Зелёная тетрадь N25. 3

— Сергей, а ты можешь напечатать в типографии тираж, чтобы было и качественно и не так дорого? — дал новое задание Феликс Сергеевич.
— Да, могу! — сорвалось с его губ почти сразу, едва не перебив вопрос. — Я знаю одну типографию... печать вполне приличная и цены не задирают. Я с ними договорюсь. — Он говорил чуть быстрее обычного, в его голосе звенела та особая уверенность, которая бывает, когда наконец можешь быть полезным по-настоящему.
Директор типографии твёрдо стоял на своём:
— Страховые компании деньги лопатой гребут, а ты просишь напечатать им со скидкой? Даже по старому знакомству я на это не пойду. Пусть платят приличные деньги! — Его позиция была не аргументом, а стеной, в которую упирались все доводы.
Серёжа приходил к самому открытию страховой компании, садился на стул в приёмной и молча раскрывал книгу, будто ожидая аудиенции... Секретарша уже перестала ему улыбаться.
— Серёжа, я не понимаю... Ты работу отдал, её приняли. А чего ты уже вторую неделю ходишь на фирму каждый день? — поинтересовалась Регина.
— А мне не заплатили... Спросить неудобно, поэтому я стараюсь попасться на глаза Феликсу Сергеевичу...
— Феликс Сергеевич, вы гарантировали Серёже 500 долларов за заказ. Почему не  выплатили?
— Он обещал, что напечатает в типографии, а сам не сделал. Пусть понимает, что нужно держать слово. Раз сказал, значит надо сделать.
«Он что, собирается воспитывать моего Серёжу? Пусть воспитывает своих детей, которых у него нет», — щёки Регины запылали, а пальцы непроизвольно сжали папку в руках так, что побелели. В горле встал горький, медный привкус бессильной ярости — той самой, которую она давно научилась глотать.
— Знаете что, Феликс Сергеевич, это в высшей степени непорядочно. Человек сделал работу и значит её надо оплатить. А то, что он обещал напечатать подешевле и не сделал — это не его проблема. Это была любезность с его стороны. Ищите типографию сами.
Феликс Сергеевич положил конверт на стол, отодвинув его от себя, как плату за неудобство. Серёжа взял его, и бумага хрустнула в его руке — не как банкноты, а как смятая совесть начальника.

— Феликса Сергеевича не будет несколько дней, он лёг в больницу на обследование, — растрезвонила по офису его секретарь Юля.
«Святое дело — навестить в больнице человека. Пусть на несколько дней, но всё равно в больнице тоскливо и одиноко. Надо поддержать человека, пусть даже он и мой начальник».
В пакет положила две коробки сока, фрукты. Больница не простая, элитная. Палата как огромная однокомнатная квартира с прихожей, с ванной комнатой, двуспальной кроватью. На полу мягкий ковёр. Уютный уголок с диваном, двумя креслами и журнальным столиком.
— Регина Витальевна, — говорил он, аккуратно разливая сок по хрустальным стаканам, — я ведь тоже из медицины. Хирург. Операционный стол, ночные дежурства, вот это всё. — Он сказал глядя в окно, и это отстранённое «между прочим» было настолько красноречивым, что Регина не поверила.