В прокрустовом ложе. Глава 79. Операция Кавказ

Нам известно, что практически все преподаватели кафедры тактики и общевойсковых дисциплин являются участниками боевых действий в той или иной стране мира. Но они (за исключением афганцев) никогда о делах тех дней ничего не рассказывают.
И вот нам неожиданно повезло. Полковник Аршанин пришел на лекцию не то что «подшофе», а прилично надравшись. И нам неожиданно легко удалось его разговорить!
– Доводилось ли вам слышать об операции «Кавказ?» – лукаво улыбаясь, спросил нас полковник. – Нет? И не доведется! Потому что все засекречено. Но, поскольку вы будущие офицеры нашей армии, то я думаю, не будет большого греха, если я вам расскажу о той операции. Ну, так, хотя бы в двух словах!
В аудитории воцарилась воистину гробовая тишина. И старательнее всех молчит Королев.
– Так называемые «Компетентные органы» установили такую завесу секретности над этими событиями, что нет ничего удивительного в том, что о них мало кто знает. А речь идет о пребывании наших войск в Египте и их участии в арабо-израильском конфликте на рубеже шестидесятых-семидесятых годов. Официальной информации по этому поводу, насколько я помню, не было никакой. Во всяком случае, я таковой не встречал. Цензура немилосердно вычеркивала и продолжает вычеркивать наименьшие упоминания о «советском следе» в тех событиях. И вы можете с полным правом мне не доверять, потому что ни в личном деле, ни в других документах не упоминается о моем участии в тех событиях. Да и у других участников тоже. Кстати, подполковник Соломин тоже там был. А вы и не знали?
– Товарищ полковник! Курсант Россошенко. А разве у вас не брали подписку о неразглашении этой информации?
– Во дурак! – непроизвольно вырвалось у Столба.
– Нет, он не дурак, – осуждающе качает головой Миша. – Он просто законченный идиот и сволочь. Надо лечить. В смысле, будем лечить.
– Нет, не брали, – усмехнулся преподаватель, – такую подписку берут при увольнении в запас. А может быть, просто забыли взять.
Шутит он или правду говорит, непонятно. Кальницкий привстал со своего места и сильно ударил кулаком Васю между лопаток. У Васи в зобе дыханье сперло, и он надолго замолчал.
– После лекции еще добавлю, – жестко сказал Миша.
– И я тоже, – твердо пообещал «замок», – кретин, блин.
По довольной улыбке, которую не смог скрыть преподаватель, понятно, что в глубине души он разделяет мнение, что курсант Вася именно идиот и сволочь, и что получил он и еще получит совершенно заслужено. Зато после Мишкиного вмешательства полковник Аршанин получил возможность спокойно рассказывать дальше.
– Сегодня вы можете ничего не конспектировать. Носили мы военную форму египетской армии, а на наши самолеты были нанесены опознавательные знаки Объединенной Арабской Республики. Через ту войну прошли десятки тысяч наших солдат и офицеров, но наши граждане могли узнать об этом только из западных радиостанций.
– Товарищ полковник, курсант Нагорный, а с чего все началось?
– Одной из предпосылок событий стало поражение Египта в так называемой «июньской войне» 1967 года. Эта война показала слабость Египта по сравнению с Израилем. Попытка реванша в конце 1969 года в так называемой «войне на истощение» тоже ни к чему хорошему не привела. После нанесенного египетской артиллерией удара по позициям израильской армии, в небо поднялась израильская авиация, которая сразу же и безоговорочно завладела воздушным пространством.
– И начала беспрепятственно бомбить египетские объекты, – констатировал КорС.
– Совершенно верно, именно так все и происходило, – утвердительно кивнул полковник Аршанин. – В конце декабря египетский президент.…  А кстати, как его звали? Курсант Россошенко! Не знаете? Вам два балла!
И полковник с нескрываемым удовольствием поставил в журнал двойку.
– Кто там прячется за спинами товарищей? Курсант Кальницкий? Товарищ Кальницкий, так кто тогда был президентом Египта?
– Гамаль Абдель Насер, – внятно прошептал я, наклонившись, чтобы преподавателю не было видно, что я говорю.
– Гамаль Абдель Насер, – четко доложил Миша.
– Правильно, – приятно удивился Аршанин. – Вам пять, товарищ курсант!
И не откладывая в долгий ящик, преподаватель поставил в журнал пятерку. Вася и так был расстроен, а после Мишиной пятерки и вовсе загрустил. Преподаватель тем временем продолжил.
– Итак, президент Египта Гамаль Абдель Насер прилетел в Москву и попросил военную помощь для защиты его страны. И в первую очередь для защиты от воздушных налетов противника. И, как вы уже все правильно поняли, Политбюро ЦК КПСС решило такую помощь оказать. Подготовку и тайную переброску в Египет оперативной группировки, в состав которой входили зенитно-ракетная дивизия, авиационная и военно-морская группы, назвали операцией «Кавказ». Вооружение было перевезено сухогрузами под видом сельскохозяйственной техники. На палубах действительно стояли разные сельхозмашины, а в трюмах – ракеты и зенитки. Думаю, излишне говорить, что разгрузка и передислокация военной техники происходила в ночное время суток.
– А личный состав? – нетерпеливо спрашивает Веня.
– Личный состав был замаскирован под туристов. В таком виде каждое пополнение прибывало в Египет, и в таком же виде возвращалось обратно. Я имею в виду, как гражданские люди. Перед отправкой у всех изымались личные документы, любые личные фотографии, военная форма. Вместо военной формы выдавались костюмы, сорочки, туфли. Правда, – добродушно усмехнулся полковник, – к закупке этого имущества наши интенданты подошли чисто по-военному. Представляете, товарищи курсанты, они для всех закупили совершенно одинаковую одежду, обувь, чемоданы и прочее снаряжение!  Так что наши «туристы», и я в том числе, выглядели довольно забавно!
– А был ли какой-то отбор? – интересуется КорС.
– А как же! Например, обращали внимание на наличие татуировок. У кого они были – тех сразу отбраковывали. С теми, кто прошел отбор, трижды проводили собеседование. Причем все собеседования проводили генералы! Да! Так что, если хотите послужить в таких вот экзотических местах, мой вам совет, не делайте никаких татуировок.
– А вы где служили? – снова подал голос Веня.
– Лично я служил в ста километрах от Суэцкого канала, посреди пустыни. Я тогда командовал охраной нашего военного аэродрома. Поблизости не было ни одного населенного пункта, только раскаленные пески и все. В местах дислокации мы сразу получали форму египетской армии, в которой и проходили до последнего дня пребывания в Египте. По вечерам общались с нашими военными летчиками, которые принимали участие в боевых действиях, совершали разведывательные вылеты. К тому же они, – снова лукаво прищурился полковник, – умели сэкономить спирт, который им выдавали для проведения регламентных работ! И они им делились и с нами. Ну, а уже после чарки-другой, летчики делились своими впечатлениями. От тех летчиков я впервые услышал, что наши самолеты МИГ-21 намного превосходят американские «Фантомы», которые тогда стояли на вооружении израильских ВВС. Именно тогда в военных условиях успешно прошло испытание нашего нового МИГ-25РБ. И он зарекомендовал себя просто блестяще, и уже в декабре 1972 года государственная комиссия приняла решение принять его на вооружение.
– А где служил подполковник Соломин? – припомнил «замок».
– Он служил тогда в зенитной части, охранявшей от авиационных налетов Асуанскую ГЭС. Их позиции находились буквально в пятистах метрах от самой электростанции. Там же были выкопаны землянки, в которых жили зенитчики. И не было ни одного дня, когда бы, не прозвучал сигнал тревоги! Даже если израильские самолеты не прилетали, то объявляли учебную тревогу.
– Неужели они жили в землянках? – поразился Веня.
– В общем, да. Но у них там находилось время для обустройства своего жилья. Понятное дело, что строительные материалы им никто не выделял, так они по ночам тихонько подъезжали к какой-нибудь арабской стройке, и грузили все, что им было нужно! Так что обустроились они там с комфортом. Кстати, товарищи курсанты, поверьте моему слову – землянка много комфортнее палатки.
– А мылись где? В Ниле? – шутит Лео.
Курсанты громко рассмеялись этой шутке.
– Зря смеетесь. Сначала и впрямь мылись в Ниле, но когда увидели в воде крокодилов, то желание лезть в воду заметно поубавилось. Мы провели на точку водопровод и устроили душ! А если возникало желание искупаться в реке, благо до нее всего несколько сот метров, то подстраховывали купающихся товарищей с огнестрельным оружием в руках.
– Романтика! Вот это я понимаю – настоящая офицерская служба! Прямо, как в фильме «Офицеры!» – вздыхает Лео.
– А еще у одного офицера был фотоаппарат, хотя их категорически запретили брать с собой в Египет. Фотобумагу и реактивы тоже можно было купить. А вот фотоувеличителя не было.
– И как же без него обошлись? – спрашивает Вася. – А ведь обошлись!
– Товарищ курсант Россошенко, вы редкий дилетант, хоть и учитесь на третьем курсе военно-политического училища. Чему вас только на технических средствах пропаганды учат? Без фотоувеличителя фотографий не сделаешь. Наши Кулибины сами изготовили его из оптических приборов зенитной установки! Вот так вот! Только фотографии пришлось вывозить из Египта контрабандой.
– Это как же? – ужаснулся Вася, но под Мишей угрожающе заскрипел стул, и Вася, втянув в плечи голову, замолчал насовсем.
– Обыкновенно. Сделали двойные стенки в чемоданах, и порядок! А знаете, что еще было забавного? Служба ведь была секретной, так что даже наши семьи не знали, где мы служим. Писали письма в Москву на почтовый ящик и все. А мы и словом не могли намекнуть, где мы служим на самом деле, такие письма цензура не пропускала, а автора такого письма нещадно карали. Мне еще повезло, а вот родителям Соломина какие-то сволочи, то есть «добрые люди», нашептали, что он сидит в тюрьме! Представляете, каково было его маме и папе это пережить? Они в церкви свечи за него ставили каждую службу до самого его возвращения оттуда! Кстати, Виталий Игоревич до сих пор не полковник, потому что он с теми «добрыми людьми» разобрался по-мужски, и был жуткий скандал. Впрочем, это, если захочет, он вам сам расскажет и фотографии покажет.
Лекция понравилась всем просто на удивление! А еще настроение, приподнятое из-за того, что впереди выходные! Сегодня суббота, после парково-хозяйственного дня будут увольнения. Вся рота волнуется, как это будет? У ротного вроде хорошее настроение, и мы смело, строим планы на увал. После обеда ротный, построив нас, обрадовал.
– Сегодня в увольнение идут все!
По строю радостное оживление и вздохи облегчения. Ура!
–  Кроме… – продолжил ротный. Все замерли в предчувствии чего-то непоправимого и неприятного. В груди моей замерло и похолодело, даже сердце стало биться заметно реже, но сильнее.
Интуиция мне подсказывает, что наши ожидания не оправдались. Ротный уж чересчур категоричен и строг, но редко кто осмеливается сказать ему то, что думает. А если и сказать, то нам это мало что даст. Я хотел сказать, ничего хорошего точно не даст.
– Кроме, – повторил ротный, – кроме тех, кто в течение прошедшей недели получил неудовлетворительные оценки, не пробежавшие кросс, плохо несшие службу в суточном наряде по роте, имевшие замечания во время проведения утренних осмотров по ношению формы одежды и по содержанию прикроватных тумбочек…
Короче, в увольнение на этот раз не пошел никто. Вот так вот. Все радости жизни на сегодня и завтра отменяются. Снова придется ждать целую вечность, то есть целую неделю.
А в понедельник первой парой была лекцию по ТСП. Подполковник Батеньков, не смотря на свою доброту, сразу поднял Васю и сказал:
– Курсант Россошенко, расскажите, как можно отпечатать фотографии без фотоувеличителя? Вам два!