Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 106-107

106
Если относительной истины не существует,
Тогда откуда две истины?
Если же она существует в силу другой относительной истины,
Как тогда существа могут достичь нирваны?

Если удалить из явления его самобытие, то что останется? Что такое самобытие явления? Это его независимое существование: независимое от причин, условий, частей, наблюдателя. Такого независимо существующего явления мы не находим. Мы находим зависимо существующие явления. Независимость полностью отсутствует или частично? Мы видим, что какая-то независимость всё же имеет место быть. Независимость существует.

Мы не наделяем явление абсолютной независимостью, делая его невозможным; мы констатируем факт, что в каком-то отношении явление может быть зависимым, а в каком-то — нет. Степень зависимости может быть разной: зависимость может быть сильной и слабой. Где зависимость слабая, разве не будет присутствовать некоторая независимость? И этими относительными зависимостями и независимостями должно обладать что-то.

Если явление абсолютно зависимо от причин, условий, частей, наблюдателя, то останется ли что-то от него, или оно растворится в зависимостях? Если останется, то это будет что-то независимое, не подверженное зависимостям. При допущении существования относительной зависимости у нас с этим проблем не будет. Да, некоторая независимость есть — это нормально. Но если утверждается, что зависимость абсолютна, то независимости не должно остаться.

На чём основано утверждение, что зависимость абсолютна и стопроцентна, а независимости нет вообще? Лишь на том, что с точки зрения мадхьямиков зависимость и независимость взаимоисключают друг друга. Но это «логическое» утверждение ошибочно, так как не учитывает, что у одного явления может быть много отношений, в которых совсем не обязательно должна присутствовать зависимость, да ещё и в максимальной степени.

Если зависимость тотальна, то явление полностью растворяется в ином. В итоге от явления ничего не остаётся — никакой самости и сущности. То есть, как нет абсолютно независимого явления, так нет и абсолютно зависимого. А также нет ничего промежуточного, относительно зависимого-независимого, потому что в таком случае зависимость будет сосуществовать с независимостью, что, с точки зрения мадхьямиков, невозможно.

Таким образом, на самом деле, ничего нет. Осталась разве что абсолютная инаковость — неутверждающее отрицание, порождённое крайностным релятивизмом, — однородное иное. Каждое явление, растворившись в абсолютной зависимости, потеряло себя и стало иным. Все явления стали иными себе. И все эти инаковости слились в одну сплошную инаковость, в которой нет ничего неиного себе. Поэтому она и однородна, так как не имеет ничего, кроме иного.

Но если мы допускаем некоторую независимость, то тем самым спасаем неиное себе. Мы видим эту неинаковость в явлениях, продолжающих оставаться собой во времени. Что-то в явлениях постоянно меняется, но не всё. Пока явление не потеряло своей существенной характеристики, оно остаётся собой, неиным себе. Таково относительное постоянство явлений, длящихся во времени. У нас уже собралась целая команда терминов во главе с независимостью.

Итак, мадхьямики свели всю реальность к абсолютному иному — по сути, к ничто. Что в ней относительного? Ничего. В ней нет никаких отношений и взаимозависимостей — всё обнулилось. Если бы кто-то и был, то он, конечно, нырнул бы в этот ноль и аннигилировался, но мы его не обнаруживаем. Всё разъедено агрессивной абсолютной зависимостью. Как достичь нирваны обнуления, если всё уже обнулено до нас? Как ноль может обнулиться?

107
[Относительная истина] – измышление иного ума.
Существо не опирается на свою собственную относительную истину.
Если нечто установлено, оно существует.
Если же нет, оно не существует, в том числе и как относительная истина.

Да, на самом деле ничего нет. Мадхьямики блестяще это «доказали», сведя всё к иному. Есть иное. Да и то, как оно есть? Так как всё неиное осталось за бортом, то вместе с ним там оказались: сущность, чтойность, особость, отличие, самость, оность. Иное полностью победило оное. Может ли такое иное быть чем-то? Если оно станет чем-то, то оно станет неиным. Но иное разве иное себе? Если бы оно было иным себе, то оно стало бы неиным.

Значит, иное — неиное себе, не пусто от себя. Похоже, иному никуда не деться от неиного. Если оно не иное себе, то оно неиное; если оно иное себе — то также неиное. Казалось бы, неиное было повержено, полностью умалено до иного, но вдруг иное просто разрывается изнутри неиным, мстящим за своё унижение. Нет, оказывается, не всё так просто: похоже, неиное неубиваемо. Ладно, допустим, что всё обнулено. Как же быть тогда с достижением нирваны?

Очень просто — есть психический опыт. Есть видимость, которая воспринимается нашим умом. Как это всё работает, если в основе этого ничего нет? Не спрашивайте об этом мадхьямиков. Они «доказали», что всё пусто от себя, иное себе, не существует самостоятельно, а значит, всё лишь кажимость и номинальность. Объяснять, как эта кажимость функционирует, — не их задача. Их задача — освободиться из сансары.

Для этого они и опустошили реальность, лишив её закабаляющей силы. Реальности нет, но есть её переживание. Что надо сделать? Убедить себя, что всё пусто от себя, существует только как видимость, — и тогда начнётся нирвана. А пока всё видишь объективным — пребываешь в сансаре. Онтологически относительной истины нет (ничто — за пределами бытия и небытия), а психологически — она вполне себе есть.

Относительная истина — это видимость, абсолютная — тотальное иное. Как они соотносятся? Якобы при пристальном взгляде на видимости мы увидим, что они полностью иные себе, то есть их на самом деле нет. И вот такая инаковость оказывается сущностью этой видимости. Но, увы, без неиного ничего не будет: ни видимости, ни даже иного. Чтобы была видимость, должно быть неиное, обеспечивающее её функционирование. Где оно в сплошной инаковости?