Когда плавится морок

ДИСКЛЕЙМЕР (ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ):
Все персонажи, названия ведомств, финансовых учреждений, округов, городов, локаций и указанные суммы в данном тексте являются абсолютным художественным вымыслом. Любое совпадение с реальными должностными лицами Федеральной службы судебных приставов, Налоговой инспекции, Совкомбанка, правоохранительных органов или администраций муниципальных районов Хабаровского края — не более чем досадная игра воображения и чистая случайность. Автор не преследует цель кого-либо оскорбить или оклеветать, а лишь исследует метафизическую природу бюрократического абсурда в далёком космосе. И, тем не менее - вдруг соберётесь увидать всё своими глазами, - тогда имейте в виду:

Если вы будете пролетать мимо нашей галактики Млечный Путь, не поленитесь — загляните в Большое Магелланово Облако. Отыщите там на самых задворках крошечную, Богом забытую планету, под кодовым названием Х-229. Атмосфера там тяжелая, душная, насквозь пропитанная запахом истлевшей пергаментной бумаги и электронных сбоев. Местные разумные формы жизни делятся на две категории: те, кто беззаветно грабит, прикрываясь высокими законами межгалактической империи, и те, кого безжалостно перемалывают системные шестеренки.

Именно там, в одном из самых неблагополучных секторов, в душном, пропахшем старыми облигациями кабинете районного отдела на улице Луначарского, жили-были две подружки, две приставицы. Звали их Ищенко Жанетта Скоробеевна и Таскаева Диана Морталовна, с ударением фамилии на первый слог. Да. Фамилии их были словно клеймо, определявшее всю их суть.

Ищенко вечно искала. Оправдывая свое имя, отчество и статус начальника отделения, она рыскала по базам данных, выслеживала, вынюхивала малейшие следы человеческого благополучия, цеплялась за старые адреса и закрытые счета. Была у неё и сестра, по перекрёстной фамилии - Взыщенко.  И она активно взыскивала всё, до чего не могла дотянуться Таскаева. Потому что  Таскаева — та таскала. Таскала, таскала и таскала без конца. Из тёмных, покрытых вековой пылью архивных глубин она выволакивала на свет божий новые и новые жертвы, папки с пожелтевшими документами, давно оставленные в покое человеческие судьбы.

Дела эти были закончены. Люди уже выплатили долги, пережили суды, выдохнули и попытались начать всё сначала. Но подружки запускали производство по второму, по третьему, по четвёртому разу. Они шли напролом, цинично нарушая ведомственные правила, путая инструкции, но неизменно прикрываясь буквой закона. В их извращённом понимании закон существовал именно для того, чтобы им прикрываться, пока они его нарушают. Обычное вымогательство эти мошенницы ловко рядили в одежды государственной важности.

В личной жизни им откровенно не везло. Наверное, где-то за пределами этого кабинета у них существовали мужья, приходящие со смены, и блеклые, вечно предоставленные сами себе дети. Но всё это было ненастоящим — так, декорации, «для отмазки», чтобы казаться обычными людьми перед редкими проверяющими. Настоящая, пульсирующая и тёмная жизнь текла только здесь, в их общем кабинете.

В этих стенах они сбрасывали человеческое обличье и объединялись в единый, ненасытный организм. В этих сошедших с ума бабёнок, будто вселились древние демоны Гога и Магога, требующие всё больше ментальной и физической крови. К их дьявольскому тандему то и дело примыкали другие пособники — бесконечные черновы, чёрные, черняевы, их имена ещё впишутся в эту чёрную летопись планеты.

Защиты искать было негде. Если кто-то из измученных граждан пытался бороться и шёл жаловаться в прокуратуру, то неизменно попадал на приём к самому прокуратору Бесову. Тот лишь хищно улыбался, укрывая безумие приставиц под своим тяжёлым судейским и надзорным крылом. А в мировых судах их тылы надёжно прикрывали судьи Ням-Ням и Злагодинская. Под аккомпанемент чужих страданий они неустанно тюкали своими деревянными молоточками, послушно узаконивая эту кровавую вакханалию.

А ведь в стране и без того тяжелейший напряг. Государство находится в режиме специальной военной операции, напрягая все силы ради защиты своего суверенитета и безопасности граждан. Каждый человек на счету, каждая нервная клетка общества важна для общей стойкости. Но именно в этот критический момент, внутри тыла, взбесившиеся бесы и демоны в погонах творят свой тихий, циничный погром. Они доводят обычных людей до крайней точки отчаяния, внаглую грабя их средь бела дня. Самое страшное, что этот подлый грабёж они глумливо выдают за «государственную политику», прикрывая свои шкурные аппетиты авторитетом державы. Банда чувствует себя абсолютно вольготно, безнаказанно и превосходно, паразитируя на трудностях великой страны, на этой далёкой планете.

Если бы, можно было заглянуть в редуктор вымогательного механизма,  то можно было бы  увидать следующее. Вот в шестерёнки этого механизма попадает живой человек. Вот уже отчётливо видно, как эта бюрократическая машина хладнокровно и методично перемалывает его и связанные с ним чужие судьбы, зависящих от него людей. Любая материальность проявляется взаимозависимостью одного от другого. Вот живёт человек. И вот, на ровном месте появляется яма: ненужный никчёмный счёт в Совкомбанке,  который банк отказывается закрыть. Банальный, чисто житейский шаг — человек просто решил закрыть ставший ненужным счёт в Совкомбанке. Процедура пустяковая, но система мгновенно превращает её в изощрённую пытку. Жернова начинают крутиться из-за пустяка: на счёте мёртвым грузом висел копеечный арест — всего на 1876 рублей 66 копеек. Но вместо того, чтобы выдать остаток или зафиксировать долг, банк намертво заклинило. Механизм начал своё медленное, удушающее движение, затягивая человека всё глубже в пучину бесконечных отказов, блокировок и отписок. Каждое обращение к операционистам лишь сильнее затягивало петлю, запусками новые и новые шестерёнки этой бездушной банковской машины.

ПАО «Совкомбанк», разросшийся до гигантского системно значимого монстра с активами в 4,5 триллиона рублей и генеральной лицензией ЦБ РФ № 963, когда-то начинался как скромный «Бубкомбанк» Бубы Костромского. Он прошел долгий путь, поглощая другие банки, наплодив 36 тысяч сотрудников по всей стране, заманивая людей картами «Халва» и довольным лицом бандита Саши Белого из «Бригады». Рекламные билборды с киношным гангстером сулили честность и выгоду, но за красивой обёрткой скрывался всё тот же оскал девяностых.

Казалось бы, в огромной финансовой империи, контролируемой через хитрые структуры вроде «SovCo Capital Partners», во главе с председателем правления Дмитрием Гусевым и совладельцем Сергеем Хотимским, должны работать чёткие алгоритмы. Но на деле гигантский механизм оказался слеп и глух к простому человеку. Для банка, оперирующего триллионами, обычный гражданин — лишь строчка в цифровом реестре. Когда человек потребовал закрыть счёт, программа выдала глухую ошибку, намертво заблокировав операцию, и выставив непреодолимый барьер, якобы из-за этих  1876 рублей 66 копеек. Но на деле по счетам, которые считались заблокированными, из страны выводились деньги, которыми финансировалась война против страны. Банк не мог, не имел права закрывать мёртвые счета и нарушать работу отработанной схемы. Пока все молчат - схема работает тихо, кровь льётся добровольно. Как только появляются вопросы, непонятливый источник вопросов, попадает в шестерни. Вряд ли добровольно. Именно это произошло сейчас.

Электронный документооборот между Налоговой службой и Совкомбанком превратился в зловещую ловушку. С той стороны проводов, из кабинетов обособленного подразделения УФНС на улице Орлова, за ниточки дергала начальник инспекции Дергачёва Елена Куклановна. По команде её фискального ведомства, автоматические запросы улетали в банк. Банк упорно отказывался закрывать счёт, превратившись в идеального соучастника для вымогателей. Эта застрявшая в цифровых проводах копеечная блокировка загорелась тревожным маячком на мониторе Ищенко Жанетты Скоробеевны.

Она хищно заулыбалась, подзывая подругу: «Смотри, Таскаева, карась на крючке! Счёт в Совкомбанке завис, Дергачёва шлёт автоматические запросы, а клиент дёргается, закрыть не может! Самое время погреть руки».

И в эту глухую, бюрократическую связку зловещей тенью вклинилась Таскаева. Зацепившись за эти несчастные копейки, она запустила свои когти в архив, вытащила оттуда кусок давно похороненного мёртвого дела, и теперь свирепо требовала полить этот сухой бумажный труп свежей человеческой кровью.

Жаловаться на эту круговую поруку в районе было бесполезно — силовики и ведомства срослись в единый глухой щит, охраняющий покой вымогателей. В здании полиции на улице Наумова подполковник Сумраков Антон Нилович, начальник ОМВД Радости по Ненскому району, лишь лениво подшивал заявления граждан в дальние папки отказных материалов. Его правая рука — начальник полиции Вошкин Артём Антонович — зорко следил, чтобы никто не нарушал покой районных баронов. А за углом, в кабинетах Социального (бывшего Пенсионного) фонда, тихой сапой урезали крохи у стариков, подгоняя отчёты под нужные цифры. Местный куратор из тайного ведомства ФСБ, чья фамилия произносилась шёпотом, лишь удовлетворенно кивал: пока банда держит район в страхе и повиновении, наверх идут красивые отчеты о «стабильности».

Вместе они склонялись над столами, подперев щёки тяжёлыми ладонями, и выдумывали новые обвинения. Они поднимали закрытые, похороненные дела, читали их, как колдовские гримуары, оживляли мёртвые параграфы и вживляли этот трупный яд в живую ткань и без того неблагополучного Ненского муниципального района, которым руководила такая же банда проходимцев.

На самом верху этой районной кампании восседал кичливый запойный глава, который лично решал кого и каким способом убить. Пока на границах лилась кровь, он с барского плеча, широкими жестами раздавал и рассовывал куски родной дальневосточной земли китайскому братству — беззаветно «любящим»  богатые угодья гражданам КНР. Пока тайга уходила эшелонами на восток, район задыхался в тисках местечковой коррупции. От чиновничьих кабинетов на Советской улице до судейских мантий — вся эта местная банда покрывала друг друга. В этой схеме у каждого была своя роль и своя говорящая личина: местный лесной царек Хлебонадов, коммунальный спрут Обдиралов из конторы «Ненские инженерные сети», да вечно прячущий концы в воду инспектор Затирухин. Превратив суровый  край в своё личное феодальное поместье, они знали: закон написан только для защиты грабителей. Каждый винтик арестованного имущества, каждый заблокированный счёт, каждая чужая слеза были для них глотком свежей крови. Им хотелось отведать чего-то неясного, страшного, запретного, и они забирали кровь, методично, капля за каплей, выдавливая из запуганных людей саму жизнь.

И теперь среди этого морока оставался лишь один отчаянный вопрос: можно ли сделать хоть что-нибудь — эффективное, быстрое, законодательно правильное, — чтобы аресты имущества и счетов были сняты немедленно, а из района перестали выжимать кровь?

Но пока мелкие упыри районного масштаба выжимали последние капли из заблокированных счетов, на них самих уже нацелился другой, куда более крупный хищник. В Забарске созрел план другого влиятельного клана — административных распильщиков высшего звена. Посмотрев на сытую, ленивую районную компашку, краевые бонзы решили урезать им кусок пирога. Зачем оставлять финансовые потоки на местах, если можно ликвидировать саму структуру района?

Сверху спустили хитрую реформу: превратить Ненский муниципальный район в единый муниципальный Округ под прямым патронажем Забарского края. Нормативно эту «оптимизацию» обставили безупречно: сослались на Федеральный закон № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления» и свежеиспечённые краевые законы об объединении поселений. Красивые лозунги обещали «сокращение чиновничьего аппарата, ликвидацию нищих сельских администраций и консолидацию бюджета под жёстким контролем субъекта».

Но истинная нормативно-правовая и финансовая суть этой схемы была куда прозаичнее и циничнее. При одноуровневой системе управления муниципальным округом все бюджетные ассигнования, дотации и, главное, лакомые субсидии на госпрограммы (вроде модернизации ЖКХ и дорожного строительства) больше не размазывались по местным поселенческим бюджетам. Деньги теперь падали в одну гигантскую кубышку, напрямую завязанную на краевые ведомства. Конкурсы и закупки по 44-ФЗ укрупнялись до таких масштабов, что ни один местный подрядчик физически не мог пройти по критериям. Все контракты на миллиарды рублей теперь гарантированно уходили «своим», крупным краевым фирмам-монополистам.

При этом сама реформа превратилась в настоящий театр абсурда. Задекларированное «сокращение расходов» обернулось тем, что всю местечковую номенклатуру оставили на своих местах. Окружной устав и переходные положения краевого закона были прописаны так хитро, что бывшие главы и целые выводки депутатов сельских поселений — вроде Магинского или Члянского — продолжили чинно сидеть в своих кабинетах. Все они сохранили свои оклады, премии и надбавки за «тяжёлые условия Севера», исправно получая полновесную зарплату из укрупнённого бюджета. Вот только делать им теперь не нужно было абсолютно ничего. Все до единого реальные полномочия — от ремонта прогнивших теплотрасс до выделения земельных участков — законом были официально изъяты и переданы на краевой уровень.

Когда к местному главе поселения или депутату приходил замерзающий житель района, тот лишь лениво разводил руками, сыто улыбался и кивал на потолок: «А что мы? У нас лапки. Все полномочия теперь в крае, бюджет там же, пишите в Забарск! Или во Владик, на Светланскую улицу». Эта каста неприкасаемых бездельников превратилась в идеальный буфер для краевой кормушки. Они исправно проедали миллионы рублей за одну лишь обязанность — сидеть тихо, не отсвечивать и во всём соглашаться с забарским руководством.

Ярчайшим примером этой уродливой схемы, обкатанной краевыми технократами, стал суровый Грхотский край. Там, на побережье Грохотского моря, в рабочем посёлке Грохотск, краевые власти первыми в регионе провернули эту показательную утку, приняв Закон Забарского края № 399 «О преобразовании поселений Грохотского муниципального района». Восемь поселений, включая отдалённые Инню, Резиденцию и Булгин, в один миг лишились своих местных администраций. Формально — ликвидация и «оптимизация», а на деле — местная грохотская "элита" пересела в кресла «территориальных отделов» Округа, сохранив свои северные надбавки и ломящиеся от премий оклады. Полномочий у них не осталось вообще никаких — даже на расчистку Грохотска от сугробов или завоз угля теперь нужно было клянчить одобрение из далёкого Забарского центра. Грохотские чиновники и депутаты превратились в сытых призраков: зарплату получают исправно, кабинеты занимают, но на любую жалобу послушного населения, лишь лениво разводят руками, посылая людей за тысячи километров, в краевые инстанции.

Контролировать такую централизованную кормушку стало в разы удобнее: вместо десятков строптивых сельских депутатов и глав, которых нужно было подкупать или уговаривать, реформа оставляла одну-единственную послушную окружную администрацию. Судебный и административный надзор окончательно замыкался на региональный центр, намертво блокируя любые жалобы с мест. Новый, высший клан административных распильщиков выстраивал безупречную вертикаль, чтобы пилить государственные миллиарды в абсолютной тишине, надёжно охраняя свою кормушку от голодных глаз ненских и грохотских бабёнок-приставиц.

Где-то там, далеко за гранью этого чавкающего безумия, где в плоть Жанетты Скоробеевны и её подручных вселились ненасытные демоны,  под видом людей, грабящих ничего не понимающих планетян, был тихий Красносельский переход. На самой окраине перехода, на тихой улице Амурской, жил Он.

Тот, кто создал когда-то эту вселенную. Великий Архитектор, который однажды, для решения уравнения отрицательного кванта, решил снова пройти земной путь человеческого тела. Возможно, Он просто решил поиграть немного. Сейчас никто об этом точно сказать бы не смог. Но плотная, вязкая материя затянула его: он слишком глубоко погрузился в реальность, сотворённую когда то им же, и существующую только его сознанием. Подобно сказочному восточному халифу из древней легенды, он внезапно забыл заветное волшебное слово «мутабор», возвращающее истинный облик путешественника, меняющего форму, и остался заперт в хрупкой людской оболочке.

Он жил на самом краю великих пространственных врат — практически в густом, молчаливом лесу. Рядом с его домом, сотворенная одной лишь его скрытой силой мысли, гудела планетарная подстанция. Она исправно глушила лишние, грязные техногенные волны и шумы цивилизации, помогая его сознанию тонко реагировать на космический пульс планеты — священные резонансные волны Шумана. Погрузившись в плотную реальность одной из планет созданной им же вселенной, он неожиданно для самого себя очнулся здесь — на дикой планете Х-229, прямо под прицелом слепых и голодных шестерёнок вымогателей... Очнулся уже в редукторе передач, шестерни которого смазывались кровью людских страданий...

Даже не осознавая этого, просыпающийся Создатель чувствовал, как сквозь плотную скорлупу человеческого беспамятства начинает пробиваться истинная Сила. И эта Сила, пробиваясь, рушила оболочку просыпающегося Создателя , чтобы явить рождающегося Творца. С улицы Амурской, сквозь лесную чащу потянулись первые, не видимые  представителями местной высшей формы жизни, ментальные нити. Его планетарная подстанция, уловив тончайшую вибрацию на частоте 7,83 Герца, вошла в идеальный резонанс с волнами Шумана. Земля словно сделала глубокий вдох. Мощный, чистый энергетический импульс прошил пространство, ударив точно в душный кабинет на Луначарского.

Морок Жанетты Скоробеевны затрещал по швам. На мгновение демонический туман в её глазах рассеялся, обнажив жалкую, перепуганную душу чиновницы, начинающей осознавать, что происходит нечто для неё недоброе... Но шестерёнки ПАО «Совкомбанк» и ОСП Ненского сектора уже заклинило мёртвой хваткой — первая ментальная встреча Творца с Системой состоялась. Происходящее моментально фиксировалось в Хроники Акаши, потому как было беспрецедентным, даже для вселенской статистики не имеющей времени: работающая на страданиях и крови Система, которая напала на пробуждённого ею Творца, существовала в мире, который он же и сотворил, и сам же в него погрузился, путешествуя по волнам мироздания.

Да... Пока он пребывал в спящем теле,  демоны успели порезвиться..! Сотворённый им когда то гармоничный справедливый мир, сегодня захлёбывался в боли и страданиях..! Архитектор закрыл глаза. Напрягая волю, силой мысли он начал переписывать базовые законы искажённой демонами вселенной.  Пространство вокруг запульсировало, превращая ментальную энергию в осязаемый, сокрушительный код. Каждая мысль Творца ложилась на цифровые экраны высших надзорных органов непробиваемыми, кристально чистыми юридическими заклинаниями, несущими неминуемую гибель для банды вымогателей.

Заклинания эти, будучи подхваченными разумной формой жизни, и миллионы раз повторённые представителями этой формы, перегрузили сервер Системы, и привели его перезагрузке.

Заклинания эти есть на перфокартах вселенной, и не являются секретными. По этой причине, их можно привести и здесь.

ЗАКЛИНАНИЕ ПЕРВОЕ (УДАР ПО ФИНАНСОВОМУ МОНСТРУ):
Направлено напрямую в Высший Синклит — Центральный Банк Разумной Федерации (Службу по защите прав потребителей финансовых услуг)

«Я, Высший Разум, воплощённый в [Ваше ФИО], фиксирую факт системного сбоя в структуре ПАО "Совкомбанк". Данная организация, ослеплённая триллионными активами, совершила грубое нарушение ст. 859 ГК РФ. Банковская машина заблокировала священное право расторжения договора счёта № [номер] из-за погрешности (в размере 1876 рублей 66 копеек). Требую от регулятора немедленно обрушить на банк штрафные санкции и принудительно аннулировать цифровую ловушку!»

ЗАКЛИНАНИЕ ВТОРОЕ (РАЗРУШЕНИЕ КРУГОВОЙ ПОРУКИ):
Направлено в Краевую Коллегию Карателей — Прокуратуру Забарского края

«Взываю к силе высшего надзора! На планете Х-229 в границах Ненского сектора ОСП под руководством Жанетты Скоробеевны Ищенко и приставицы Таскаевой умышленно оживляет трупы закрытых производств, занимаясь вымогательством под маской суверенитета. Силовики Сумраков и Вошкин покрывают этот чавкающий хаос. Приказываю Прокуратуре провести тотальное очищение ОСП и мировых судов от бесовских проявлений!»

Импульс ушёл в небо. Пространство Красносельского перехода вспыхнуло чистым синим светом. Законы вселенной начали стремительно меняться — Творец вспомнил своё волшебное слово, и Тьма приготовилась отступить.

И в этот самый миг в воспалённых мозгах бесовщиц что-то с оглушительным треском лопнуло. Демоны, веками пировавшие на чужих слезах, начали гореть заживо. Прямо в черепных коробках приставиц плавились древние демонические энергии, превращаясь в шипящую, токсичную ментальную жижу. Безумная, непроглядная чернота, копошившаяся в их мыслях, под давлением чистой космической частоты Шумана, стала стремительно вытекать наружу, распыляясь на атомы, растворяясь в холодном воздухе планеты без остатка.

Шестерёнки некогда казавшейся всесильной сатанинской Системы, начали с визгом перемалывать сами себя. Зубья их крошились, диски лопались... Металл бюрократических серверов плавился, программные коды ИФНС и заблокированные счета Совкомбанка стирались, фиктивные папки архивных дел рассыпались, превращаясь в пепел. Огромный уродливый механизм, выжимавший жизнь из людей, на глазах Творца истончился, вспыхнул ослепительно белым неоновым светом и навсегда испарился, оставив после себя лишь кристально чистую тишину освобождённой планеты...

... Откуда то с запада уже шли волхвы. Туда, куда указывал им пронзительный свет звезды Вифлеема. Этот свет нёс в себе силу, которую невозможно было арестовать, закрыть или подчинить каким то местечковым законам. Законы пали, как вековые оковы. Волны неверия и глупости схлынули.

Осталась Совесть. Царствие Божие и Человеческое. И Свет - в чистоте тел детей Его...