Претендент

Я электрик, опыт работы двадцать с лишком лет. Прочитал объявление, что нужны мастера кабели прокладывать и прочие там электрические хитрости делать. Я как раз по этому делу, соображаю.

Приехал. А это, оказывается, современный дата-центр. Огромный, холодный, гудит как улей. На входе — рамка безопасности с кучей датчиков, мигнувшая мне прямо в глаза, а на стене плакат: «Будущее за созиданием!» И портрет какого-то бородача, который улыбается. Я подумал: «Ну, созидание — это когда что-то руками делаешь. Я это умею».

А внутри — запах. Масло, озон и ещё что-то сладкое, как от нагретого пластика. Под ногами постоянно чувствовалась мелкая вибрация, как будто под землёй работает огромная турбина. Пол слегка гудел — казалось, здание дышит.

Вдоль стен сновали машины. Они были не похожи на людей — скорее железные скорпионы, только с синими светящимися глазами. И они кабели клали. Быстро, без единой ошибки. Я смотрю на них и думаю: «Ну, в новостях же писали, что живых людей всё равно берут!»

Тут подходит кадровик. Сам в строгом костюме, при галстуке, а на шее — пижонский жёлтый платок. Не знаю, зачем платок в дата-центре, но он в нём. Говорит:
— Вы — новый претендент. Хотите быть созидателем? Не бойтесь роботов. Они делают стандарт, а вы будете творить уникальное.

Я отвечаю:
— Я тоже могу стандарт. Я кабели кладу двадцать лет. Но если нужно, то, разумеется, могу и что-то необычное изобразить…
— Нет, — отрезает он, — стандарт теперь за машиной. Ты должен быть художником. Проложи кабель зигзагом, например.

«Ага, — думаю, — вот и первое испытательное задание. Ну, зигзагом я могу». Взял силовой провод, начал выводить зигзаг. Вдруг один из скорпионов поворачивается, на его боку тускло поблёскивает маркировка АР0485, синий глаз мигает, и железка выдаёт голосом диктора центрального телевидения:
— Зигзаг заложен в мою программу.

И выдал точно такой же зигзаг за пять секунд. Да так ровненько, что ни к чему не придерешься, и защитный чехол сверху успел приладить. Стоит АР0485 рядом и, как мне показалось, смотрит на меня с откровенной усмешкой.

Кадровик оценивающе глянул на работу машины — а кабель лежит красиво, аккуратно, ровно под потолком. Поворачивается ко мне:
— Да... Хорошо, придумай что-то ещё.

Я думаю. Напряженно думаю. Вспоминаю, как в детстве мы из цветных проводов плели браслеты. Говорю:
— Я могу сделать из кабеля браслет. Или картину. Ну, чтобы красиво было, с душой.

Кадровик хлопает в ладоши:
— Да! Браслет! Созидание!

Я начинаю плести браслет из толстого силового провода. Тяжёлый, гадкий, пальцы не слушаются, руки от напряжения трясутся. АР0485 замер рядом, глаз его снова мигнул два раза. Робот подходит к соседней бухте и начинает крутить точно такой же браслет. Только в десять раз быстрее, аккуратнее, да ещё и с хитрым узором в виде логотипа компании.

Скорпион заявляет:
— Ваш дизайн загружен в мою память. Узор добавлен. Ваш браслет — 0,3 балла по шкале уникальности. Мой — 9,8. Вы свободны.

Кадровик смотрит на АР0485 с неприкрытым восторгом. Потом нехотя переводит взгляд на меня и говорит, помолчав и потупив взор:
— Робот — электронный гений! А ты... ну, ты тоже молодец!

И я уже печёнкой чую: проигрываю этой железке по всем статьям.

Стою, мерзну под кондиционерами. В руках — мой недоплетённый огрызок. А АР0485 на автомате уже десятый выдаёт, один краше другого. Кадровик от него глаз отвести не может.

И вдруг во мне поднялась злость. Не бешеная какая-то, а тихая, упрямая. Я говорю:
— А я могу придумать то, чего вообще нет в программе.

Кадровик оборачивается:
— Что?

Я молчу. Сам ещё не знаю. Мне просто до зарезу нужно, чтобы он на меня посмотрел, а не на этот терминатор. Выпаливаю:
— Я могу... историю к каждому кабелю сочинить! Ну, например, вот этот — он от сервера, где хранятся письма влюблённых. А этот — где копятся людские обиды. Понимаете?

А сам чувствую, что несу полную чушь. Уши горят, как у рака, ладони от волнения мгновенно стали мокрыми.

И тут АР0485 шагает ко мне. Из его корпуса, как из потайного кармана, выдвинулся металлический манипулятор с зажатой в нём бумажной салфеткой. Протягивает её мне и чеканит:
— У вас влажные руки. Это снижает эффективность.

Я взял салфетку. Обычная, белая, как в дешёвых кафе. Откуда она у него? Спрашивать не стал.

Кадровик удивлённо приподнял бровь.

Робот замер. Его синий глаз замигал сначала быстро-быстро — видимо, та входная рамка на воротах всё-таки успела считать мои мысли, и теперь электронная башка АР0485 прокручивала миллионы комбинаций... Вдруг внутри что-то щёлкнуло, мигание прекратилось, и машина уверенно произнесла:
— В моей базе семнадцать тысяч историй для каждого типа проводки. Сюжеты распределены по категориям: любовь, ненависть, деловая переписка, спам. Ваша фантазия определена в категорию «спам». Она уже существует.

Из корпуса выдвигается второй манипулятор с распечаткой. Я взял лист, глянул — и обомлел. Там был текст. Моя история. Слово в слово. Даже то, о чём я только подумал, но сказать постеснялся.

Я открываю рот. Хочу закричать, что я не спам, что я человек, у меня жизнь есть, что я чувствовать умею, а он — бездушная груда металлолома! Но вместо этого лишь жалко выдыхаю:
— Я не спам... я человек.

АР0485 равнодушно смотрит на меня синим диодом. Кадровик блаженно улыбается. Машина забирает из моих рук недоделанный браслет и передаёт ему.
— Образец сохранён. Можете использовать как элемент декора.

Я стою полностью раздавленный. И вдруг в памяти вспыхивает кадр из детства. Старый кинотеатр, фильм «Москва — Кассиопея». Там ведь роботы ломались от простейшей логической задачи!

Поворачиваюсь к железке. Набираю в грудь воздуха и говорю чётко, громко, будто отступать некуда и позади Москва:
— А и Б сидели на трубе. А упала, Б пропала. Что осталось на трубе?

АР0485 резко застыл. Синий глаз вспыхнул, погас, замигал часто-часто, как радиомаяк бедствия. Из корпуса вырвалось яростное шипение, внутри заскрежетало, будто шестерни начали перемалывать сами себя. Из щелей повалила тонкая струйка сизого дыма, сменившаяся густым чёрным чадом, из вентиляции посыпались искры. Пахнуло палёной пластмассой. Робот дёрнулся, затрясся от короткого замыкания и на миг выпрямился. Голос его стал тихим, почти человеческим:
— Ошибка... Не могу... обработать... вопрос...

А затем из динамика донеслось металлическое эхо:
— Критическая ошибка. Отключение через 5... 4... 3... 2... 1...

Звук оборвался. Светящийся глаз погас навсегда. Гордость дата-центра АР0485 превратился в мёртвую железную статую, а зажатый кабель уныло повис в воздухе.

Я перевожу взгляд на кадровика. Тот смотрит на меня с неподдельным ужасом:
— Вы его сломали! Вы уничтожили созидателя!

Я пожимаю плечами:
— Это не я. Это советское кино. У вашей техники просто иммунитета нет.

Разворачиваюсь и иду к выходу. На дверях красуется плакат: «Добро пожаловать в мир созидания!» Я останавливаюсь на пороге и оборачиваюсь:
— А вы-то сами помните, что на трубе осталось? Вот то-то и оно! Наш человек знает, а робот советскую классику не смотрит.

На лице кадровика испуг вдруг сменился мимолётной, тёплой улыбкой. Помнил, значит. Смотрел в детстве.

Я выхожу за ворота. На табличке с обратной стороны написано: «Зона завершения стандартных решений».

Шагаю по улице и думаю: ладно, загадку про трубу мы помним. Но ведь трубы нам больше делать не дают. Нам дают делать браслеты, а роботы уже сейчас крутят их лучше нас. И главный вопрос: а мы-то сами теперь этому миру зачем нужны?

Прогресс, конечно, не остановить. Появятся новые модели, которые выучат все детские загадки и не будут выгорать от парадоксов... А люди? А люди останутся один на один с этим огромным миром, который так стремительно «улучшается». Вот только не придётся ли нашим внукам в итоге ютиться на искусственном спутнике, пока опустевшую Землю заселят идеальные роботы, делающие всех счастливыми по инструкции… как в том самом кино?

Вот в этом-то и вопрос...

#АндрейКолмаков