Город

Третьи сутки город тонул в сером, липком и беспросветном дожде. Вода сплошной стеной изливалась из низких свинцовых туч, превращая улицы в унылые каналы. Но даже этот затяжной потоп не мог остановить абсурдный, доведенный до маразма конвейер «благоустройства».

С раннего утра и до позднего вечера центр города содрогался от бешеного рева. Визжали бензокосы, натужно урчали газонокосилки-минитракторы. С маньячной педантичностью, невзирая на потоки воды, рабочие в промокших дождевиках брили под корень несчастную траву, превращая газоны в жидкое грязное месиво. Рядом с тем же тупым упрямством трещали бензопилы. Пильщики нещадно кромсали ветви старых деревьев, под чистую срезая любые молодые изумрудные отростки. Город лишали зелени методично и беспощадно, словно уничтожали следы какой-то чуждой цивилизации.

Впрочем, так оно и было. Прежний город, созданный по строгим советским ГОСТАМ, планомерно стирали с лица земли. Старые службы ЖКХ, которые десятилетиями следили за порядком, знали каждый закоулок и отвечали за результат, сначала упразднили юридически, а затем ликвидировали и физически. На их место пришли подрядчики.

Теперь город напоминал лоскутное одеяло, которое кроили слепые портные. Каждая сторонняя контора вырывала свой кусок работы, выполняя его из рук вон плохо. Если подрядчик брался за ремонт сквера, его абсолютно не волновали прилегающие газоны, разбитые бордюры или привычные жителям пешеходные дорожки. Власти просто швыряли фирме проект, а те слепо лепили по чертежам. Любые отклонения, здравый смысл, жалобы людей — все это летело в трубу. Главное — сделать подешевле, сдать побыстрее, а из городского бюджета выкачать побольше. То, что вокруг отремонтированного пятачка оставалась черт пойми какая разруха, коммерсантов не трогало.

Именно так случилось с центральными тротуарами и дорогами, когда за их переделку взялась одна крикливая армянская контора. О дорожном строительстве эти люди имели весьма смутное представление, но зато умели выигрывать тендеры. Местные жители с содроганием вспоминали прошлую осень, когда рабочие этой фирмы укладывали дымящийся асфальт, стоя буквально по колено в дождевой воде. Лопаты шлепали по лужам, пар шел вперемешку с брызгами, а чиновники из администрации, сытые и довольные, закрывали на это глаза и послушно подписывали акты приемки. Власти приняли все, что наклепали умельцы.

Расплата пришла быстро. Уже к следующему лету городские улицы после любого мало-мальски сильного дождя стали превращаться в глубокие грязные бассейны. Горе-строители совершенно не понимали, что переделка городских улиц — это прежде всего сложное инженерное искусство, требующее расчетов, нивелиров и точных уклонов.

Ни на одном объекте не было сделано нормальных ливневых канализаций. Подрядчики просто закатали в асфальт старые водостоки, нарушив естественный сток воды. Когда город начал тонуть, рабочие наспех выкопали вдоль новых тротуаров кривые хаотичные канавы. Эти уродливые рвы, вечно заполненные стоячей жижей и мусором, не спасали от потопа, а лишь вызывали глухое бешенство у прохожих, вынужденных прыгать через них, рискуя сломать ноги.

Дождь продолжал лить. Вода прибывала, подбираясь к цоколям новомодных магазинов, а где-то в тумане, среди залитых водой дорог, все так же яростно и бессмысленно ревела газонокосилка, уничтожая последние признаки здравого смысла в этом городе.

Каждый раз он выходил из своей квартиры на залитую дождем улицу с тяжелым чувством, будто переступает периметр. Город давно перестал быть для него уютным домом — он превратился в настоящую зону отчуждения. То, что чиновники и их безумные подрядчики творили с улицами, особенно с историческим центром, вызывало у него только лишь отвращение.

Свое настоящее имя он тщательно скрывал от окружающих. В мире, где за любое недовольство можно было нажить проблем, анонимность оставалась единственной броней. Себя же он называл коротким и емким словом — Stalker.

Этот псевдоним не был данью романтике старых книг или компьютерных игр. Для него это была суровая реальность. Сталкер искренне считал, что планомерное уничтожение деревьев, закатывание живой земли в кривой асфальт и бесконечный распил бюджета превратили процветающий когда-то город в мертвую пустыню. Зону, в которой больше не было места для нормальной, качественной жизни. Здесь нужно было не жить, а выживать, лавируя между лужами-озерами, перепрыгивая через уродливые канавы и спасаясь от оглушающего рева маньячных газонокосилок.

Натянув капюшон поглубже на глаза и поправив непромокаемый рюкзак, Сталкер сделал шаг со ступенек подъезда прямо в мутную воду, которая уже заливала крыльцо. Его очередной «рейд» по изуродованному центру начался.