женщине, которая на вечере отдыха в честь 8 марта сняла обручальное кольцо.
Я напряг слух, чтобы лучше слышать. Одет я в гражданку, и возможно именно по этой причине Столб не узнал меня и не обратил на меня никакого внимания.
Из разговора выяснилось, что они встретились случайно в городе и даже сходили в театр и в кино. Прикольно! Светлана зачем-то рассказывает Столбу о своих чувствах к Виталию.
– Скажи, Саша, правда, что те же парни из вашей роты, с которыми я до него танцевала и с которыми не танцевала, все до одного, меня, как, оказалось, дружно осуждают за то, что я замужем?
Я тихо сидел, ел, не вызывая подозрений.
– С чего ты это взяла? – удивился Столб. – Ничего подобного я не слышал. Да и вообще у нас мало кто говорил о вас, а уж тех, кто знает, что ты замужем – по пальцам одной руки пересчитать.
Нельзя сказать, что меня интересует развитие отношений Воробья и этой женщины, но я перестал смотреть фильм, а просто слушал ее исповедь. Я всегда мало интересовался отношениями других курсантов, а тут, ну просто ничего с собой не могу поделать, сижу и подслушиваю их разговор.
– Это Виталий мне так сказал. А я ему на это высокомерно ответила, что мне все равно. Стыдиться мне нечего: я люблю своего мужа, и мне все равно, что они думают. Он сказал – правильно. Я была честна и уверена в своих словах. Пока не рассталась с Виталием. А ведь он при прощании говорил: «Смотри не влюбись» и банальное: «Мы в ответе за тех, кого приручаем». А я опять повторяла, что люблю только мужа. Я тогда не осознавала того, что происходит, поняла я только тогда, когда мы с сестрой пришли домой, и мама сказала, что пока мы гуляли, приехал мой муж. Я зашла в комнату и увидела завораживающее зрелище. При свете торшера – как всегда, удивительный по красоте Витин торс, раскинутые мускулистые руки, разрумяненное лицо принца – героя из сказки. У меня перехватило дыхание, и в этот миг вошла сестра. Кстати, она, как и все поголовно, в нашей школе, тоже была в него влюблена и даже принципиально не была на нашей свадьбе. И в этот момент у меня только вырвалось: «Посмотри, какой он красивый». Она скривилась и вышла. Я его обожала. Радости не было предела – он вернулся с практики – с моря. Но всю ночь перед моими глазами как нарисованное стояло лицо Виталия. Я садилась на кровать и как маленькая чуть не плача терла и терла кулаками глаза, но картина не исчезала. Всю ночь муж обеспокоенно спрашивал: что с тобой? Я говорила – ничего. И так продолжается до сих пор.
У меня сильное желание уйти, но незаметно это сделать вряд ли возможно. Поэтому я сижу и невольно слушаю исповедь девушки.
– Мне даже казалось, что он – Виталий – какой-то колдун. Но, по сути, он просто редкая и драгоценная родная душа, и вообще просто настоящий мужчина по своей внутренней зрелости. А мой красивый муж еще со школы говорил, что я не такая как все, я – инопланетянка, я умная, и что он не достоин меня, поэтому я уйду к высокому и худому мужчине, и добавлял – в очках, намекая на интеллигентность оного. Я говорила – нет... Но, пожалуй, он был прав. Мой муж является мне скорее сыном по развитию, я слишком сложна и слишком глубока для него. Знаешь, есть такие мужчины – физически сильны и красивы, но внутри них сидит душа мальчика, а не зрелого мужчины. С ними можно реализовать эмоции и материнские чувства, а также родственные узы, но по-настоящему до глубины души, как в том танго, чувствовать себя с ними женщинами просто невозможно. Да и не в танго дело, а в том, что пара это адекватное соответствие, тогда мужчина будет реализован как мужчина, а женщина как женщина. Кстати, вас в вашем военном училище учат быть мужчинами. Витя прекрасно учился в школе, и мой отец сказал: пусть идет в военное училище, поступит стопроцентно. Мол, он обеспечит, чтобы препятствий не было, но Витя не захотел. Хотел в дальние страны... эмоции перевесили... как всегда.
  Света вылила свою боль и замолчала. Пауза затянулась. Наконец Столб нарушил тишину.
– Знаешь, Света, Виталий всегда держит твою фотографию на своей тумбочке, – сообщил он ей.
Настала очередь удивиться и Свете.
– Откуда у него взялась моя фотография? – радостно переспросила Светлана.
– Это я вас тогда сфотографировал, – признался Столб.
– Я до глубины души тронута... но мне стало еще хуже ... боль души, и тоска усилились и больше этого выдержать я не могу. Саша, приди с Виталием, мне нужно с ним поговорить. Нам нужно как-то закончить этот болезненный для нас обоих процесс, чем бы он ни закончился в итоге для обоих.
– Света, – осторожно сказал Столб, – ты ведь замужем. Зачем рисковать? Я и так жалею, что согласился составить тебе компанию в культпоходе в театр и кино, а теперь вот еще и в кафе. Ты подумала, что о тебе скажут люди, если увидят тебя, замужнюю женщину, с курсантом? Зачем вам эта встреча? Не нужно вам встречаться, и все само собой утихнет.
– А я не боюсь ничего – не своей чистоплюйской чести, ни угрызений совести. Пообещай, что приведешь его ко мне.
Напористому натиску Светланы Столб возражать не стал и пообещал. Послышался звук отодвигаемого стула, а за ним удаляющиеся шаги. Через минуту после того, как хлопнула входная дверь, Столб громко спросил:
– Ну что, шпион, мне к тебе перебраться, или ты ко мне сам пересядешь? Не стыдно тебе?
– Не читай мне лекцию о стыде. И вовсе я не шпион, – рассмеялся я. – Кто же знал, что вас сюда нелегкая занесет? Заметь, я уже был здесь, когда вы сюда пожаловали!
– Хочешь сказать, у тебя алиби?
– Кстати, а что это было? Ты и замужняя женщина, которая нравится твоему приятелю. Как это прикажешь понимать?
– Вот, – хмыкнул Саня, как бы извиняясь, – то ли психологом на общественных началах работаю, то ли сватьей.
– Бабой Бабарихой? – понимающе кивнул я.
– Мне больше нравится Ханумой! Или Ханумом? Как правильнее сказать, как ты думаешь? Одно знаю точно – с Виталием нужно серьезно поговорить.
На том и порешили, что после возвращения из увольнения, вызовем того из роты на свежий воздух и зададим ему пару вопросов.
Вечером из увала вернулся Лео, он был сам не свой.
– Нутром чую – кто-то нас сдал. Неслучайно же он появился именно у военкомата, правда? Я не верю, что вот так совпало…
– Знать бы кто, – мечтательно сказал я, – у меня кулаки уже так и чешутся.
– Что же делать? Ведь из любой ситуации должен быть выход, – размышляет вслух Лео. Осмелюсь утверждать, что на него жалко смотреть. – Слушай, Симона, а я, кажется, придумал! Есть другой вариант!
– Любопытно, какой? – живо интересуюсь я, так как мне самому ничего подходящего на ум пока, так и не пришло, хотя мне очень хочется помочь приятелю.
– А я не буду ходить в увольнения! В наряд пару раз схожу с субботы на воскресенье, и так просто отдохну.
– Это не выход. Впрочем, как тебе заблагорассудится! Слушай, все-таки подумай про себя, как же ты без увалов?
– Сегодня мне не до себя, – отмахнулся Лео. – Меня это полностью устраивает. Зато я передышку получу, может и придумаю что дельное. Смогу высвободить время, чтобы все оценить на трезвую голову. Знаешь, Толик, не могу я уже притворяться, будто все нормально.
К нам подошел Зона. Лео недобро глянул на него, Зона это понял, но любопытство пересилило, и он спросил:
– Вот молодцы, всегда найдете минутку для разговора! С удовольствием присоединяюсь к вам! О чем пригорюнились? О чем душа болит?
– Да вот думаю над ключевой проблемой, – пытается шутить Лео, хотя на деле не может скрыть растущее раздражение.
– Зона, – лениво цедит сквозь зубы слова Миша, – оставь их в покое.
Но тот не считает нужным прислушаться к доброму совету товарища.
– И какая же это проблема? – настороженно переспросил Петька, справедливо заподозрив неладное. Он уставился на Лео в ожидании ответа.
– Замкнутый круг, – не заставил Лео его долго ждать. – Как ты понимаешь, это сложный вопрос и у меня на него пока нет ответа.
Зона смутился и по доброй воле отошел, сообразив, что с ним общаться, никто не настроен. Без его назойливого присутствия сразу стало спокойнее.
– Не хотел с ним поделиться? – подмигнул я.
– Чего ради? Где умному горе – дураку смех. В следующий раз просто пошлю его куда подальше. Шпион, блин, недоделанный, – намекает Лео на историю с нелепой телеграммой Петькиного отца, – все бы ему шпионить, да шпионить!
Как ни странно, но история взаимоотношений Лео с семьей полковника Обертинского не обросла ни слухами, ни домыслами.