Не корми их!

Не корми их!

- Павлик, не бросай им еду! – строго сказал папа.
Павлик, десятилетний мальчуган с копной непослушных рыжих волос, удивленно посмотрел на своего обычно доброжелательного и веселого папу Гену. Он никогда не был с ним строг. Так что же вывело его из себя? Меж бровей залегла морщинка, углы рта опустились вниз. Он не улыбался.

- Но мы с мамой обычно их кормим. Все нормально. Им нравится.

- Представь, что тебе кто-нибудь так же бросил еду, - сказал папа. – Что бы ты почувствовал при этом?

- Ну, ясное дело, - пожал плечами Павлик, - если бы я был голоден, как они, я бы обрадовался.

- Ты не как они! – почти выкрикнул папа, невысокий худощавый мужчина с намечающимся брюшком. – Не смей так говорить! Ты никогда не будешь таким, как они. Запомни это.

- Хорошо, папа, - Павлик притих и спрятал в карман остатки еды.

Гена и сам не мог понять, из-за чего вдруг взъелся на сына.
Он всегда относился к меченым со спокойным равнодушием. Они всегда существовали, сколько он себя помнил, были неотъемлемой частью его, как, впрочем, и любой другой,  жизни.

Меченые были общественно опасным элементом, отделившимся от социума. Чтобы обезопасить общество, да и их самих, меченых отлавливали,  помещали в спец.приюты, дезинфицировали, стерилизовали, делали необходимые прививки, метили разноцветными бирками, продевая их через нижнюю губу и отпускали обратно в общество. Бирка означала, что данный объект не представляет опасности: проверен, обезврежен и учтен. Рассказывали, поначалу меченые пытались прятаться среди людей, потому что на самом деле, по крайней мере, внешне, они удивительно на них походили. Меченые вырывали метки, иногда с частью губы, пытались чем-то прикрыть их. Когда стальные метки стали продевать через нижнюю челюсть, закрепляя ее в кости, попытки избавиться от них прекратились.

Защитники меченых с пеной у рта доказывали, что нельзя возвращать их на улицы с тем, чтобы они сами искали себе пропитание. Это негуманно. После обработки и стерилизации следует держать их в приютах, обеспечивая едой и достойным уходом. Но приютов по стране не хватало, и меченых продолжали выпускать обратно. Оказавшись без пропитания, утверждали защитники, меченые сбиваются в стаи и нападают на людей, грабят продовольственные склады и становятся легкой добычей для охотников.

Время от времени в прессе появлялись истории о нападениях стаи меченых на добропорядочных граждан.

… стая меченых напала на женщину с ребенком… покусала и ограбила…

… стая меченых атаковала подростка, покусав и украв у  ребенка школьный завтрак…

Иные жертвы нападений, по сообщениям СМИ, подолгу лежали в больницах, восстанавливаясь после многочисленных рваных ран.

«Да, - подумал Гена, - меченые – это часть нашей жизни. И такие, как моя жена, подливают масла в огонь. Сердобольные женщины тайком подкармливают меченых, продлевая их агонию. Отдельные особи привыкают к определенной территории кормления, сбиваются в стаи и начинают защищать ее, нападая на людей. Об этом много пишут и говорят».

- Папа, - голос сына прервал внутренний монолог Гены. – А откуда они появляются? Меченые.

- Ну, - протянул Гена. Раньше он никогда об этом не задумывался. Но с некоторых пор… После того, как… -  Спроси у мамы, - нашелся Гена. - Раз уж она учит тебя их подкармливать, наверняка, ответит и на вопрос об их появлении.

- Пап, но они такие жалкие. И такие голодные, - Павлик потянул отца за рукав. – Ты посмотри на них.

Гена бросил взгляд на группу меченых, которым Павлик только что бросал еду: три взрослых самца и две самки в замызганной, оборванной одежде, с нечесаными и немытыми волосами. Они робко смотрели в сторону отца с сыном, их взгляды умоляли… О чем умоляли? Гена отвел глаза в сторону, не в силах больше на них смотреть.

Чуть поодаль стоял еще один меченый. Его одежда была почти новой, свежая стальная метка на нижней челюсти еще поблескивала на солнце… Его взгляд не был умоляющим. Он смотрел на Гену с вызовом… с холодной ненавистью.. Совсем как…

Совсем как его давний друг Слава, которого он не видел много лет. Гена случайно заметил его на днях. Он рылся в мусорном баке. Его одежда была поношена, но аккуратна. Он поймал потрясенный взгляд Гены, узнал его, осклабился, сверкнув стальной меткой, и захохотал недобрым смехом.

Гена не мог сдвинуться с места. Мысли проносились в голове, как скоростные поезда.

«У него  была семья, жена, дети, работа… Что же случилось? Как он стал меченым? Меченые – это отбросы…. Он ведь не был отбросом?... Или был?..»

Когда Гена пришел в себя, Славы и след простыл.

- Пошли, Павлик, - Гена взял сына за руку и повел домой. – Твоя мама нарушает закон, когда кормит меченых. Ее могут оштрафовать.

- Но почему так? – не унимался Павлик. – Они такие забавные: поют песни, смеются, дают себя погладить.

- Потому, - Гена внезапно остановился и строго посмотрел на сына, - что когда ты их кормишь, они привыкают к определенному месту. Они начинают его защищать от других меченых, от людей. И однажды они на тебя нападут, искусают и… - Гена замолк.

- И что? – не удержался Павлик, несмотря на строгий тон отца.

- И поэтому закон запрещает их кормить, - отрезал Гена.

«Чтобы такие люди, как твоя мама, - мысленно продолжил Гена, - не тешили свою гордыню, думая, что спасают этих пропащих…»

Даже мысленно Гена не решился назвать их людьми.