Кино, история и правда

Кино, история и правда

Я часто задумываюсь о том, какое кино мы имеем, чтобы показать  своим детям и внукам о нашем советском прошлом. И с каждым годом мне становится всё тревожнее. Так немного фильмов, которые мог бы рекомендовать к просмотру. Увы.
Я убеждён, что до девяноста пяти процентов российского кино о том периоде нужно утилизировать. И дело здесь не в художественном качестве. Дело в том, что даже относительно «хорошее», даже, вроде, патриотическое кино сегодня работает против нас, подкрепляя нарративы наших врагов, показывают мир утрировано в обе стороны. Где не прививается любовь к стране, наоборот, прививается желание бежать как можно дальше, впрочем именно так и заканчивается киношный «хэппиэнд». Или когда демонстрируется показушный ура-патриотизм, а враг показан как полный идиот, этому кино не можешь верить, оно отталкивает.

В большинстве современных фильмов Комиссаров, например, показывают подлецами и трусами — хотя это не соответствует правде. Коммунистов, смершевцев, сотрудников НКВД — всех их рисуют как карикатурных злодеев без единой светлой черты. Они орут, придираются, подличают, издеваются. А когда доходит до сцен с конвоями и лагерями — там вообще показывают зверей в человеческом обличье, и в кадре вечно лают собаки и такие же люди, как злые псы. Ни одной минуты, ни одного кадра, где бы проявилось человеческое лицо, свойственное нашему, даже самому внешне суровому, человеку. Только жестокость, только грязь, только подлость и мерзость.
Но это неправда. Исторические факты говорят об обратном.
Возьмём тех, кого сегодня показывают исключительно палачами и трусами, — бойцов НКВД. С 22 июня 1941 года подразделения НКВД принимали на себя тяжелейшие удары врага и демонстрировали беспримерное мужество на передовой.
Легендарную оборону Брестской крепости наряду с армейскими частями держал 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД. На стене его казармы была оставлена знаменитая надпись: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20.VII.41». По логике современных режиссёров, авторами этих слов были «мерзавцы и палачи». Но в действительности это были преданные своей стране бойцы, которые сражались до последнего патрона.
В Сталинградской битве 10-я стрелковая дивизия войск НКВД удерживала центральные рубежи в условиях полного окружения. За образцовое выполнение боевых заданий 2 декабря 1942 года дивизия была награждена орденом Ленина — высшей наградой Советского Союза. Это соединение стало одним из немногих, удостоенных такой чести за оборону города.
На Курской дуге 70-я армия (сформированная из войск НКВД) под командованием Центрального фронта отражала ожесточённые атаки противника. С 5 по 12 июля 1943 года в полосе её обороны противник потерял до 20 000 солдат и офицеров, 572 танка (из них 60 «тигров») и 70 самолётов. Это тоже бойцы НКВД. Реальная история не знает однозначно чёрных и белых персонажей.
Или возьмём СМЕРШ («Смерть шпионам!»). Этих людей сегодня тоже часто выставляют палачами. Но они практически парализовали немецкие спецслужбы и не позволили врагу сорвать важнейшие наступательные операции Красной армии. Сотрудники СМЕРШ выявляли шпионов, диверсантов и террористов, которые могли стать причиной гибели тысяч красноармейцев. Средний срок службы оперативника СМЕРШ составлял всего три месяца — после этого он выбывал либо по смерти, либо по ранению. Они рисковали жизнью каждый день, и их вклад в Победу огромен.
Примечательны воспоминания бывших японских военнопленных. В 1990-е годы они нередко разыскивали именно своих советских охранников и конвоиров, чтобы лично поблагодарить их за человеческое отношение. Многие из бывших пленных приезжали в нашу страну, чтобы встретиться с сотрудниками лагерей, теми, кто их охранял, кто стал им за годы плена близким. В реальном дневнике японского военнопленного Киути Нобуо, который он вёл в советском лагере, описаны тяжёлые испытания, но при этом годы в плену он вспоминает без озлобленности, а некоторые моменты — даже с теплотой. Бывший командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада, покидая СССР в 1956 году после помилования, написал письмо, где поблагодарил сопровождавших его офицеров и переводчика за предупредительность и заботу. Если нашему советскому охраннику японцы благодарны — разве это не доказывает человечность нашего советского человека? Разве можно по Солженицыну и всей этой лжи оценивать целую эпоху?

И наконец — о самом ГУЛАГе. О том, что скрыто за образами лающих собак и звериных оскалов. Да, там было страшно. Но даже там наши люди оставались людьми.
В книге «58-я. Неизъятое» — сборнике 64 интервью с бывшими узниками и охранниками ГУЛАГа — собраны десятки свидетельств о том, как люди по обе стороны колючей проволоки помогали друг другу.
Заключённые Минлага прятали в своём строю пьяных солдат-охранников, чтобы тех не наказало начальство, и сами подкармливали «злую конвоиршу», дети которой голодали. Обратите внимание: заключённые жалели своих конвоиров. Тех самых, кого сегодня показывают исключительно зверями.
Журналисты, собиравшие материал для «58-я. Неизъятое», записали множество историй про охранников, которые помогали заключённым: делились едой, вытаскивали из карцера, чтобы люди могли посидеть в тепле.
Репрессии разделили поколение колючей проволокой, но объединили ощущением несвободы, бедностью, голодом и страхом. Конвоиры получали психологическую травму не меньшей силы, чем узники.
И это не единичные исключения, которыми можно пренебречь. Это массовые свидетельства — из книги, где собраны 64 истории людей, переживших ГУЛАГ. Это голоса тех, кто был там. Они говорят, что даже в аду человек оставался человеком.

Я не отрицаю: были репрессии, были расстрелы, были лагеря. В моей собственной семье прадеда расстреляли. Моих предков репрессировали. Я вырос с этой памятью. Бывало всяко. Но вот что важно: от них я никогда не слышал всей той мерзости, которую сегодня льют с экранов. Потому что они любили Правду и свою Родину. И я люблю.

Я не призываю врать. Я призываю к правде. Но правда — это не только чёрное. Правда — это когда видишь всё. И вот что я хочу сказать: люди у нас добрые. Даже в самой суровой реальности наши люди проявляли милосердие, а не жестокость.
По обе стороны «колючки».
Я помню «Хождение по мукам». Помню «Живые и мёртвые». Там описывалось многое — и плохое, и хорошее. Там были и трагедии, и подвиги. И зритель видел эпоху не через одну чёрную краску, а во всей её сложности. Это и есть правда. Честная. Человечная. Жизнь всегда сложнее, чем чёрно-белая картинка.

Сегодня этой правды нет. Сегодня есть только одно: грязь, страх, подлость, звериные оскалы и лай собак, которые выдают за «реализм». Но такой «реализм» — это подлость вдвойне. Потому что он не воспитывает, а калечит. Он не показывает историю, а уничтожает её. Он формирует ненависть к стране, в которой мы живём.

Ненависть к комиссарам, смершевцам и нквдшникам перерастает в ненависть к советскому строю. А от ненависти к советскому — он перекидывается на ненависть к самой России-матушке. Ведь для любого стороннего зрителя  и для нашей молодёжи эти понятия становятся  неразрывно связаны. И переубедить таких людей уже невозможно. Их сознание сформировано. Подкреплено «фактами», сфабрикованными кинематографом. Постепенно, шаг за шагом, незаметно.

Я уверен, что мы можем и должны снимать кино иначе. Кино, в котором советский человек — это человек. Со своими слабостями, но и со своей великой силой. Кино, в котором комиссар, сотрудник СМЕРШ, боец НКВД, конвоир — это не карикатурный злодей, а живой человек в сложных обстоятельствах, который может быть и подлецом, и героем, и просто человеком. Кино, где даже в лагере, даже под конвоем, даже среди лающих собак находится место милосердию. Кино, где история — это не повод для ненависти, а повод для памяти и гордости. Потому что гордиться есть чем.
Иначе мы проиграем. Не на поле боя — на поле смыслов. Мы сами отдадим врагам нашу историю, если позволим им определять, как выглядит наш прошлый век. Мы сами воспитаем ненависть к своей Родине в собственных детях, если продолжим показывать им лишь одну сторону правды.
Это безответственно — показывать всё лишь в чёрном. Это подлость.
Я не хочу этого. Потому что я люблю свою страну. Потому что я знаю: наш народ добрый. И потому что мои предки, даже прошедшие через репрессии, любили её и завещали любить мне.

«Японские военнопленные» : http://proza.ru/2025/09/02/1043

Как снимать историческое кино: Как снимать историческое кино http://proza.ru/2026/04/06/1548


PS
Источники фактов:
132-й батальон НКВД в Брестской крепости, надпись «Я умираю, но не сдаюсь!» СБ.Беларусь Сегодня; ВВ МВД РФ; Литературная газета; Минобороны РФ
10-я дивизия НКВД награждена орденом Ленина 2 декабря 1942 года Музей ВВ МВД (Указ ПВС СССР); Электронная библиотека исторических документов
70-я армия НКВД на Курской дуге: потери противника 5–12 июля 1943 МВД Медиа (со ссылкой на Рокоссовского); Курская битва
СМЕРШ парализовал немецкие спецслужбы; средний срок службы — 3 месяца РЕН ТВ; Росса Примавера
Японские военнопленные разыскивали охранников в 1990-х; дневник Киути Нобуо; письмо генерала Ямады Грамота.ру; РУСНЕБ; публикации о визитах японских делегаций в Россию
Заключённые прятали пьяных солдат-охранников и подкармливали голодающую конвоиршу Книга «58-я. Неизъятое»
Надзиратель выпустил девочку из карцера и накормил хлебом Книга «58-я. Неизъятое»
Охранники делились едой и вытаскивали из карцера, чтобы люди могли посидеть в тепле Интервью с авторами «58-я. Неизъятое»
Конвоиры получали психологическую травму не меньшей силы, чем узники Интервью с авторами «58-я. Неизъятое»
Репрессии разделили поколение, но объединили несвободой, голодом и страхом Книга «58-я. Неизъятое»