В прокрустовом ложе. Глава 77. Великий учитель

Перед семинаром по инженерным конструкциям. Веня отпросился у «замка» с самоподготовки в библиотеку и пробыл там даже для него подозрительно долго. Во взводе никто об этом не жалеет, все просто смеются, что Веня успел обзвонить половину Москвы.
Как говорит КорС: «У нас два террориста во взводе – Иванов почтовый, а Веня телефонный».
– Признайся, Веня, – насмехается «замок», – чем ты там на самом деле занимался?
– Готовился к семинару, – под общий смех ответил Веня. Ему никто не поверил.
Однако в самом начале семинара Веня озадачил всех, заставив думать, что он к семинару действительно серьезно готовился, хотя и не так, как мы ожидали.
Дело в том, что наш преподаватель – полковник Тарханов, заслуженный архитектор, очень любит отвлекаться на интересные ему темы. Вот и сегодня, не глядя на то, что у нас семинар, Вене удалось отвлечь архитектора на «левую» тему.
– Товарищ полковник, разрешите вопрос? Курсант Нагорный. Мне мой папа говорил, что вы лично знакомы с академиком Владимиром Заболотным. Это правда?
И полковник тут же забыл о семинаре и его понесло. Причем начал он издалека, но весь наш взвод это, вполне устраивает. Ведь чем дольше полковник будет говорить сам, тем меньше времени у него останется на опрос курсантов.
– Товарищи курсанты, – потирая руки от удовольствия, начал свой рассказ полковник Тарханов, – вы, разумеется, знаете, что столицей Украинской ССР с 1919 года был город Харьков. Дело в том, что большевики довольно долго не могли закрепиться в Киеве, столице буржуазной Украинской Народной республики. Большевики не имели там ощутимой поддержки и называли его мещанским. Пролетарский Харьков идеально подошел на роль столицы. За пятнадцать лет Харьков привык к столичному статусу, и вдруг 18 января 1934 года на пленуме ЦК ВКП (б) Павел Постышев сообщил, что ЦК ВКП (б) и лично товарищ Сталин предлагают перенести столицу в Киев. Перенос столицы объяснялся необходимостью «приближения правительства Украины, центрального партийного и советского аппарата к важнейшим сельскохозяйственным районам, каковыми являются районы, расположенные на Правобережье Украины».
– Но ведь перемещаемые организации и людей нужно было где-то размещать? – рассудительно спросил КорС.
– Совершенно, верно, товарищ Королев, – расцвел от удовольствия полковник. – Первым «переселенцам» из Харькова приходилось брать помещения почти силой. Например, штабисты Украинского военного округа пришли в Ветеринарный институт на Банковой улице и потребовали немедленно освободить здание. Никакие «жалобы» наверх не помогли. Многих жителей просто выселяли из их квартир, в которых после ремонта должна была поселиться партийно-правительственная элита, и подселяли в квартиры других киевлян. Началась «зачистка» Киева от «социально чуждого элемента». Милиция арестовала два десятка бандформирований и несколько тысяч воров. 28 человек были расстреляны, более 2 тысяч человек отправили в лагеря. Также из города отселили 20 тысяч беспаспортных людей.
– Ничего себе! – вырвалось у Королева. Перехватив взгляд преподавателя, Сергей тут же замолчал.
– Кроме этого провинциальному на тот момент Киеву стали спешно придавать столичный лоск. Крещатик покрыли асфальтом, а главные транспортные магистрали и прилегающие к центру улицы выложили брусчаткой. Закупили для города 25 автобусов и 75 такси. На перекрестках поставили регулировщиков движения, вдвое увеличилось количество наружных постов милиции. Втрое увеличили число дворников и переодели их в специальную униформу. На тротуарах установили 1800 урн для мусора. В городе ввели типовые образцы уличных вывесок. Впервые жители Киева увидели поливальные машины. А еще в Киеве установили несколько десятков кабинок телефонов-автоматов. Уже не нужно было вызывать: «Але, девушка», а можно было самому набрать нужный номер.
– Прикольно! – вырвалось у КорСа.
– Чего прикольного вы в этом увидели, товарищ курсант?
– Выходит, переезд столицы в Киев принес с собой цивилизацию?
– 22 июня на всех предприятиях Украины были проведены беседы о необходимости переноса столицы в Киев. Центральные и областные газеты отвели этой теме целые страницы. В день отъезда на всех предприятиях Харькова прошли 30-минутные собрания. Члены правительства заверили людей, что жизнь в областном Харькове будет не хуже, чем в Харькове-столице. Вечером специальным поездом члены ЦК и правительства с семьями отъехали в Киев.
– Блин, вот уж не ожидал, что это будет так интересно! – восхищается Зона.
– Утром 24 июня спецпоезд на вокзале встретили делегации рабочих-ударников, комсомольцев, пионеров и колхозников. После короткого митинга руководители УССР сели в открытые автомобили и поехали по бульвару Шевченко. «Всеукраинский староста» Григорий Петровский стоял в машине в элегантном белом костюме и махал белой фуражкой. Возле Оперного театра колонна остановилась. Руководство заняло места на трибунах. Началась демонстрация трудящихся и военный парад. В 20.00 на месте будущего стадиона «Динамо» прошло заседание Киевского горсовета. После этого – массовые гуляния, салют и пароходные катания по Днепру с факелами. 24 июня в Киеве было объявлено нерабочим днем, но его следовало отработать в следующие выходные.
– Что-то я пока ничего не услышал, – проворчал КорС, – ни про какого Заболотного.
– А вы, товарищ курсант, не торопитесь, всему свое время, – улыбнулся в усы преподаватель. – Очень быстро в новой столице были построены элитные жилые дома с трех и пятикомнатными квартирами. А вот зданий для компактного размещения всех партийно-правительственных организаций в Киеве не было. Сначала правительство разместилось во дворце на Банковой, 2, а ЦК во Дворце Труда на Владимирской, 33, это около Софийского собора. Осенью 1934 года Политбюро ЦК КП (б)У рассмотрело несколько вариантов размещения правительственного центра. Выбор был сделан на площади Михайловской, так как это центр города, красочный вид на холме, и не нужно было под новое строительство сносить много сооружений. Но среди тех зданий, которые нужно было снести, находился Михайловский Златоверхий собор, стоявший там со времен Киевской Руси. Вообще, уничтожать храмы с переездом столицы в Киев стали с большим размахом. В течение 1934 и последующих годов только в центре Киева разрушили три монастыря и более 20 церквей.
– Что-то я не видал в Киеве большого правительственного центра, – удивился Лео, – а ведь я там бывал, и не раз!
– Вы совершенно правы, товарищ курсант! – расцвел в улыбке преподаватель. – Из проекта правительственного центра на площади Михайловской было сооружено только здание ЦК. Правительство УССР – Совнарком, должно было разместиться в копии такого же здания на месте разрушенного Михайловского собора, но строительство так и не началось. Совнарком переехал в здание, возведенное для НКВД УССР. Продолжим мы наше увлекательное путешествие во времени после перемены. Дежурный по взводу, пойдемте со мной. Для вас есть работенка.
Вернувшись с перемены, я ахнул. Стены аудитории были завешены плакатами с проектами различных зданий. Полковник довольно потирал руки, так как ему предстояло сесть на «любимого конька».
– Вот это, товарищи курсанты, проект здания НКВД Украинской ССР, о котором я уже говорил, – показал указкой преподаватель на монументальное, вогнутое здание с колоннами.
Пересказывать все, что поведал нам наш полковник Тарханов об особенностях архитектуры этого здания я не стану, чтобы не утомлять вас.
– Предшественником Верховного Совета был ВУЦИК – Всеукраинский центральный исполнительный комитет. В 1934 году он въехал в двухэтажный Мариинский дворец, сооруженный еще в ХVIII веке как дача императрицы Елизаветы Петровны. Она планировала, что вместе со своим мужем Алексеем Разумовским будет посещать Киев каждое лето. ВУЦИК испытывал потребность в большом зале для заседаний. Но бывшие царские апартаменты такого зала не имели. Вторая архитектурная мастерская Киевского совета предложила достроить третий этаж и там поместить зал заседаний.
Полковник подошел к плакату, на котором был изображен проект 1935 года трехэтажного Мариинского дворца с куполом и флагштоком.
– Таким мог бы стать Мариинский дворец после достройки. Но ВУЦИК признал такой зал недостаточно вместительным. Тогда ЦК КП (б)У принял другое решение – соорудить левее от дворца, на месте сада с оранжереей, отдельное здание с сессионным залом. И в феврале 1936 года стартовал закрытый архитектурный конкурс.
Полковник от удовольствия потирает руки, предвкушая интереснейший рассказ.
– Фаворитом этого конкурса считался 40-летний архитектор Сергей Григорьев. Это по его проектам в Киеве Управлением Совнаркома возводились жилые дома для членов правительства, генералитета, НКВД и так далее. Но предложенный им конкурсный проект, вот он, – показал полковник указкой на очередной проект весьма симпатичного здания, – жюри признало неудачным из-за невыгодного размещения гардеробов в вестибюле, которое само своим расположением создавало толкотню, встречные потоки людей, тесноту. Другой конкурсант – ровесник Григорьева Яков Штейнберг, наоборот, так минимизировал проект, что предложенное им здание даже не имело фойе. Его тоже отклонили.
Преподаватель показал рукой на проект Штейнберга – трехэтажное здание, в форме буквы «П», больше похожее на казарму, хоть и предусматривало, насколько можно судить по рисунку, восемь громадных колонн.
– Варианту Штейнберга не хватало пышности и торжественности. Таким могло бы быть здание обкома партии, но никак не высшего органа государственной власти. Самый старший участник проекта 62-летний Валериан Рыков впал в другую крайность, он спроектировал роскошные фойе, пышный вход. А общая кубатура намного превышала установленный лимит в 60 тысяч кубических метров, – преподаватель подошел к проекту Рыкова. – Видите, товарищи курсанты, какое роскошное, слишком большое и дорогое здание? Жюри отказалось и от этого проекта. Победил в конкурсе ученик Рыкова 38-летний Владимир Заболотный, самый молодой участник проекта. Он позаботился об акустике зала: одинаково хорошо слышно оратора и на трибуне, и с места. Но у жюри были претензии на счет ложи для прессы и дипломатического корпуса – они были слишком глубокие. С последнего ряда ничего не было бы видно. Заболотному присудили первую премию при условии доработки проекта.
Наш заслуженный архитектор подошел к проекту Заболотного и на какое-то время задумался.
– Летом 1936 года начали вырубать дворцовый сад. Осенью на его месте начались строительные работы. Строители трудились круглосуточно, в три смены и без выходных. Первоначально сооружение должно было быть «цветным» – с цоколем розового цвета, революционными красными колоннами у главного входа и так далее. Но вместо этого соорудили бело-серое здание со стеклянным куполом. В мае 1939 года государственная комиссия оценила его на «отлично». Что забавно, так это то, что во время строительства его заказчик ВУЦИК прекратил свое существование. 30 января 1937 года на чрезвычайном 14-м Всеукраинском съезде Советов была принята новая Конституция Украинской ССР. С тех пор высшим органом государственной власти в республике объявлен Верховный Совет УССР. Выборы в него были проведены 26 июня 1938 года. В тот день везде играли духовые оркестры, работали буфеты, бесплатно крутили кинофильмы. Избирали по одному депутату от 100 тысяч населения. В августе Верховный Совет собрался в Театре имени Франка на свою первую сессию. Выбрали президиум и его председателя – 37-летнего Леонида Корнийца, который до этого был вторым секретарем Днепропетровского обкома партии. 25 июля 1939 года украинский парламент впервые начал работу в своем постоянном помещении. В здании Верховного Совета УССР сзади, за столом президиума стояла скульптура Сталина в полный рост, а над ним на стене – профили Маркса, Энгельса и Ленина. На третий сессионный день был избран новый председатель президиума, так как Корнийца партия назначила руководить украинским правительством. Новым председателем президиума стал 36-летний Михаил Гречуха, который до избрания был первым секретарем Житомирского обкома.
Боковым зрением я заметил, что Бао спит, но будить его никто не спешит. Все заняты тем, что слушают преподавателя.
– Во время Великой Отечественной войны здание сгорело. В 1945 году Владимир Заболотный, тогда уже президент Академии архитектуры УССР, составил обновленный проект. Сзади основного корпуса достроен новый – трехэтажный, полукруглый, с внутренним двором. Там разместился аппарат Верховного Совета. Восстановление здания окончили в 1947 году. Стеклянный купол подняли на один метр, что улучшило пропорции сооружения. Впрочем, вы сами можете это оценить, – и наш полковник показал на обновленный послевоенный проект. – Видите, товарищи курсанты, довоенный проект Заболотного предусматривал установку возле главного входа четырех скульптур – представителей рабочего класса, крестьянства, интеллигенции и научных работников. Постаменты для них соорудили сразу, но на статуи не нашлось денег. Они появились совсем недавно – во время реконструкции 1985 года. А вот обратите ваше внимание, две конные группы, спроектированные Заболотным, на крыше не появились и до сегодняшнего дня.
– То есть формально здание Верховного Совета до сегодняшнего дня еще не достроено? – пошутил я.
– Именно так, товарищ сержант. Именно в здании Верховного Совета УССР в 1978 году была принята новая конституция Украины. А теперь, собственно, мой ответ курсанту Нагорному. Я был учеником у профессора Заболотного, чем чрезвычайно горжусь!
Семинар добегал до своего конца, когда преподаватель спохватился, что нужно выставить оценки. Но тут уже я решил отнять у него еще немного времени.
– Товарищ полковник, разрешите вопрос? Сержант Иванов. Ведь это здание построено по вашему проекту? Скажите, зачем здесь в актовых залах установлены колонны? Разве нельзя было использовать плиты перекрытия длиной в 12 или 18 метров?
– Ай, какой хороший вопрос, товарищ Иванов! Сразу ставлю вам пять! Вот и первая отметка за семинар! Дело в том, что, когда проект этого здания утверждали, наша промышленность выпускала только плиты длиной 6 метров. А потом мы уже спешили, стройматериалы были заказаны, и не было времени переделывать проект, заказывать плиты большей длины. У нас ведь плановая экономика. Вот так вот и вышло, что здесь есть колонны, на которые опираются плиты перекрытия. Ну что, товарищи курсанты, спасибо вам за интересный разговор. Надеюсь, вы не станете возражать, если я вам выставлю оценки по предыдущим отметкам? Если кто-нибудь из вас желает повысить оценку – в индивидуальном порядке.
Разумеется, никто не возражал. Веня после семинара отчего-то держится особняком подальше от веселящихся курсантов. КорС, как обычно, чем-то недоволен.
– Все ответы были хорошие, – ворчит он, – все они отразили тему нашего сегодняшнего семинара, но, ни один из ответов не раскрыл суть вопроса полностью.
– КорС, угомонись. Веня, а Веня, – вспомнил я, – а твой папа, откуда знает о профессоре Заболотном?
– Ты знаешь, я не знаю, знает ли мой папа вообще об архитекторе Заболотном, – хитро улыбнулся Веня, – лично я узнал о нем вчера в библиотеке!
– Хитер, бобер, – оценил Миша, – а ты, оказывается, можешь быть шустрым как веник. – Но все равно, спасибо тебе. Если бы не твоя хитрость, семинар мог бы пройти по-другому. А так поговорили по душам, и все довольны! И как это ты додумался до такого?
– Логика, мой друг, может привести нас от «А» до «Б», а вот воображение – куда угодно!
Ротный был приятно удивлен, что во взводе нет ни одной неудовлетворительной оценки, и привел нас в пример остальным взводам роты.