Плавки

Мой отец дома ходил в трусах — в очень обтягивающих плавках белого цвета. Он много занимался спортом, поэтому к внешнему виду, видимо, претензий не было. Я не знаю, почему он это делал. Может, потому что было жарко. Или потому что дома не стесняются. Но это всегда убивало меня. Я научилась прятать глаза и смотреть куда угодно, только не на его трусы.

Наверное, сам Фрейд нашёл бы в этом что-то — сказал бы, что это комплекс Электры. И что больше всего на свете я хотела смотреть именно туда.

Но белые плавки для меня стали абсолютно асексуальным предметом. Ну ладно, вообще любые плавки. И на пляже — тоже. Обтягивающие трусы напоминали мне об отце и напрочь выключали мою сексуальность.

Ведь это не та история, о которой можно поговорить. По крайней мере, я точно не могла сказать своему отцу: «Перестань так ходить, ты меня смущаешь».

Чем старше я становилась, тем более неловко мне было. Смотреть на него так. Видеть его в этих дурацких трусах. Самое странное — мать не делала ему никаких замечаний.

Когда я выросла и начала встречаться с мужчинами, трусы стали красным флагом. Я буквально сбегала от некоторых партнёров. Пока не появились телефоны с камерами — стало легче: по фотографиям можно было заранее узнать, какой стиль белья он предпочитает. И побеги, конечно, сильно их ранили, заставляя меня чувствовать себя абсолютной сволочью. Но объяснить я не могла — это было глупо и стыдно.

С момента появления фото в телефонах я просто отметала тех, кто носит эти дурацкие плавки.

С моим будущим мужем мы познакомились в клубе. Я почувствовала молнии, искры, бабочек в животе. Меня буквально притянуло к нему, швырнуло в объятия — в первый раз в жизни. Спрашивать про трусы  в тот момент было странно.

После клуба мы поехали к нему. Это та самая история, когда не думаешь о будущем. Не думаешь о том, что будет завтра. Просто хочешь продолжения и не хочешь расставаться.

Когда мы приехали, я сказала: «Жди меня голым в кровати, я пойду в душ». Всё было великолепно. Инстинкты меня не подвели.

А потом, уже после, мы лежали обнявшись, и я впервые в жизни смогла кому-то рассказать. Про отца, про дурацкие плавки, про страх, про побеги.

Мне было жутко стыдно. Я закрыла глаза и просто говорила — как убегала, как отказывалась от общения, не в силах рассказать правду.

Слава богу, плавок он не носил, как выяснилось утром.