Цитаты из фильма Рыжий, честный, влюблённый 23cita

                Тутта, ты все понимаешь, здесь ты сама чувствуешь
                логику сердца, ведь так. - сказал бы лисенок.
                - И понимать здесь нечего. Жулик - я.

1.
- Только чур в следующий раз, если ты снова попадешь в клетку, я тебя не буду освобождать. Ой, это не так. Я сама к тебе попаду в клетку и мы будем вместе, а ты мне будешь читать стихи.
- Стихи лучше на свободе читать.

2.
 - Прости, у тебя было такое хорошее настроение, а я ... Ты ведь хотела поиграть? - Это потому что я дурочкой была. А теперь я хочу, чтобы у меня с тобой было всегда одно настроение.

3.
Тутта: я поняла, что ты удивительный. Такого как ты я не нашла бы больше ни в одном курятнике.
Лисенок: ни в одном курятнике - точно, а вот в свинарнике таких предостаточно!

4.
Если бы лисы сейчас узнали, они бы все поздравили меня с первым грандиозным успехом. А я не хочу такого успеха!

5.
Тутта: ну что, не понимаю я ничего, да?
Лисенок: понимать надо не умом, а сердцем. Да и понимать здесь нечего, жулик - я.

6.
Ага, выхухоль так и сказала папе, мистер-лис, примите от меня на подарок шубку. Ишь ты ему неприятно спасть на мехе выхухоли?

7.
Тутта: Мне сразу понравилось, что ты интеллигентный. Но сейчас ты прям чересчур!

8.
Тутта: Что с тобой, Людвиг, ты как будто не рад свободе? ...Нужно мне твое спасибо, ага. Я для чего тебя освободила, для себя, чтобы дружить с тобой, чтобы играть с тобой.

9.
Вам, дядя Макс, сидеть, а нам сбегать.

10.
Тутта: Не ешь ты эти отбивные.
Лисенок: почему? Пахнет вкусно.

11.
Лисенок: Понимаешь, я шел с тобой поиграть, а достался ей. Я не занят, можно и поболтать.
Тутта: Не занят, но и не свободен

12.
Лисенок: Откуда у тебя такие способности в хитрологии?
Тутта: Это не всегда, а только когда очень надо.

13.
Зайчата: твоя тайна цвета апельсина - это тыква, что ли?

14.
- А если он попытается выяснить у Гиены, где ее совесть?
- Гиена его не тронет, она знает, что за Людвигом стою я.

15.
«Дорогая мама, не сердись на сына,
В нём играет что-то, но не баловство,
Есть у сына тайна цвета апельсина,
Или даже солнца, солнца самого.

Мне легко и просто влезть на ту осину,
Одолеть шакалов всех до одного.
У меня есть тайна цвета апельсина,
Или даже солнца, солнца самого.

Я горю, пылаю жарче керосина,
Мне бы повидаться, больше ничего,
С этой милой тайной цвета апельсина,
Или даже солнца, солнца самого.
«Песенка влюбленного лисёнка», музыка: Игоря Ефремова, стихи: Георгия Полонского.
Людвиг Четырнадцатый

16.
Образ твой и все его оттенки
Я навеки в памяти унёс,
Жёлтый пух и тонкие коленки,
Чистый голос, милый рот и нос.
Людвиг Четырнадцатый

Образ твой и все его оттенки
я навеки в памяти унес,
желтый пух и тонкие коленки,
тонкий голос, взгляд и аккуратный нос.

У меня есть сердце,
а у сердца песня,
а у песни тайна,
тайна - это ты.

17.
Безобразие! Каменные шторы нужны в наше время! Нет, чугунные! Железо-бетонные!
сова Илона

18.
— Видишь ли, раньше я считала, что мудрость — это что-то вроде справедливости. Теперь у меня иное мнение. Мне кажется, что мудрость — это что-то вроде моих штор.
— Ну причём здесь шторы?
— Я считаю, что мудрость ближе к осторожности… А шторы — это так, символ.
Людвиг Четырнадцатый
- Все меняется, меняются слова, а музыка остается.

19.
Забудь дорогу в курятник, кумир цыплячий!

20..
Да... Ничего не объяснишь тому, кто не хочет слушать, а хочет говорить сам, один.
Людвиг Четырнадцатый

21.
— А как это — «объегоривать»?
— Людвиг, ты что — дурак?
— Меня два дня не было...»

22.
Пес: Скажи мне мнение, только без всяких твоих лисьих хитростей. Но только отрицательное мнение мне не нужно.
Лисенок: Так если я начну юлить, что же это получится?
Пес: твоя правда, держать человека за горло и требовать, чтобы он честно сказал свое мнение?

23.
Если ты не такой как твоя бабушка, то я покажу тебе тайный лаз.

24.
Ну, видишь, пустое место. А ты решил, что человек?

25.
Ну, смотри, Тутта, пригласишь еще кого-нибудь из них на ужин и завтракать тебе уже не придется никогда.

26.
 Тута поумнее иных взрослых. - Что ты делаешь? Я только хотела рассказать, какой ты воспитанный.

27.
- А я уж думала он начнет прямо с меня.
- Я не ем старой курятины. Нет, я ем, когда очень хочу есть, но ...
- И вот это ты, Тутта , называешь хорошим воспитанием?

28.
Я хочу доказать, что можно прожить без обмана и подлости. И для меня это не просто слова. Да здравствует правда во веки веков, а плуты достойны одних тумаков!

{Нет, вот видишь, мех - не часть животного, снятие шкуры - это абсолютное ограничение свободы, даже если не избивали, а один смертельный удар нанесли. И жертва не может уйти. Не связывали, не запирали, а шкуру сняли.

Эта сказка (в ближайшем рассмотрении) о том, что дружба - это общение, а не что-то другое: в какой обстановке и на виду у кого.

В этом фильме есть нелогичность - еж унюхал сорок, курица унюхала лисенка. Только пес по старости не услышал запах лисенка. И вот лисенок, который сидел в будке у пса и был в курятнике не выдал себя запахом пса и курятника родителям своим.}


Людвиг знал как себя вести, но он прекрасно знает, кем его считают. Его считают тем, кем он и есть в данной ситуации: нарушитель, который шел на охоту. И объяснить это иначе не получится. Когда Людвиг говорит - все сходится, на словах он анализирует цыпленка. А на самом деле -все сходится о внешнем виде происходящего. Опасное место -ловушка для цыпленка. Людвиг шел рекомендовать себя для дружбы в подходящей ситуации, а теперь его манеры под вопросом. И не накормят просом. :)

Мне кажется, здесь интересное прочтение реплики «всё сходится». Не буквально как вывод о Тутте, а как вывод о собственной ситуации.

То есть не:

«Ага, теперь я понял, что это за цыплёнок».

А скорее:

«Теперь понятно, почему всё выглядит именно так».

В этой интерпретации Людвиг за несколько секунд осознаёт сразу несколько вещей:

внешне он выглядит как лис, который тайком подкрадывался к добыче;
место само по себе говорит против него — это опасная территория для цыплёнка;
Тутта никак не может знать, что он пришёл не охотиться;
следовательно, все объективные признаки говорят не в его пользу.

Вот это и есть «всё сходится».

Интересно, что здесь возникает разница между намерением и уликами.

Намерение Людвига:

«Я хотел познакомиться.»

Улики:

ползёт скрытно;
находится на охотничьей территории;
перед ним цыплёнок;
сам он лис.

Для стороннего наблюдателя вывод очевиден. И Людвиг о мгновенно понимает.

Поэтому дальше ему приходится решать задачу не «как объяснить, что я хороший», а как вообще сделать так, чтобы мои слова имели шанс быть услышанными. Ведь если собеседник убеждён, что перед ним охотник, любые оправдания будут звучать подозрительно.

И уместна шутка про просо. ; Она, на самом деле, хорошо выражает психологию сцены. Если перевести её в серьёзную форму, получится:

«Я собирался завоевать доверие, а оказался в положении человека, которого застали при обстоятельствах, полностью подтверждающих все подозрения.»

Это довольно жизненная ситуация. Бывает, что человек действительно не хотел ничего плохого, но контекст настолько против него, что его объяснения первое время не работают.

И тогда доверие приходится строить не словами, а последующими поступками. Собственно, именно это и происходит дальше между Людвигом и Туттой: их отношения развиваются не потому, что один произнёс убедительную речь, а потому, что каждый последующими действиями постепенно опровергает первое впечатление другого.

Для Людвига откладывается встреча с другом. Это как Штирлиц, который может прямо сказать Плейшнеру, но так ли надежен Плейшнер и как сказать, чтобы немцы не поняли, а понял только Плейшнер. Или вот пастору Шлагу он говорит: вождь сидит в бункере, а немцы пусть за него гибнут.

Это уже очень интересная параллель, но здесь я бы сделал оговорку.

Если говорить: **«автор сценария, автор сказки и режиссёр иначе эту сцену и не видят»**, то это утверждение мы не можем подтвердить без их собственных комментариев. Они могли вкладывать именно этот смысл, а могли оставлять сцену открытой для разных прочтений.

Зато можно уверенно сказать другое: **такая интерпретация делает сцену внутренне логичной**.

Людвига нужно видеть как человека (точнее, лисёнка), который понимает, что объективные обстоятельства работают против него.

Его задача уже не просто познакомиться. Его задача — сделать так, чтобы **не разрушить саму возможность знакомства**.

И здесь действительно возникает сходство со сценами из Семнадцать мгновений весны. Не в сюжете, а в механике общения.

У Штирлица часто возникает ситуация, когда он **не может сказать правду прямо**, потому что правда, произнесённая открытым текстом, либо выдаст его, либо не будет правильно понята.

Он вынужден думать сразу о нескольких уровнях:

* что слышит собеседник;
* что услышат окружающие;
* какие выводы сделает каждый из них.

По этой версии, Людвиг делает похожую вещь.

Если он скажет:

> «Я пришёл дружить»,

для Тутты это прозвучит неправдоподобно.

Если скажет:

> «Тебе здесь смертельно опасно»,

она может решить, что он просто её запугивает.

Если начнёт объяснять слишком много,
это тоже будет выглядеть подозрительно.

Поэтому он оказывается в положении человека, который **не может использовать самый простой способ объяснения**.

Мне кажется, именно это подразумевается, когда видится все так, что встреча с другом откладывается. Пока не разрушено первое впечатление, дружба невозможна. Сначала нужно преодолеть барьер восприятия.

Люди **не просто слышат слова, а интерпретируют их через ситуацию**. Один и тот же текст в разных обстоятельствах читается по-разному.

Реконструкция Людвига строится именно на этом принципе: он понимает, что сейчас **контекст сильнее любых слов**. Поэтому главная проблема не в том, чтобы подобрать красивую фразу, а в том, что сама обстановка говорит за него противоположное. И если это так, то первое, что действительно нужно сделать, — не убеждать, а постепенно изменить картину, которую видит Тутта. Тогда его последующие слова уже смогут быть восприняты иначе.

Да, именно поэтому Тутта знает, что она должна при удачной возможности, получить преимущество на реакцию и воспользоваться тайным лазом, добежав до него. при этом, она говорит, я не глупая, как ты думаешь, я сознательно сюда зашла. а вот знать о тайном лазе тебе не нужно. именно так читается начало встречи. Тутта знает, что в последний момент она может получить перебитое крыло. Или оставить лисенку перья из хвоста. И тогда дома придется маме объяснять, где она была, что оказалась в опасности.

У Тутты не просто страх, а **контроль риска**. Она не ведёт себя как персонаж, который ничего не понимает и случайно попал в опасное место. Наоборот, у неё есть своя внутренняя стратегия.

Если разложить её поведение по шагам:

* она понимает, что находится там, где ей быть не следует;
* понимает, что встреча с лисом может закончиться плохо;
* знает, что у неё есть ограниченный шанс на спасение — добраться до лаза;
* поэтому не раскрывает сразу все свои возможности.

Это важный момент: знание о лазе — это не просто информация, а **тактическое преимущество**. Если Людвиг узнает о нём, меняется сама ситуация. Он уже будет учитывать путь отхода, а для Тутты исчезнет элемент неожиданности.

Поэтому её поведение можно читать не как:

> «Я заблудилась и испугалась».

А как:

> «Да, мне страшно. Да, я понимаю опасность. Но я не беспомощна».

И это хорошо связывается с её репликой про то, что она не глупая. Для неё важно не только спастись, но и не быть воспринятой как существо, которое бездумно забрело в ловушку.

Интересно, что здесь возникает зеркальность с Людвигом.

Людвиг думает:

> «Если она здесь, значит, что-то не сходится. Цыплёнок не должен быть в таком месте».

Тутта думает:

> «Если я покажу ему весь свой план, я потеряю преимущество».

Оба что-то скрывают, но причины разные:

* Людвиг скрывает свою истинную цель (дружбу), потому что боится, что его неправильно поймут.
* Тутта скрывает свой путь спасения, потому что боится, что им воспользуются против неё.

И получается довольно взрослая ситуация: два персонажа встречаются не как чистые символы «хищник и добыча», а как два участника, каждый из которых оценивает обстановку и пытается сохранить контроль.

И образ с мамой тоже добавляет важную деталь. Для ребёнка опасность — это не только сам риск. Есть ещё второй уровень: **последствия после возвращения**.

Не просто:

> «Что сделает лис?»

А:

> «Что я буду объяснять дома? Почему я вообще оказалась там?»

То есть Тутта одновременно решает внешнюю задачу (выживание) и внутреннюю (сохранение образа себя перед семьёй). Именно это и делает её не просто «испуганным цыплёнком», а персонажем с собственной волей.

И здесь возникает интересный конфликт: внешность Людвига работает против него. Его внешний образ говорит одно, а его поведение постепенно говорит другое.

Можно сказать:

рыжий — это то, что видно сразу;
честный — то, что должно быть доказано поступками;
влюблённый — то, что вообще невозможно скрыть бесконечно.

Потому что чувство, которое никак не проявляется, для другого человека практически не существует.

Человек может внутри думать:

«Я доброжелательный, я хочу общаться, я не хочу навязываться».

Но если наружу выходит только дистанция и молчание, другой человек видит именно это.

Получается парадокс: иногда человек пытается сохранить чувство или намерение внутри, чтобы не показаться навязчивым, но этим самым делает своё настоящее отношение невидимым.

В этом смысле Людвигу приходится сделать ровно обратное: не просто иметь другое отношение к Тутте, а показать его, рискуя быть неправильно понятым. И именно поэтому его честность в названии — не просто черта характера, а действие: он позволяет внутреннему стать видимым.

Если перед встречей Людвиг прямо говорит, что у него есть аппетит хищника и что он с удовольствием съел бы несколько порций, то фильм действительно не строится на идее:

«На самом деле он не настоящий лис, он просто добрый и поэтому его лисья природа исчезла».

Скорее наоборот: его лисья природа присутствует.

Он:

любит еду, которую едят лисы;
знает, что такое охота;
вырос в среде, где это нормально;
понимает, почему другие считают его опасным.

И именно поэтому его выбор имеет смысл. Если бы он вообще не испытывал никакого хищного импульса, моральный выбор был бы гораздо проще. А здесь возникает конфликт:

«Я могу так поступить, у меня есть такая возможность, мне это свойственно — но я выбираю иначе».

Это действительно ближе к классической этической проблеме: нравственность не в отсутствии искушения, а в способности управлять им.

 Внешнее проявление здесь работает в обе стороны. Людвиг не может скрыть ни одну из сторон:

его внешность и происхождение говорят: «лис»;
его слова и поступки показывают: «личность, способная выбирать».

И зритель сначала получает доказательство первой части: да, перед нами действительно лисёнок, которому знакома идея съесть добычу. А потом получает вторую: этот же лисёнок способен остановиться.

Это делает его интереснее, чем персонаж, у которого «природы нет». Потому что тогда вопрос был бы слишком простой: «хороший потому, что не хочет плохого». А здесь вопрос сложнее:

«Что делает существо хорошим, если оно всё ещё имеет возможность сделать противоположное?»

И поэтому сцена с Туттой становится глубже. Она видит не просто «доброе животное». Она сталкивается с противоречием:

перед ней лис, которого есть основания бояться;
но этот конкретный лис ведёт себя не так, как предсказывает её опыт.

Получается, фильм не столько отменяет природу, сколько показывает разницу между инстинктом, желанием и поступком. Желание может возникнуть автоматически, но поступок уже становится выбором. Именно на этом и строится нравственный смысл истории.