Шиповник для Матильды

      …Голова гудела, тело было чужим, и глаза не хотели открываться. Мысли тоже казались размытыми и немощными: это мутный сон, она просто спит, но почему-то сидя за столом. Похоже на её рабочее кресло, такие же неудобные подлокотники.
      Как плохо… И самое противное – в ушах шелестит, будто кто-то шепчется рядом.
      Даша вдруг поняла, что, и правда, она здесь не одна. В комнате негромко разговаривали. Двое. Мужской голос был помягче, даже смущённый как будто, а женский портили раздражённые шипящие нотки.
      – Иван Потапович, вам пора. У меня очень много работы, опять из-за вашей излишней самостоятельности приходится в конторе буквально ночевать.
      – Ты и так сидишь здесь только по вечерам, когда люди расходятся…
      – …Замечания по ремонту в нашем офисе будут именно к вам, готовьтесь. Вы же у нас ремонтный, не я. Обои в цветочек, которые вы выбирали самолично, не всем показались уместными. Шефине, например, не показались.
      – А тебе, Матрёнушка?
      – Какая я вам Матрёнушка? Матильда Пахомовна. Ма-тиль-да. Обращайтесь, пожалуйста, корректно, и на «вы». Мы не в лесу, здесь общественное место.
      – Не в лесу. Виноват, – он замолчал.
      Даша подумала, что за три месяца ни разу не слышала здесь ни о какой Матильде Пахомовне, и о Матрёнушке тоже.      
      – Опять будете меня депремировать? Я готов, чего уж, из ваших-то рук. Всё-таки неравнодушны вы ко мне, признайтесь, – Даша удивилась такому кульбиту в разговоре, а Матильда вроде как презрительно хихикнула. – Эх, Мотя, Мотя. Ты ведь сама меня Ваней называла когда-то! Такая была славная русалочка… И сейчас красавица, не сердись. Помнишь наше лесное озеро, берег с зарослями шиповника? Чудное место. Я думал, тебе эти обои тоже что-то родное напомнят. За тобой тогда болотник попытался приударить, мы с ним даже подрались, ха-ха! Или то был луговик… Начальные признаки склероза, ага. Сколько прошло лет, двести? Больше, наверное. Нет теперь того леса. Разбросало по городам наших – леших с водяными и русалками, домовых с овинными и полевиками. Приспособились жить в городах, забыли о корнях, о предках… – он теперь говорил убаюкивающе, нараспев, будто былину читал.
      Даша почти испугалась – что это за спектакль? Она так напрягла слух, что чуть не упала с кресла, и даже веки смогла немножко приоткрыть и осмотреться. Точно, это её, Дашино, рабочее место. За окном было темно, да и в комнате горела лишь лампа на столе финансистки Светланы Львовны. Но там сидела незнакомая женщина, строго одетая, представительная, красивая, хоть и далеко не юная. Рядом топтался усатый дядька в застиранной рабочей спецовке. 
      – К чему бы вам сокрушаться, Иван Потапович? – женский голос завибрировал ехидцей, но чуть потеплел, утратил казённый холодок. – Работаете по призванию, водяной и кран с водой – не разлей вода! – она помолчала, посмаковала каламбурчик. А Даша зачем-то мысленно добавила: «Близнецы-братья». – Уж вы-то точно не скучаете: и этажные рядом с вами, и чердачные с лифтовыми. Или по кому конкретному скучаете? Помню я одну кикимору из соседнего болота…
      – До сих пор ревнуешь?
      Женщина фыркнула: «Фантазёр», и застучала по клавиатуре.
      – Только не говорите, уважаемая Матильда Пахомовна, что из-за обиды и ревности тогда сбежали от меня подальше. Когда нас переучиваться отправили, вы в финансовый институт подались, не на курсы швей-мотористок. Куда уж нам, работягам… Статус повысить хотелось, да? Работку чистенькую, да при начальстве. А в начальниках у нас кто? Ой, старый знакомый, болотник! Или луговик? Дай-ка вспомню…
      Закончить он не успел. Матильда стремительно выскочила из-за стола, дядька-ремонтный не смог увернуться, и пощёчина получилась такой звонкой, что Даша от неожиданности охнула.   
      Дядька резко повернул голову, держась за расцарапанную щёку и сердито шевеля усами. Даша в ужасе снова зажмурилась и затихла в своём уголке.
      – Матрёна, ты не сказала, что мы не одни! Кто это? Почему здесь спит?
      – Расслабься, Ваня, – Матильда опять стала спокойной, будто и не дралась только что. – Это новенькая, на испытательном сроке. На днях постоянный контракт подпишет. Зовут Дора.
      – Что за имя такое? А полное – Исидора? Доротея? Федора? Давно у нас вроде так девочек не называют.
       – Так и она на самом деле Дарья. Только комплексует, что из провинции, вот и представляется всем Дорой.
      – Я думал, это только наш этажный Жорж своих на иностранный манер переименовывает – тебя вон, например. Ан нет, и люди туда же. Зря… Дора-не Дора, а нам с людьми лишний раз контактировать не стоит, сама же всех за это гоняешь.
      – Ну, что ты всполошился? Не видит она ничего, и не слышит. Дарья эта три глотка шампанского выпила, а у неё что-то в организме особенное, на алкоголь реакция то ли аллергическая, то ли ещё какая.
      – Вот и плохо. Видят нас не только дети, поэты и температурящие больные, но иногда и пьяницы! Начнёт потом всем подряд про нас рассказывать да по глупым телеканалам бегать.
      – Кто ж ей поверит? И говорю же, не пьяница она. Девочки, её сослуживицы, специально выдумали какой-то день рождения, чтобы на этот раз она не отказалась за стол сесть и хотя бы лимонад выпить. А сами бокал подменили.
      – Они специально это сделали? Зачем? Почему ты не помешала? Матрён, мы ведь для этого к людям приставлены, присматривать должны, подсказывать, помогать.
      – А это тоже помощь, между прочим. Пусть сама на ошибках учится. Шишек набьёт – крепче в жизни будет. А то приехала девочка-дюймовочка из провинции – подайте мне цивилизованную работу, да с приличной зарплатой, да чтобы все улыбались, все помогали. Тоже мне, фифа – молоденькая, симпатичная. Своих таких полно, и не хуже! – Матильда почему-то всхлипнула. – Добрая? Притворяется. Исполнительная? Выслуживается. Место заняла по блату, а у старейшей работницы, заслуженной бухгалтерши, дочка после универа не пристроенная, кстати. А? Наслушалась я здесь всякого, Ванечка. Вот такая она сладкая – работа в офисах. Никто никого не обязан щадить. А ты говоришь: статус…

          
      Даша вспомнила, что сегодня случилось. И всё поняла. Значит, «девочки» пошли теперь на такие жёсткие шаги. А она и не догадалась, что именинница фальшивая. Так тебе и надо, «девочка-дюймовочка из провинции»! Приехала мегаполис покорять! Какой позор!
      О реакции своего организма Даша знала ещё со школы. Однажды они забежали после уроков проведать загрипповавшую Тамарку. Родичей дома не было, и Тамарка подбила гостей попробовать что-то крепкое, томящееся в родительском серванте. Чтобы не слишком были заметны следы преступления, отлила из початой красивой бутылки совсем чуть-чуть, по ложечке в каждую стопку, да ещё и разбавила холодным чаем. Никто даже толком не распробовал, а её, Дашу, пришлось откачивать своими силами, не скорую же вызывать! Тогда точно так же колбасило: сначала она моментально уснула, а когда перепуганным подружкам удалось её растолкать, долго не могла понять, что происходит. Голова болела страшно, в ушах шум, веки опухли так, что глаза не открывались. Когда отёк спал, и она начала немножко соображать, Тамарка успокоила присутствующих: «Не пугайтесь, это не ликер просроченный. С вами же всё ок? Похоже на непереносимость алкоголя». Конечно, все поверили, у Тамарки родители врачи.
      Никогда больше Даша не экспериментировала с напитками. Здесь, в конторе ЖЭКа, сотрудницы несколько раз безуспешно зазывали её в компанию – то по поводу премии, то перед праздником.  А вчера она не смогла обидеть «именинницу», только попросила налить ей лимонад.
      Вот, значит, как. Подменили бокал. А она всё думала, что ей мерещатся мелкие и крупные неприятности, которые сыпались на стажёрку все три месяца испытательного срока. Да её просто выживали! Может, и правда, для чьей-то дочки место освобождали. Саму Дашу ведь тоже пристроила сюда папина родственница.
      Или просто не понравилась она местной тусовке, для этого и причины не нужны.
      Даша вспомнила, как уезжала из родного Заозёрска. Родители улыбались, делали вид, что рады, а сами переживали, видно же. И бабушка ворчала: «Где родился, там и сгодился». А Серёга точно так же, как Иван Потапович, сказал: «Статус повышаешь? На меня теперь и не посмотришь, офисные бензином и соляркой не пахнут». Даша тогда рассердилась: кто его заставлял в политехнический колледж идти? Подумаешь, с детства любит механизмы всякие, машины, отцовский мотоцикл триста раз разбирал-перебирал-ремонтировал. Пошёл бы с ней в финансовый, сейчас вместе бы мегаполис покоряли. А хобби и есть хобби. И вообще, пусть лекции своей Тамарочке читает, она давно по Серёге сохнет.
      Зря она тогда так. Всё здесь иначе, и душе неспокойно. И отношения какие-то странные, честное слово. Разве можно улыбаться в лицо, а за спиной делать пакости? Наверняка сейчас «девочки» посмеиваются и ждут последствий сегодняшнего розыгрыша. И никому её не жаль.
      Скучает она по Заозёрску сильно, и по родителям, и по бабушке, и подруги у неё хоть и без изысков, зато надёжные. Серёга не звонит. Без Серёги совсем пусто.
      Да и сам город, куда она так безоглядно бежала, совсем не похож на открыточный. Шикарные старинные особняки только в центре, современные небоскрёбы по окраинам. Когда на это всё любоваться, только в выходные? Её ЖЭК обслуживает старый район, который застроен хрущёвками, зарос берёзами, липами и сиренью. Всё здесь Заозёрск напоминает. А обои в конторе?  Почти такие в комнате у бабушки – милые, с мелкими букетами шиповника. Это за них дядьку ремонтного будут премии лишать?
      Надо возвращаться, хватит экспериментов. «Выше головы не прыгнешь». «Где родился, там и сгодился».


      Даша оторвалась от горьких мыслей и с удивлением заметила, что в комнате стоит тишина. Нет, странная парочка была на месте, но они… целовались! И выглядели теперь совсем не так, как полчаса назад – лет на двадцать моложе! Длинные Матильдины волосы струились по спине, как у настоящей русалки. А ремонтный как будто даже выше ростом стал. Когда он на минутку оторвался от русалочьих губ, Даша даже зажала рот ладошкой, чтобы не ахнуть – красавец, гусар! Особенно браво выглядели усы.
      Гусар полез за пазуху и неловко протянул Матильде помятую веточку шиповника. Та тихонько засмеялась, пристроила цветок в волосы и стала, кажется, ещё красивее.
      – Матрён, ты завтра подскажи своей Доре, что билеты дешевле брать на сайте РЖД, а не где попало. Поезда идут забитые, время отпусков всё же. Но ей ещё несколько дней отрабатывать, глядишь, и купит. И пусть сейчас дома воды побольше выпьет, литр, не меньше, а утром крепкого чаю. Запомнила? Не забудь.
      – А что это вы тут раскомандовались, гражданин ремонтный? Сама знаю, что мне делать. А посторонним в конторе находиться не положено!
       – Мотя, ты что? Муха укусила?
       – Твоим шиповником укололась!
      Даша не стала ждать продолжения семейных разборок и тихонько выскользнула за дверь.
      Она сейчас выпьет литр воды, а утром заварит крепкий чай. Накрасится, наденет свою любимую блузку и явится на работу как ни в чём не бывало. «Прекрасный вчера получился праздник!» Про то, что ей здесь привиделось, конечно, никому не расскажет, всё равно не поверят.
      И ни на какой сайт РЖД она не пойдёт. С какого перепугу брать сейчас билеты в Заозёрск? Вот дождётся отпуска, тогда и поедет. А пока работать! До постоянного контракта осталось всего несколько дней, и она его подпишет. Сдаваться никто не собирается. Да и «девочки» не такие уж выдры, какими хотят выглядеть, подружимся. Только в следующий раз за своим лимонадом внимательнее следить надо.
     А Серёга… Он приедет, уверена. Автомеханики в больших городах ещё нужнее, чем в маленьких. И запах бензина ей всегда нравился.

      



      Из этой серии: «Этажный» http://proza.ru/2016/05/23/593
                «Ремонтный» http://proza.ru/2017/10/22/2066
                «Шишига и Больничный» http://proza.ru/2019/08/13/659