Глава 82. Об обустройстве Европы

Сегодня очередной семинар по истории, посвященный окончанию Великой Отечественной войны. Преподаватель отчего-то находится в очень хорошем настроении. Меня он вызвал отвечать на вопрос о Ялтинской конференции 1945 года.
– Иванов, не нужно лить воду, постарайтесь короче.
– Ялтинская конференция проходила с 4 по 11 февраля 1945 года.
– А где проходила? – драматичным шепотом подсказывает Вася.
– Курсант Россошенко, – скорчил гримасу преподаватель, – а где, по-вашему, могла проходить Ялтинская конференция? Разумеется, в Караганде! Или у вас на этот счет имеется какое-то свое, особое мнение?
– А я не понял, при чем здесь Караганда? – растерялся Вася.
– И, правда, ни при чем, – насмешливо ответил преподаватель. – Кстати, вы еще не отвечали, а уже заработали минус один балл. Готовьтесь, после вашей нелепой подсказки я вас теперь непременно вызову! Иванов, продолжайте.
– На ней лидеры СССР, США и Великобритании обсуждали окончание войны и послевоенное обустройство мира.
– Иванов, вы меня что, действительно не поняли? – удивляется Козлов. – Я ведь сказал – короче! Это означает конкретно: первое, второе, третье и так далее. Я нисколько не сомневаюсь, что курсант третьего курса СВВПСУ может долго ходить вокруг да около.
– Основные решения...
– Иванов! Не злите меня! – начинает сердиться преподаватель.
– Разделить Германию на оккупационные зоны, распустить ее армию, ликвидировать нацистскую партию, наказать военных преступников.
Козлов удовлетворенно кивнул, мол, давно бы так!
– Половину репараций от Германии получает СССР. О точной сумме не договорились – Советский союз хотел получить 20 миллиардов долларов. Подписана «Декларация про освобожденную Европу», которой предусматривалось право союзников «помогать» освобожденным народам. СССР получил влияние на Восточную Европу.
Козлов снова кивнул с довольным видом, мол, можешь же, если захочешь!
– Восточная граница нашей страны должна проходить по «линии Керзона»: украинские земли – Холмщина, Подляшье, Лемкивщина, Надсянье отходили к Польше. Создать Организацию Объединенных наций. Кроме самого СССР в нее должны войти Украинская и Белорусская ССР. Через три месяца после победы над Германией Советский союз вступает в войну с Японией. За это получает Курилы и Южный Сахалин. Созданное в Ялте разделение Европы сохраняется и в наши дни.
– Что тут еще можно добавить? – расплылся в широкой улыбке Козлов. – Это именно то, чего я от вас, собственно, добивался. Садитесь, Иванов, пять.
По аудитории прокатились завистливые вздохи. Козлов насмешливо обвел взвод взглядом, и многие курсанты тут же попускали головы.
– Так не хочется портить приятные ощущения, вызванные ответом сержанта Иванова, – наконец поведал преподаватель. – Курсант Королев, к доске.
Когда КорС вальяжно подошел к преподавателю, тот остановил его легким движением руки.
– Товарищ Королев, насколько я знаю, ваш дед по материнской линии в годы войны был на генеральской должности? Не сомневаюсь, что он вам многое рассказывал о той войне из того, что не упоминается в учебниках истории, а? Можете ли вы припомнить что-либо о том событии, результаты которого только что осветил предыдущий оратор?
– Так точно, могу, – КорС выдержал паузу и неторопливо начал: – Англичане планировали жить на борту своих эсминцев, но наша сторона предложила им хорошие условия на берегу.
– Королев, вы меня начинаете разочаровывать. Еще вспомните о том, сколько вагонов стройматериалов и мебели привезли в Ливадийский, Юсуповский и Воронцовский дворцы; как британских и американских министров, советников, дипломатов, начальников штабов и персонал перевозили на самолетах с Мальты; как президента Рузвельта спустили с самолета на инвалидной коляске, и слуга-негр заботливо укутал его парализованные ноги; про охрану их в воздухе и на земле. Хотя, впрочем… Кто охранял делегации на земле?
– Четыре полка НКВД, – с готовностью ответил КорС. – А дорогу до Ялты через перевал Ай-Петри охраняли кроме НКВД, офицеры и бойцы СМЕРШа, других спецподразделений. Среди них, кстати, было много женщин.
– И все-таки, Сергей, можете ли вы рассказать что-нибудь такое, о чем не пишут в учебниках истории?
– И в мемуарах? Много воспоминаний о том, какое количество еды и особенно напитков было на банкетах во время конференции.
– Понятно, – сразу поскучнел преподаватель. – Ну, хоть что-нибудь забавное, что ли, припомните?
– В Армении выпустили 50-ти градусный коньяк «Двин», и Черчилль попросил Сталина продать ему партию коньяка. С тех пор Сталин лично контролировал постоянные поставки «Двина» к столу британского премьера. А еще Рузвельт как-то спросил Сталина, кто такой Берия. И Сталин ответил, что это наш Гиммлер. А на вопрос Черчилля: «Как мы будем договариваться с католической церковью относительно Европы?», Сталин ответил: «А сколько у Папы Римского танковых дивизий?»
После этих слов взвод дружно рассмеялся. Преподаватель тоже остался доволен. Один Вася не разделяет всеобщего веселья. Он уткнулся в учебник и что-то там судорожно пытается запомнить.
– Курсант Россошенко, – криво ухмыльнулся Козлов. – Да не напрягайтесь вы так! Все равно двойка вам обеспечена.
– Это почему? – растерянно и обижено переспросил Вася.
– Потому что не тебе Иванову подсказывать, – негромко пошутил Веня.
– Совершенно справедливо, – заметил преподаватель, – и кроме того: курсант, который на третьем курсе не в состоянии сложить два плюс два, больше чем на два и рассчитывать не может.
– Какие два плюс два? – в конец запутался Вася.
– Ну, а кем, по-вашему, нужно быть, чтобы задавать вопрос, где проходила Ялтинская конференция?
Занятия прошли на удивление весело и интересно. После обеда Юра Аркалюк предложил мне вместо самоподготовки пойти вместе с ним позаниматься в борцовский зал.
– Хоть ты и боксер, – улыбается Аркалюк, – к тому же хороший, но думаю, что и тебе будет нелишним изучить парочку бросков, болевых и удушающих приемов.
– Почему бы и нет, только кто же нас туда пустит? Мы же оба сержанты!
– Соврем чего-нибудь, – без колебаний ответил мне Юра.
И я попросил «замка» прикрыть меня, и мы пошли с Юркой на борьбу. Два часа мы занимались, позабыв обо всем на свете, затем приняли душ, а потом пошли в чипок. Там меня и нашел Столб, который сейчас стоит в наряде дневальным по роте.
– Симона, дуй, давай, на КПП! – сходу сказал он. – Не волнуйся, здесь ничего не пропадет, я все съем за тебя! Тебя удивляют моя наглость и поспешность? Там тебя твой папа ждет!
Едва он произнес эти слова, как я поспешил на КПП-1, где меня действительно ждал отец. Сразу бросилось в глаза, что выглядит он глубоко опечаленным.
– Привет, па! – обрадовался я. – Какими судьбами?
– Я в командировке в Донецке, – поднялся он мне навстречу.
– В Донецке? – улыбнулся я. Где Донецк, а где Симферополь!
– Ага. Выдались свободные полдня, и я решил тебя повидать. Только вот уже почти три часа жду. Теперь у нас есть только полчаса времени. Насыщенная у тебя жизнь – то ты в библиотеке, то ты на спортгородке, то ты на уборке территории, то на консультации у преподавателя.
– Да уж, получается, что я сам себя перехитрил, – грустно сказал я, – наши ведь знали, что я в борцовском зале! Это они так меня от офицеров прикрывали.
Что обидно, что тут никак не скажешь, что я стал жертвой обстоятельств. Сам виноват, как ни крути. Придется довольствоваться только этими тридцатью минутами, которые у нас остались.
– Бывает, – лаконично прокомментировал мои слова папа, а сам неотрывно смотрит на меня, – рассказывай, сын, как ты здесь поживаешь?
– Да я хорошо, – виновато отвечаю я и спрашиваю, – а как вы? Как мама?
– Тоже все хорошо, – коротко отвечает папа.
Я хотел подробнее узнать, как мама, но папа больше расспрашивал меня о том, как мне здесь живется. И мы с головой ушли в разговор. Мы проговорили всего полчаса, мне на какое-то мгновение даже показалось, что я попал домой. Но пришел конец этой идиллии, и папа немного смущенно сказал:
– Извини, сынок, – глубоко вздохнул папа, – но мне уже пора в аэропорт. Пока доберусь…
– Да, да, – грустно сказал я и стал мысленно ругать себя за то, что по моей вине у нас с папой было так мало времени.
– На, сынок, возьми, – протянул папа мне 50 рублей.
– Спасибо, папа. Спасибо, что заехал. Счастливой дороги. Я маме позвоню, сегодня же, – пообещал я.
Мы обнялись, пожали друг другу руки, и папа уехал. В аудиторию я вернулся расстроенный, и это все заметили.
– Что, Иванов, влетело от ротного? – с надеждой спросил КорС.
Я промолчал, подавляя в себе огромное желание, послать его куда подальше. Отчего-то подумалось, что Королеву нельзя жениться, потому что он способен отравить жизнь кому угодно. Хотя, может, он ненавидит и боится, только равных себе?
– Симона, мы прикрывали тебя, сколько могли, – сказал «замок» – Ты, где был? В самоходе? А то я уже начал сомневаться, что мы тебя найдем! Зачем тебя ротный-то искал?
– Папа ко мне заезжал на три с половиной часа. Пока меня нашли, у нас осталось всего полчаса, – ответил я и испустил вздох сожаления.
– Вот ведь, – вырвалось у «замка», – не мог ротный сказать по-человечески, что к тебе отец приехал. А я был вынужден врать и выкручиваться!
– Обидно, – кивнул головой Кальницкий с пониманием.
– Обидно, – честно признал я и повторил то, что говорил отцу, – сам себя перехитрил.
КорС вдруг громко заговорил, привлекая к себе внимание взвода.
– Поучительная история, – начал, было, Королев, но весь взвод так недружелюбно посмотрел на него, что он тут, же сменил тему. – Вы помните, как в прошлом году на 23 февраля рядовой внутренних войск расстрелял караул?
– Не тяни, КорС, конечно, помним, – говорит «замок». – Что ты там вычитал?
 Королев хоть и напустил на себя таинственный вид, но не стал испытывать наше терпение и объявил:
– Слушайте внимательно. Это ленинградская молодежная газета «Смена» за 13 апреля этого года. Здесь опубликовано интервью генерального прокурора Ленинградского Военного Округа Олега Гаврилюка. Вот, интервьюер спрашивает прокурора о Сакулаускасе, а тот отвечает, что «Труднее всего в армии нытикам, хамелеонам, бездельникам, маменькиным сынкам!» Как вам?