Роман Переплёт т. 3, ч. 3, гл. 9

О предстоящем собрании все были оповещены заранее. И вот наступила пятница. К назначенному часу учителя собрались у приёмной директора. Ощущалось заметное волнение. Большинство, разбившись по группкам, тихо переговаривались друг с другом. Елена с Ольгой стояли почти у самой двери. Ольга пыталась успокаивать подругу и, как могла, занимала её посторонними разговорами. Но та, кажется, почти её не слушала. Не было видно, пожалуй, одного лишь Тверского. Он подошёл чуть ли не одним из последних. Увидел Елену и направился к ней.   
- Ты уже здесь? – улыбнулся он. – А чего ждём?
- Катька сказала, - отвечала за подругу Ольга, - что она скажет, когда входить.
- Ого, сколько народу-то собралось! – обвёл взглядом присутствующих Тверской. - Я и не подозревал, что у нас такой многолюдный коллектив. - Он выглядел бодрым и даже весёлым. Хотя на самом деле, на душе у него было неспокойно.
Зато Елена выглядела ужасно грустной. По её лицу разлилась нездоровая бледность, глаза казались потухшими и едва лишь мерцали из-под ресниц.
Ольгу кто-то позвал, и она отошла.
- У тебя всё в порядке? – участливо спросил Елену Тверской. – Ты, как себя чувствуешь?
- Да так как-то, - вымученно улыбнулась Елена, и тут же поморщилась.
- Что, опять живот?
- Да нет, просто немного поташнивает, не обращай внимания. Ты-то как? Подготовился?
- А разве к этому можно подготовиться? А вообще, мне даже любопытно, как меня станут линчевать. Ну, да не беспокойся, я тоже калач тёртый, меня так запросто не проглотишь. Я им не мальчик для битья. - Последние слова он произнёс, сдвинув брови и сурово усмехнувшись.
Они разговаривали чуть слышно, так чтобы никто их не слышал.
- И всё же я беспокоюсь за тебя, - с тревогой посмотрела на него Елена. – Ты такой иногда бываешь несдержанный. А им только того и надо. Прошу тебя, постарайся себя держать в руках. Нет, правда, пообещай мне, что не сорвёшься.
- Да, не беспокойся ты так, - усмехнулся Тверской. – Всё будет в порядке.
- И всё-таки, пообещай.
- Ну, хорошо, обещаю.
Как раз в это время из приёмной высунулась секретарша.
- Всё, заходим, заходим, товарищи, - Она распахнула двери, а сама отошла в сторонку. 
Все потянулись в кабинет директора. Анастасия Эдуардовна стояла у окна и смотрела в тёмное небо. Она слышала, как все входили, но всё продолжала стоять, не оборачиваясь. И лишь, когда почти все расселись по местам - кто-то у стола для совещаний, а кто-то на стульях, расставленных вдоль стены - она вздохнула и вернулась за свой стол. Однако садиться не спешила. У неё был задумчивый, если не сказать, озабоченный вид. Обведя взглядом всех присутствующих, она задержала его на Тверском. Тот устроился у окна, рядом с Еленой.            
- А вас, Сергей Петрович, - медленно произнесла она, - я бы вас попросила пересесть вон туда.  -  Она указала на стул, что стоял особняком, слева от входной двери.
Сергей пожал плечами, потом встал и ободряюще подмигнул Елене.
- Ничего, всё в порядке, - одними губами прошептал он.   
И прежде, чем пересесть, сначала окинул взглядом кабинет, затем – лица присутствующих и усмехнулся, задержавшись на застывшей в торжественном ожидании Маргарите Романовне. Та сидела на краю длинного стола, а рядом с ней расположилась географиня, которая ей всё что-то нашёптывала в ухо. Впрочем, Косицина, похоже, её не слушала и всё смотрела застывшим взглядом прямо перед собой.
«Да, - усмехнулся про себя Сергей, устраиваясь на новом месте, - прямо ни дать, ни взять, настоящий «великий инквизитор». Вернее, «инквизиторша». Не хватает только креста и грубой суконной рясы с капюшоном.
 Взглянув на неё снова, он не выдержал и усмехнулся. Однако, поймав на себе предостерегающий взгляд Анастасии Эдуардовны, постарался сделать серьёзное лицо.
Но тут ему попалась на глаза растерянная физиономия Ковтуна. Тот забился в самый угол, за спины молодых учителей, и оттуда выглядывал, как из укрытия. Встретившись с его бегающими глазками, Тверской невольно снова усмехнулся.
- Вас что-то развеселило? – строго приподняв бровь, поинтересовалась Анастасия Эдуардовна. – Может, вы с нами поделитесь?
- Да нет, не стоит, - без тени улыбки отвечал Тверской. – Это, должно быть, нервное.
- Ну, ну… 
- Нет, вы только посмотрите на него, - злобно осклабилась Маргарита Романовна, обращаясь  главным образом к соседке, - он же ещё и шутит.   
- Ничего, - хищно прищурилась географиня, - сегодня он у нас дошутится.
Они старались говорить тихо, но так, чтобы их слышали сидящие рядом. Анастасия Романовна подняла руку.
- Ну, что ж, товарищи, - сказала она, беря со стола листы всем уже известной петиции, - по-моему, все в сборе, будем начинать…
Действительно, собрались почти все. Отсутствовала лишь пожилая учительница математики, Елизавета Карповна, которая находилась на больничном из-за обострившегося ревматизма. 
Роль председательствующей Анастасия Эдуардовна взяла на себя, а секретарём для ведения протокола определила свою секретаршу, Катю.
- Итак, коллеги, - продолжала она, бросив рассеянный взгляд на сидевшую с каменным лицом Маргариту Романовну, - сегодня мы с вами собрались по очень серьёзному, я бы даже сказала, по очень серьёзному и очень неприятному поводу. - Среди гробовой тишины голос её звучал как-то особенно сухо и механически. - Нам надлежит разобрать заявление Маргариты Романовны Косицыной… Вот оно, - потрясла она перед собой стопкой листов, - вот это заявление… ну, или жалоба… я даже не знаю, как это правильней назвать… Как я понимаю, - слегка улыбнувшись, прибавила она, - это послание, видимо, задумывалось, как коллективное. Правда, я тут только вижу шесть подписей. Кстати, Маргарита Романовна, - обратилась она к Косициной, - хотелось бы поинтересоваться, ну, а что же остальные?
Её вопрос застал Маргариту Романовну врасплох. Лицо её потемнело и ещё больше напряглось.
- Я не расслышала, - слегка наклонившись, направила на неё своё ухо Анастасия Эдуардовна, - вы что-то сказали? Я не расслышала?
Но та в ответ лишь беззвучно пошевелила губами.
- Извините, я не расслышала?  - переспросила Анастасия Эдуардовна. – Так, как же всё-таки насчёт подписей остальных?
- А, что подписи? – отвечала за Косицыну географиня. - Да мы особо и не старались их собирать. А тем более, кого-то уговаривать. В конце концов, кто хотел, тот и подписал.   
- А какое, собственно, это имеет значение! - вдруг подала голос сама Маргарита Романовна. - Мы и не нуждаемся ни в каких подписях.
- Ах, вот как, не нуждаетесь, - слегка улыбнулась Анастасия Эдуардовна. - То есть, это значит, что мы с полным правом можем рассматривать это ваше обращение лишь, как выражение вашего сугубо личного мнения? Я правильно вас поняла?
- Считайте, как хотите, - сердито буркнула Косицына.
На этот раз географиня, видимо, предпочла не высовываться.      
- Тогда понятно, - положив листы перед собой, вздохнула Анастасия Эдуардовна. – Хотя, честно скажу, - Теперь она уже обращалась ко всем присутствующим, - мне за всю мою практику ни разу не приходилось разбираться с чем-то подобным. Но, как бы то ни было, - она снова вздохнула и поправив брошь, скрепляющую воротничок её блузки, - как бы то ни было, заявление поступило, поэтому мы… то есть я имею в виду весь наш дружный коллектив… мы должны… нет, мы просто обязаны, отнестись к нему со всем подобающим вниманием. Ведь, насколько я понимаю, вы, Маргарита Романовна, именно на этом настаиваете? 
В ответ та лишь величественно кивнула головой. 
- Что ж, тогда продолжим, - сказала Анастасия Эдуардовна, - Но сначала, скажите, кто из здесь присутствующих незнаком с содержанием этого заявления? Мне просто не хотелось бы зря тратить на это время, если в этом нет необходимости. Всё-таки конец недели, сами понимаете, мы все устали и хотели бы поскорее со всем этим закончить.
Большинство призналось в том, что содержание заявления им известно. Большинство, но ни все. Тогда Анастасия Эдуардовна попросила поднять руки тех, кто с содержанием заявления незнаком. Поднялось что-то около семи рук.
- Ну, хорошо, - пожала плечами Анастасия Эдуардовна, - в таком случае, я вкратце постараюсь передать его содержание. Так вот, в заявлении Маргариты Романовны речь идёт о нашем молодом коллеге… успевшим, кстати говоря, за сравнительно короткий срок зарекомендовать себя, я бы сказала, с самой лучшей стороны. Все уже, конечно, поняли, я говорю о Сергее Петровиче Тверском. Однако, - продолжала она, - наша многоуважаемая (эти слова были произнесены с особым нажимом и как бы с намёком на иронию) Маргарита Романовна своим заявлением ставит меня, как директора школы… впрочем, не только меня, но и руководство районо… ставит в известность об имевшем место вопиющем факте, якобы связанном с безнравственным… это не мои слова… это так написано в заявлении… с безнравственным поведением Сергея Петровича. Факт этот, как утверждает Маргарита Романовна, произошёл на состоявшемся не так давно в нашей школе новогоднем вечере, где Сергей Петрович позволил себе танцевать со старшеклассницей… кажется, с Дашей Майоровой… которая, как мне известно, сама его на этот танец и пригласила. Я правильно излагаю? – с любезной улыбкой обратилась она к Косицыной.
В ответ та лишь хмуро покосилась на неё, видимо, заранее уже подозревая какой-то подвох.
- Хорошо, тогда я продолжаю, - сказала Анастасия Эдуардовна. – И вот Маргарита Романовна считает… о чём, собственно, она и пишет в своём заявлении… что  подобное поведение Сергея Петровича, якобы дискредитирует его самого, как педагога, а также бросает тень на весь наш коллектив. Я правильно говорю? - Она снова обратилась к Косицыной. – Вы именно это имели в виду?   
На этот раз Маргарита Романовна кивнула, покосившись в её сторону. Похоже, слова Анастасии Эдуардовны, а также её тон внушали ей подозрения.
- Однако, я пишу не только об этом, - с тем же хмурым выражением заметила она.
- Да, да, я знаю, - поспешила заверить её Анастасия Эдуардовна. – Кажется, там же вы упоминаете ещё и о применении Сергеем Петровичем якобы запрещённых методов преподавания. Я всё помню, не беспокойтесь… 
- Что значит, «якобы»? – ощетинилась Косицына. - И вообще, что означает весь этот ваш тон?
- Да, - сдержав усмешку, проговорила Анастасия Эдуардовна, - вы правы, я, действительно, употребила слово «якобы». Но это лишь потому, что лично мне это ваше утверждение… то есть насчёт незаконности в действиях Сергея Петровича… по меньшей мере представляется спорным. И к тому же ничем не подкреплённым. А в этом случае…Да и вообще, как я считаю, вопрос такого рода следует отнести к разряду методологических, а уж никак не к морально-нравственным. А раз так, то нам никак не обойтись без дополнительной проверки, а, возможно, даже и экспертизы… да, да, Маргарита Романовна… без экспертной оценки специалистов вообще трудно делать какие-то выводы. Вы понимаете, о чём я?
- Всё это сплошная казуистика, - скривила губы Косицина. – И вообще, тут нечего понимать и незачем разбираться. Всё и так ясно. Это ваш Сергей Петрович… этот ваш любимчик… не желает ни с чем считаться. А главное он нагло нарушает установленные инструкции. А это, знаете ли, уже само по себе…
- И, тем не менее, - всё так же любезно улыбнулась Анастасия Эдуардовна, – я считаю, что, поскольку данный вопрос требует дополнительного изучения и дополнительных консультаций, рассматривать его здесь и сейчас мне представляется нецелесообразным. Ну, а в будущем… и я вам это твёрдо обещаю… в будущем мы, видимо, к нему ещё вернёмся. Разумеется, если в этом сохранится необходимость. Так что с этим вопросом  всё. 


Продолжение: http://proza.ru/2026/07/24/120